Еще в отчем доме Лания всегда ожидала этот день. Сначала ей дарили наряды и игрушки, после наряды и украшения. Маленькой она резвилась со своими кузинами, которые приходили с родителями. Потом, повзрослев, юная герцогиня Вилленская уже участвовала в балах, куда ее не пускали ребенком.

Впрочем, Лания участвовала всего лишь в двух балах по случаю своего дня рождения, потому что только тогда она достигла подходящего возраста. А до того, ее выводили к гостям, они дружно восторгались куколкой Лани, а после этого девочку забирала няня. После уже не забирала, потому что ее светлость могла находиться среди взрослых гостей.

Третий бал в день рождения был год назад уже в королевском дворце. Королева с особым трепетом ожидала его, впрочем, не само торжество, а внимание супруга. Ей безумно хотелось узнать, что он ей подарит. И это был ювелирный гарнитур. Тогда Лания радовалась ему, словно дитя, воображая, как Ангвир выбирал его для жены. И лишь после разговора с Канлином в покоях короля поняла, что Его Величество попросту поручил купить подарок кому-то из приближенных.

Зато готовился к следующему дню рождения, который состоится уже без него, но с его подарком… Королева охнула и порывисто обернулась к деверю. Канлин вопросительно приподнял брови, и Лания, отрицательно покачав головой, отвернулась, решив оставить свою догадку при себе.

Уж не ради ли подарка от мертвеца он затеял это празднование? Тогда всё верно. Это не коробочка с ожерельем — это дар покойного супруга. В чем-то даже чудо, пусть она о нем и знает… В это мгновение Лания и вправду пожалела, что не послушалась Канлина и сунула нос в тот счет. Иначе действительно вышло бы трогательно и невероятно.

И вот теперь королева ощутила нетерпение. Ей безумно хотелось взглянуть на эту лошадь, прикоснуться, погладить. Наверное, она будет восхитительна. Ну конечно же, восхитительна. Канлин говорил, что скакуны этой породы невероятны. Что они прекраснейшие создания из всех, что он видел.

А следом пришла новая мысль. Любопытно, что хочет преподнести ей сам принц? Не может же он подарить невестке подарок брата, как свой, тем более она о нем знает. Лания усмехнулась и покачала головой. Да уж, теперь она и вправду будет ожидать свой день рождения, несмотря на то, что праздновать его не хотела по-прежнему.

— Знаете, что мне подумалось, — заговорил Его Высочество. Королева обернулась к нему, и он продолжил: — Отчего бы вам не раздать вашим воинам некую сумму в честь вашего дня рождения?

Лания ответила удивленным взглядом.

— Зачем? Да и Нимус…

— Меня угнетает демонстративная близость моего дяди с войском, — сказал Канлин. — Он ничего для них не делает, но с радостью подчеркивает, как гордится нашими воинами. Впрочем, с верхушкой старается поддерживать добрые отношения. Носит короткую стрижку и всеми силами показывает, что готов стоять горой за последнего пехотинца, хотя даже не приближается к ним. Вроде как-то кто-то просил его помощи. Он пообещал, даже вроде обратился к его командиру, но и только. Зато не забывает рассказать по тысячному разу об этом случае, если выдается возможность.

Я ведь не просто так решил поддержать военного министра. Очень не хочется, чтобы его светлость в какой-то момент воспользовался случаем и взошел на трон на остриях клинков наших воинов, которые вроде бы ему благоволят. Высшие военные чины так уж точно. Сами понимаете, ни вы, ни я в этом случае не выживем, потому что найдутся те, кто может поддержать кого-то из нас. Этого заговорщики не допустят.

Потому после того, как вы утвердили некоторые реформы, я кое-кому поручил разнести по гарнизонам и крепостям, что королева и наследный принц заботятся о своих воинах. Не хочу, знаете ли, чтобы дядюшка поставил себе это в заслугу, вновь ровным счетом ничего не сделав.

И поэтому я предлагаю вам раздать им поощрение. Пусть знают, что о них заботятся не прической и не званым вечером для каких-нибудь полковников. А именно о простых воинах. Сейчас проведут ревизии крепостей, откроются кузни и пошивочные дома, которые будут существовать за счет государства, и простому пехотинцу или всаднику не придется выкраивать из жалования деньги на собственное оснащение. Содержать его будет королевство. Пусть будет еще и небольшое поощрение.

