Обуздать брата смог только Ангвир, заодно и матушку. Уж не знаю, наслышаны ли вы о юности принца и его развлечениях, но перед отцом всегда заступалась мать, а он шел на поводу. Пыталась она также поступить и при Ангвире, но тот имел иной нрав. Чтобы унять братца, Его Величество, выслал Канлина из столицы и запретил матери следовать за ним, как и пытаться вмешиваться. Брату же велел показать, что он достоин быть наследником, то есть передал в управление его земли.

Берутте пришлось довольствоваться дочерью. И когда той сыскали партию, отбыла вместе с ней. Ангвир мать почитал, но, обладая холодным уравновешенным норовом, никогда не был с ней близок. Покойный государь учился править, пока его брат щупал горожанок… простите. — Герцог криво усмехнулся: — Не вышло не уподобится. Потому прекращу этот разговор. Впрочем, рад, что высказался. Угнетало, знаете ли, что обо мне, должно быть, наговорили пакостей. Добавлю только: не спешите доверять его покладистости и видимому очарованию. Этот человек не так прост.

А лучше узнайте, как он вел себя прежде, и как управлял своим герцогством. Это скажет о нем больше, чем всякие слова. Особенно разузнайте о вдове трактирщика и ее дочери. Если тот, кого вы будете расспрашивать, отмахнется и заверит, что ничего там ужасного не было, то можете смело сделать вывод — это человек Канлина.

— Я услышала вас, ваша светлость, — ответила Лания. Она поднялась на ноги, поднялся и герцог. Его испытующий взгляд остановился на лице королевы, и она едва приметно улыбнулась: — Благодарю вас за беседу и буду ожидать завтра на Совете. — Она чуть помолчала, а после все-таки произнесла: — Не в моем положении безоговорочно верить на слово кому бы то ни было, ваша светлость. Доверие может стоить слишком дорого, а я не имею права быть расточительной.

— Вот потому я и надеюсь, что родится мальчик, — ответил герцог и предложил руку: — Прошу, Ваше Величество, я провожу вас.

— Благодарю, — улыбнулась Лания, а вскоре уже ехала обратно во дворец.

Настроение ее было прескверным. Тридид поколебал ее веру не только Канлину, но, главное, Радкису, потому что повторил именно то, что рассказывал советник. Это было неприятно. Впрочем, о том, как беспутно прежде вел себя младший принц, она знала. У королевы была Келла и все ее знания и сплетни, потому секретом «шалости» Его Высочества не являлись. Что до герцогства, то оттуда вестей королева не имела, а, выходит, стоило ими разжиться, чтобы знать больше. И еще какая-то трактирщица и ее дочь.

— Надо прежде узнать у Келлы, а после спросить Радкиса, и сравнить. — Она тут же покривилась, ей не нравилось сомневаться в советнике. Протяжно вздохнув, королева повторила то, что сказала Тридиду: — Доверие может стоить слишком дорого. Я не могу позволить себе расточительность. Не могу.

— Сестрица, что-то случилось? Вы сегодня будто чем-то расстроены. Молчаливы, даже вроде держите меня на расстоянии.

Лания подняла на деверя удивленный взгляд.

— Помилуйте, братец, я в карете, вы на коне, в храме не до разговоров. Как же вы определили, что я держу вас на расстоянии? Уж не потому ли, что езда в карете и на лошади не подразумевают близости?

Канлин усмехнулся:

— Вы правы, совместить несовместимое невозможно. Однако мне показалось, что вы прохладны со мной. Вчера отказались меня принять, сослались на усталость. И утром поздоровались без улыбки. Да и сейчас, хоть и держите меня под руку, но будто далеки. Я хочу понять, что такого произошло между нами, что вы стали прохладны.

Королева остановилась на ступеньках, которые вели во дворец, развернулась к деверю и спросила:

— Как вы провели вчерашний день?

— Вы меня в чем-то подозреваете? — вопросом на вопрос ответил принц.

— Ваше Высочество, просто перечислите мне то, что вы делали вчера, — потребовала Лания.

Взгляд Канлина скользнул в сторону, однако быстро вернулся к лицу невестки, задержался на ее глазах и вновь устремился в сторону.

— Перечислите, — вновь потребовала Ее Величество.

