— Насмешники будут смеяться за дворцовой оградой, — ответила Лания. — Что до осторожности… Проверить амулет, хвала богиням, повода не было. Да и забота жреца не убережет меня от чужой злой воли. Да, задержит действие отравы, но не уничтожит ее. И даже если всё закончится благополучно, не ослабит ли это мое дитя в будущем? Нет уж, батюшка. Я желаю, чтобы ребенок был здоров и крепок, и потому буду вдвойне, а то и втройне осторожна. Если я рожу короля, то ему еще надо будет вырасти, потому отменное здоровье маленькому государю еще пригодится. Да и болезненности дочери я тоже не желаю.

— Соглашусь, — улыбнулся отец. — Не зря говорят, что богини любят тех, кто полагается не только на их милость, но и на себя самого.

Постепенно трапезную залу наполнил тихий гул голосов и негромкое позвякивание столовых приборов. Лания просто насыщалась, особо не прислушиваясь к тому, о чем говорили неподалеку от нее. Ее отец тоже молчал, молчал и Радкис. Графиня Нимус о чем-то беседовала с первой дамой Двора Ее Величества, ее супруг в разговор не вступал, лишь посматривал то на жену, то на ее собеседницу. После переводил взгляд на королеву и сразу же опускал взор в тарелку.

Чуть поодаль от более доверенных сановников сидел и барон Фуллик. Лания несколько раз остановила на нем взгляд. О чем он хочет говорить? Доклад от министерства иноземных дел был совсем недавно. Договоренности, достигнутые еще при Ангвире, продолжали действовать.

Что до предложения союза от Западного королевства, то Лания, не ответив ни да, ни нет, осторожно отложила этот вопрос на несколько месяцев. Совет полностью поддержал это решение Ее Величества, а один из лучших дипломатов Северного королевства уже отправился к соседям с посольством, чтобы подать это решение в наиболее удобоваримой форме. Так о чем же хочет говорить его милость?

Королева в задумчивости выводила ножом по дну тарелки невидимый вензель. Она покусывала губы, вспоминая оценку, какую дал этому министру Радкис. Толковый, умелый политик, тонко чувствует обстановку. Хороший семьянин, честолюбив. Заслужил доверие свекра Лании, не поддавшись в посольстве на подкуп. Показал себя верным сыном Северного королевства, который радеет за его благополучие. «Полагаю, он на стороне законной власти». Предположение Радкиса еще ни разу не было подвергнуто сомнению действиями Фуллика, потому министр оставался на своем месте.

— Что вас тревожит, Ваше Величество? — вопрос отца вырвал королеву из задумчивого оцепенения. — Вы совсем ничего не едите.

Лания подняла на него взгляд и улыбнулась:

— Всё хорошо, ваша светлость, — ответила она, — просто задумалась. Если для тревоги есть повод, вскоре вы об этом узнаете, но я пока причин не вижу.

Она опять посмотрела на Фуллика. Барон, почувствовав взгляд, повернул голову и, едва приметно подняв уголки губ в улыбке, склонил голову. Королева ответила такой же улыбкой, но без поклона. После оглядела всех гостей, отмечая, кто еще продолжает завтрак, но, кажется, все уже насытились и сейчас просто продолжали беседу. И Лания поднялась на ноги.

Тихий гул голосов тут же стих, и придворные поднялись из-за стола следом за государыней.

— Ваша милость, подойдите ко мне, — произнесла королева, минуя отца и Канлина, уже направившегося к невестке, чтобы сопроводить ее.

— Да, Ваше Величество, — склонил голову министр иноземных дел.

И когда он приблизился, Лания добавила:

— Я готова вас выслушать, ваша милость, следуйте за мной.

— Как угодно Вашему Величеству, — вновь поклонился барон Фуллик.

Придворные, склонившись, ожидали, пока государыня покинет их. А когда дверь за королевой и министром закрылась, люди распрямились и направились на выход. Сначала принц и его свита, потому что Ее Величество уже ушла, а стало быть, он остался в трапезной единственным, кого обогнать было невозможно. За господином последовала и его свита, потому что они сопровождали Его Высочество. За ними направились приближенные королевы, сановники и свита монархини, и последними покидали трапезный зал придворные малого чина. Большой завтрак закончился.

Карета, в этот раз приличествующая правителю королевства, катила по улицам столицы. На запятках стояли два лакея, третий сидел рядом с кучером. И это тоже отличало сегодняшний выезд от тех, какие совершались ежедневно для поминальной молитвы, когда Ее Величество сопровождал только один лакей. Да и гвардейцы ныне были одеты в мундиры и занимали положенные им места без условного отдаления от экипажа. И впереди скакал глашатай, который оповещал народ:

— С дороги! Ее Величество Лания Северная Мелибранд! Склонитесь!

Сама королева откинулась на мягкую бархатную спинку сиденья, прикрыла глаза и ни о чем не думала. Она напевала про себя одну из песенок нянюшки и тем не позволяла себе уйти в размышления. Сейчас ей просто хотелось отдохнуть от дел.

Впрочем, именно по делу Лания и покинула дворец. И так как ехала она к особе королевской крови, то не могла позволить себе явиться к нему в своей полюбившейся простенькой карете, уже этим показав неуважение. Да и тайны из цели своего небольшого путешествия делать не намеревалась. Она была связана именно с тем, ради чего просил о приеме барон Фуллик.

— Милый белый котик — мягкие лапки, — тихо пропела Лания, — рук к нему не суй, оставит царапки… Царапки, — повторила она и, усмехнувшись, открыла глаза. — Моя милая добрая нянюшка.

Радкис исполнил обещание. Он быстро нашел Лемилу Мокит, ныне Сеит. Но оказалось, что нянюшка сама в тягости, да еще и на сносях.

— Ей будет тяжело служить вам, государыня, — сказал советник. — Мне доложили, что ваша нянюшка живет в ладу со своим мужем, она счастлива. Если вы призовете ее сюда, женщине придется оставить мужа и свое едва рожденное дитя. Сердцем она будет стремиться туда, где она обрела дом и семью. Это может стать брешью в ее верности вам.

— Да, вы правы, ваше сиятельство, — вздохнула королева. — Разлучать мать и едва рожденное дитя я не стану. Да и рушить счастливую жизнь тоже. Пусть живет там, где ей хорошо. Возможно, однажды мы встретимся. Благодарю за вашу расторопность.

— Это было несложно, — улыбнулся советник, — вы дали ее имя и место, где она должна жить. Оставалось только отправить того, кто узнал подробности.

— И всё же благодарю, — повторила Ее Величество и оставила мысли о встрече с нянюшкой. Она была частью юности, а юность закончилась, стало быть, и время няни Милы прошло.

В это мгновение карета остановилась. Лания повела плечами, сбрасывая полусонное оцепенение. Проведя ладонями по голове, она поправила прическу, после выдохнула, и дверца кареты открылась. Лакей сноровисто откинул подножку и, отойдя в сторону, склонился. Капитан гвардейцев, как старший по чину, подал государыне руку, и она выбралась наружу.

По другую сторону от дверцы склонились еще два лакея, а вместе с ними замерли в почтительном поклоне все, кто оказался в этот момент неподалеку от королевского экипажа. Лания отошла в сторону и произнесла:

— Благословляю вас, дети мои. Пусть богини не оставят вас и ваших домочадцев своей милостью.

— Благодарим Ваше Величество, — вразнобой отозвались горожане. — Милости богинь вам, государыня.

— Благодарю, дети мои, — ответила королева и направилась к вычурным высоким воротам, за которыми уже мельтешили фигуры прислуги.

Да что там, сам хозяин и домочадцы уже спешили навстречу высочайшей гостье. И когда ворота распахнулись, к Линии шагнул герцог Тридид.

— Ваше Величество оказали нам честь, — после легкого поклона произнес хозяин дворца.

— Доброго дня, ваша светлость, — улыбнулась королева. — Примите ли незваную гостью?

— Скорей нежданную, — ответил улыбкой дядя покойного короля и здравствующего наследного принца. — Но от того не менее желанную. Прошу, Ваше Величество.

— Доброго дня, милые дамы, — поздоровалась государыня разом со всеми женщинами герцогского семейства, они поднялись из реверанса, в котором пребывали, пока глава семьи разговаривал с королевой.