— На мой день рождения делать это неразумно, — задумчиво ответила Лания. — А вот на рождение ребенка, это будет уместно. Если родится мальчик, то поощрение станет подарком от короля. Если же девочка, то благодарность войску от нового государя, то есть от вас, братец. Так будет правильно.

Принц с минуту смотрел на невестку, но вскоре кивнул.

— Да, вы, безусловно, правы. Лучше прежде родить. Просто… — он криво усмехнулся: — Чем ближе ваши роды, тем больше меня тревожит, что будет дальше. Я не могу увидеть действий моего дяди, как ни пытаюсь. Поначалу я подозревал, что он может подстроить некое происшествие, которое приведет к потере вами ребенка. Так как первый в очереди на трон я, то и обвинить меня проще всего, чем и убрать с дороги.

Однако ничего не происходит, и вы уже почти доносили до того времени, когда дитя способно выжить, даже если роды произойдут раньше срока. Более того, я даже рад тому, что вы решились выбрать жреца Жизни, предпочтя его врачевателям. Я пытался приставить к вам лучшего из них, чтобы он сумел спасти ребенка, если на то будет надобность, однако вы решили мудро и оказались под защитой самой Жизни.

Еще я ожидал сплетен, которые подорвут доверие к вам и ко мне среди знати и бедняков. Но если меж аристократов ходят разные разговоры, то простые люди на вашей стороне. Сегодняшний случай — лучшее тому доказательство. Не припомню, чтобы они так собирались и просили милости, когда мы ездили на десятины отца. Да и милостыню обычно раздавали не мы сами, а наше сопровождение, пока мы находились в храме. Нам только кланялись, — Канлин усмехнулся: — Признаться, дорогая, за свое недолгое правление, вы показали, что у вас есть чему поучиться.

Лания рассеянно улыбнулась в ответ. Ее головы теперь не покидали слова о войске. И вновь вспомнились слова Радкиса. Королева уже признавала их справедливость, потому, мало что понимая в военных делах, она доверилась Канлину и военному министру. Оба они просили больше, чем было утверждено Ее Величеством, но причиной тому был министр финансов, и его слова игнорировать было невозможно.

Казна королевства не резиновая, и всего, что хотелось претворить в жизнь, сделать одномоментно было невозможно. Каждому делу свое время. Пока решили остановиться на том, что государство должно содержать свое войско. Прибавлять в жаловании, как просил граф Блиссек, не стали. Большая прибавка сейчас была невозможна, но вот взять на себя оснащение, что освобождало ратников от лишних трат, вполне. К тому же это решало потребности в работе причастных к необходимым ремеслам.

А еще было решено ввести в обязанности деревням и владельцам больших конюшен предоставлять конным полкам жеребят и молодых лошадей, уже готовых встать под седло. За это им будут даны облегчения по некоторым налогам. Это решение уже было принято, чтобы не вызвать возмущения в период, когда власть слаба, и положение ее ненадежно.

Кроме прочего должны были провести ревизии в крепостях и расположениях воинства. Проверить состояние, поставки провизии, и прочие потребности. Всё это был верным, но теперь королеве показалось недостаточным. И главную опасность она увидела в словах деверя.

— Стало быть, его светлость дружен с теми, кто отдает приказы? — в задумчивости спросила Лания.

— Угу, — промычал Канлин. — И это мне очень не нравится. Ведь если они поднимут полки, никакие наши старания не остановят простого пехотинца. Нужно проверить не только быт, но и порядки, царящие среди подчиненных и их командиров. А лучше всего сменить всю войсковую верхушку, которая кормится с рук Тридида. Нужно перетряхнуть всех, — решительно произнес Его Высочество, и королева изумилась:

— Но как?! И когда? Даже глядя на министров, я всегда гадаю, чей это человек. Пока он служит мне, но что будет после? Доверяю единицам, и это люди, с которыми я постоянно вижусь и разговариваю. Но войско! Кроме моих гвардейцев я вовсе не представляю, кто служит королевству. Только по названию полков и местам, где они находятся. И то не про всех, — уже тише закончила она.