— Ну хорошо, — почти с вызовом произнес принц. — После большого завтрака я отправился к себе и некоторое время продолжал чтение доклада военного министра. Делал пометки и собственные наброски возможных реформ. После, решив передохнуть от работы, прокатился верхом до загородных охотничьих угодий. Охоты пока запрещены, но скоро уже траур станет не таким строгим, и я намеревался поохотиться. Потому поговорил с егерем, проверил охотничий домик и вернулся во дворец. Далее был обед. После обеда ко мне зашел мой приближенный — граф Рохетт. Мы немного поиграли в мяч в парке, поговорили, и я вернулся к прерванной работе. Вечером отправился к вам, но вы отказались меня принять, и я вернулся к себе. Далее был ужин, беседа с моими приятелями, а после сон. Встаю я ныне рано, потому и не засиживаюсь долго.

— У вас был неплохой день, Ваше Высочество, — улыбнулась королева. — Теперь я расскажу вам, как прошел мой день. После большого завтрака я приняла барона Фуллика. После этого отправилась с визитом, который имел непосредственное отношение к тому, что передал мне его милость. Имела продолжительный и важный разговор, итогом которого стал сегодняшний Совет, который состоится сразу, как только я приведу себя в надлежащий вид и быстро позавтракаю. Настоятельно прошу и вас не медлить.

Но далее. Я вернулась во дворец, где меня уже ожидал представитель торговой гильдии. Потом мой секретарь доставил из канцелярии целую кипу прошений и донесений. Я занималась ими, пока из Лафаля ни прибыл гонец с депешей, которая требовала немедленного внимания. Изучив депешу, я написала ответ, и гонец помчался назад. Далее я приняла с докладами…

— Сестрица, я понял! — подняв руки, воскликнул Канлин. — Простите за сомнения. Просто… — он чуть помялся, бросил на невестку взгляд искоса и сознался: — Я знаю, куда вы ездили. После охотничьих угодий я встретил Фуллика и спросил, всё ли ладно. Он ответил, что волноваться не о чем. И тогда я задал вопрос о том, что привело его к вам, если это, конечно, не тайна. Он ответил, что тайны нет, и появился жених для герцогини Тридид. Я понял, что уехали вы к его светлости. Мне ведомо, что может наговорить обо мне старый х… мой дядя. Причина моих вопросов сегодня родилась из переживаний, вызванных вашим вечерним отказом принять меня.

— Удивительно, — фыркнула Ее Величество. — Беременна я, а мнительны вы, братец. Пустое, право слово.

— Я имею основания, — не согласился с ней Канлин. — Дядюшку я знаю всю мою жизнь, как и то, что он может наговорить. Потому прошу, сестрица, если вы желаете что-то знать обо мне, спросите, и я отвечу. Ничего скрывать от вас я не намерен.

— Правда? — живо заинтересовалась Лания. — Даже если стыдно и рассказывать не хочется?

— Он все-таки что-то сказал, — утвердительно произнес Его Высочество.

Королева сложила руки на животе, склонила голову к плечу и устремила на деверя насмешливый взгляд.

— Если вы думаете, что я не знаю о вашей… шаловливой юности, то ошибаетесь. Об этом мне известно, и не от вашего дядюшки. С ним мы обсуждали возможный брак его дочери. Но, судя по тому, как вы встревожились, возможно, на вашей совести есть нечто, что мне и вовсе не понравится. Однако смею вас заверить, братец, — она распрямилась, — сужу я вас не по тому, что вы делали ранее, а по тому, что делаете сейчас. Пока я не вижу причины, чтобы держаться от вас как можно дальше. И все-таки я услышала вас, потому жду покаяние в ваших ужасных тайнах, но потом. Сейчас я желаю наконец добраться до покоев. Совет уже совсем скоро.

— Да, разумеется, простите, — Канлин повинно склонил голову, а когда распрямился, снова подал руку и заверил: — Ужасных тайн нет. За прежние же шалости мне стыдно, поверьте. Я повзрослел. — Лания улыбнулась, и они продолжили путь.

Уже расставшись с принцем у парадной лестницы, до которой Его Высочество обычно провожал королеву, она поднялась на несколько ступеней, но вдруг остановилась. Повернув голову, Лания некоторое время смотрела в спину удалявшемуся деверю. Чуть сузив глаза, Ее Величество прошептала: