— Вы переглядывались, — не удовлетворился гвардеец ответом стража. — Вам есть что скрывать. Что вы скрываете?

Второй страж махнул рукой, похоже, более не желая отнекиваться, пока его товарищ, вновь округлив глаза, мотал головой. Мужчина опустился на колени перед королевой и произнес:

— Не гневайтесь, государыня.

— Что происходит? — нахмурившись, спросила Лания.

— В склепе кто-то есть, — ответил ей гвардеец. — Кто-то, кого вы не должны видеть. Или же тот, кто задумал недоброе против Вашего Величества.

— Нет! — воскликнул первый страж и упал на колени, как чуть ранее его приятель. — Мы верны вам, государыня!

— Тогда что вы скрываете? — сухо спросила королева.

— Там это… — замялся страж.

— Его сестра попросила, — заговорил тот, кто начал каяться первым. — Пока никто не видит. Мы не хотели пускать, но она так горестно плакала…

— Сестра плакала? — переспросила Лания.

— Нет, сестра попросила, а плакала не она, — ответил страж.

— Другая плакала, — поддержал второй. — Мы не хотели, просто пожалели…

— Да кто плакал?! — почувствовав раздражение, воскликнула королева.

— Она, Ваше Величество, — донесся голос гвардейца, спустившегося в склеп.

Он вытащил за локоть женщину, лицо которой было красным от слез. Но сейчас на нем был написан испуг. И, увидев королеву, незнакомка, открыла рот и застыла, скомкав в пальцах подол платья.

— Кто это? — в недоумении спросила Лания и вдруг сама замерла, сраженная догадкой.

Светлые волосы, голубые глаза, плотное телосложение… Она… Она! Та, из-за кого было пролито столько слез одинокими ночами. Та, чьи объятья Ангвир принимал с радостью, к кому спешил, чьих детей увидел и взял на руки.

— Вы… — королева тяжело сглотнула, а любовница короля ответила затравленным взглядом. — Вы осмелились явиться сюда. Сюда! — воскликнула Ее Величество. — Да откуда в вас столько наглости, чтобы приходить в дом, где живет его жена?!

— Я хотела увидеть, — пролепетала бывшая служанка. — Я только хотела побыть с ним рядом.

— Как вы посмели? — прошипела ядовитой гадюкой оскорбленная вдова.

Простолюдинка опустила голову, но вдруг вскинула ее, сжала кулаки и выкрикнула:

— Да! — в голосе ее проскочила визгливая нотка. — Да, я осмелилась! Я любила его! Я ни о чем не просила и никогда не мечтала, что он навсегда останется со мной, потому что он король, а я никто! Но я любила его! Я столько была с ним рядом, была почти женой… — опомнившись, женщина в испуге округлила глаза и накрыла рот ладонью. После скривилась и залилась слезами. — Простите, — сквозь рыдания выдавила она, — простите меня, Ваше Величество, — а далее речь и вовсе стала бессвязной: — Не казните… сын… Простите... — и она повалилась на колени.

Лания смотрела на соперницу сверху вниз, и гнев ее вдруг пошел на убыль. Навалилась дикая усталость, и королева пошатнулась, но верный телохранитель подставил плечо, и она, опершись на него, кивнула с благодарностью.

Ее Величество глядела на женщину, раздавленную горем и ревностью такой же, какая снедала ее саму. А затем вдруг пришло осознание, что они делят мертвеца. Всего лишь холодную плоть, которую сейчас поедают черви. Ему не было дела ни до одной из женщин, а они могли бы и сцепиться, не будь одна из них властительницей королевства, а вторая всего лишь бывшая служанка.

Это неожиданно показалось королеве забавным, и она истерично хохотнула. После зло стерла набежавшие на глаза слезы и выдохнула.

— Ступайте, — велела она женщине. — Идите к сыну. — Простолюдинка вскинула на королеву взгляд. — Сюда у вас права приходить нет. Он был с вами живым, так оставьте мне его хотя бы мертвым. А теперь уходите.

— Ваше… — начала было бывшая любовница, и Лания рявкнула:

— Прочь!

Гвардеец, который вывел бывшую служанку из склепа, снова сжал ее локоть и вздернул на ноги, а после отвел в сторону и подтолкнул. Женщина отшатнулась, но остановилась и обернулась. Она мгнвоение смотрела на королеву и вдруг опять поклонилась.

— Простите меня, Ваше Величество, — повторила она.

После развернулась и побрела в ту сторону, откуда пришла, где находилась калитка для прислуги. Лания, покусывая губы, еще какое-то время смотрела ей вслед, затем бросила взгляд на вход в склеп и повернула назад к дворцу. Желание, гнавшее ее сюда, исчезло, на душе остался только горький осадок. Что-то говорить разлагавшейся плоти уже не хотелось. Не сейчас, по крайней мере.

Королева поманила к себе одного из гвардейцев, и когда тот приблизился, сказала:

— Узнайте, кто его сестра. Мне не нужны во дворце люди, которые приводят сюда, кого вздумается.

— А что делать со стражами?

— Брата пусть отправят следом за сестрой. Второго оставьте, он, по крайней мере, был честен. Но пусть знает, что это была его единственная ошибка, второй не прощу.

— Да, государыня, — склонил голову гвардеец.

Вздохнув, вдова продолжила путь. Плечи ее расправились, подбородок вздернулся, и поступь становилась всё тверже. Исчезла шальная от захлестнувших чувств женщина, спешившая к склепу, чтобы поделиться с мертвым мужем тем, что лежало у нее на душе. Во дворец возвращалась королева.

Лания устало потерла переносицу и отложила письмо, которое она читала, забравшись с ногами на кресло в гостиной своих покоев. Было оно адресовано лично ей и пришло из Южного королевства. Это было не первое письмо из другого государства, но те были написаны от имени правящего государя и лишь несколько вышли из-под пера самого властителя. Разобравшись в этой разнице в соболезнованиях, королева отвечала только правителям, на другие послания писали благодарственные письма писцы, либо барон Лекит.

Но это письмо было особенным. Его отправила еще одна вдовствующая королева — мать Ангвира и Канлина. Она не изъявляла надежды на продолжение или начало дружбы, если ее не было при прежнем короле. Не намекала на некие союзы или же на подтверждение договоров, вступивших в силу ранее. Ее Величество отправила своей невестке обычное личное послание, но…

Вновь вздохнув, Лания подняла с коленей письмо и, миновав горестные слова матери, потерявшей одного из сыновей, остановила взор на ином.

«Дитя мое, богини не бывают жестоки в своих деяниях, Всевышние мудры. Забрав Ангвира, они оставили рядом с вами Канлина. Не опасайтесь Его Высочества, доверьтесь ему и не слушайте клеветников и сплетников. Мой второй сын сумеет сберечь наследие своих предков, он будет мудрым правителем. Вы же, как женщина, как я сама, должны заботиться о том сокровище, что подарил вам Ангвир. Вот истинная ценность, которую мой несчастный сын передал вам.

Не поступайте опрометчиво, молю вас. Вы родились и выросли в Северном королевстве, несомненно, любите его, а потому понимаете, что оно должно быть сохранено для будущих поколений таким же сильным и прекрасным, как было оставлено моим сыном и вашим супругом.

Не полагайтесь на советчиков, они не будут действовать во благо. Полагайтесь на того, в ком течет кровь королей, кто имеет право на трон. Пусть восторжествует справедливость, и потомственный Мелибранд встанет во главе той прекрасной земли, коя подарила всем нам жизнь, счастье и благоденствие.

О вас же Канлин позаботится, вы не должны в нем сомневаться. Ваши покой и благополучие отныне зависят от него. Я знаю своего сына, потому уверена, что он оградит вас от всяческих тревог. И если Ангвир оставил после себя наследника, то Канлин станет ему замечательным наставником и научит всему, что должен знать король, чего не сможете дать вы и те, кто могут советовать вам дурное.

К тому же вы можете вынашивать дочь, а значит, Его Высочество должен будет принять государство под свое крыло. Так уж пусть подданные не ощутят потрясений от частой смены правителей. Вы разумны, я знаю, потому говорю вам без обиняков, если вы желаете позаботиться о родном королевстве, то послушайтесь меня и поступите правильно…»