– Я не думаю, что я подходящая пара для её императорского высочества, – возразил я. – Одно дело первая любовь, объятия и поцелуи, и совсем другое…

Он махнул рукой, прерывая меня.

– А вот и зря ты, граф, так размышляешь, – заявил великий князь. – Знаешь, чего на самом деле хочет моя племянница?

– Полагаю, что немного понимаю, – ответил я.

– Ничего‑то ты не понимаешь, – покачал головой мой собеседник. – Она хочет, чтобы ты стал её мужем, консортом при императрице.

Ну, сказать, что новость меня ошеломила – это сильное преувеличение. Дарья Михайловна сейчас окрылена влюблённостью. Однако супруг императрицы – это очень серьёзная позиция, и решать вот так, походя, подобный вопрос нельзя. Это же политика.

– Я не думаю, что это возможно, – озвучил своё мнение я.

Великий князь залпом осушил бокал и протянул его мне.

– Почему же? – спросил он, когда я поднялся, чтобы налить ещё. – Когда ты был нищим дворянином, конечно, имелись препятствия. С другой стороны, ты всё равно обладал достоинствами. Целитель, место своё знаешь. А ещё у тебя нет никакого влияния и союзников.

Я не ответил, наливая в бокал коньяк.

– Теперь ты себя проявил, стал за это графом, – продолжил великий князь. – Уже не такая дурная партия для будущей государыни. К тому же наследница престола в тебе влюблена по уши. Да и со мной ты вроде как нашёл общий язык, и даже сестре моей понравился. Так что считай, что согласие со стороны Долгоруковых у тебя в кармане.

Я вернулся с бокалом и вручил его Виктору Павловичу.

– И я предлагаю тебе подумать и решить, готов ли ты превратить свою временную роль в постоянную? – задал вопрос великий князь. – Не стану скрывать, если ты согласишься, род Корсаковых ждёт стремительный взлёт на самый верх, как это обычно и бывает, когда кто‑то из менее престижной семьи заключает брак с правящим родом. Многие современные рода поднялись именно за счёт близости к царской семье.

– Звучит слишком сладко, чтобы не заподозрить подвоха, – ответил я. – К тому же я будущий глава рода Корсаковых. Как вы предполагаете, мне придётся жить одновременно на две семьи?

– Ну, – пожал плечами великий князь, – Анастасия Александровна ещё много лет будет способна родить новых сыновей. Ты ведь об этом знаешь, да?

Такой подход мне не нравился, и Виктор Павлович усмехнулся, глядя на моё лицо.

– Но это, конечно, запасной вариант. Я же могу предложить и другой расклад – твоя мать станет моей женой, и дети от этого брака будут исключительно Корсаковыми. Без права наследовать фамилию Долгоруковых. Как мы недавно убедились, иное ведёт к попыткам переворота.

Я кивнул.

– А вы так уверены, что матушка согласится выходить за вас замуж? – спросил я.

– Ну, когда она была претенденткой в императрицы, – чуть отведя взгляд, проговорил он, – только наличие у меня семьи не позволило отбить твою матушку у Михаила Константиновича. Это сейчас мои дети выросли, а супруга умерла. Настя тоже вдова, у неё тоже взрослые дети. Почему бы нам обоим не пожить для себя оставшиеся годы?

Очень интересный поворот. Кажется, матушка была ещё большей сердцеедкой, чем я прежде о ней думал. Впрочем, это не отменяет того факта, что великому князю ещё придётся добиваться её руки. Хотя…

Если я действительно соглашусь на брак с Дарьей Михайловной, у Корсаковых не останется выбора. Сама матушка слишком молода, чтобы не выйти замуж второй раз. И детей ей действительно можно рожать ещё с десяток без вреда для здоровья – мы же недавно это всё с ней обсуждали.

– Это всё, конечно, прекрасно, – вздохнул я, не спеша садиться обратно в кресло. – Но что с нами будет, когда первая влюблённость её императорского высочества пройдёт, и она перестанет быть так одержима мной? Как нам обоим после этого жить, или вы хотите сказать, что мне позволят разойтись с её императорским величеством через развод? Государи разводятся только через монастырь, либо через плаху. Так куда мне, по‑вашему, к умным или красивым?

Виктор Павлович улыбнулся. Разговор доставлял ему удовольствие. Впрочем, и для меня возможность поговорить прямо с пауком, который и сплёл всю эту паутину, тоже полезна. Терпеть не могу интриги, а здесь можно честно задавать вопросы и получить ответы. Не факт, что мнение Долгорукова после этого не может измениться, но хотя бы в моменте я способен понять его мотивы.

– А кто сказал, что вы прямо сейчас под венец пойдёте? – спросил он. – Нет уж, граф, ты так не спеши. Одно дело, если вы переспите, это понятно, и Долгоруковы полностью одобряют. Дашке пора, наконец, добиться маленького успеха на этом поприще. И восстановить её после вашего возможного разрыва сможет любой целитель, достаточно будет только пообещать награду или повышение в должности.

Меня коробило такое отношение к Дарье Михайловне. Но я прекрасно понимал, что Виктор Павлович не тот человек, который будет сюсюкаться и пылинки с будущей государыни сдувать. Великий князь десятилетиями курирует жандармерию и просто по определению не может быть добрым ангелочком.

– Мне нужно от тебя принципиальное согласие, Ваня, – выдохнул Долгоруков, после чего махнул весь коньяк из бокала. – Потому что, если ты не согласен, сейчас будет самое время для того, чтобы развести вас в разные стороны. Корсаковы отдельно, Кремль отдельно. Я уже возвысил вас, вернул имущество. Ты продолжишь служить в корпусе целителей под руководством своей матери. А мы будем искать другие варианты для супруга наследницы престола. Главное же – никто вас не тронет и наказывать не станет. Дашка, конечно, какое‑то время будет переживать, волноваться, но реальной власти у неё ещё нет, и хоть как‑то навредить вам я ей в любом случае не позволю. Потом, когда пройдут годы, племянница к тому времени станет её императорским величеством и забудет о плохом, что между вами случилось. И будет, как все люди, вспоминать былое исключительно в приятном ключе.

Что ж, довольно трезвый взгляд на вещи. Если мы доверяем Виктору Павловичу настолько, чтобы верить, что великий князь сдержит слово и действительно разведёт нас с Дарьей Михайловной в разные стороны.

– Подумай, – поставив бокал на подлокотник, кивнул мне его императорское высочество. – Срочного ответа я от тебя не требую. Поговори с матерью, подумай сам. И прими какое‑то решение, пока всё не зашло слишком далеко. От себя скажу, что для Российской империи ты был бы прекрасным супругом для её императорского величества.

– Я подумаю.

– У тебя есть неделя, – сказал великий князь, взглядом указывая на дверь.

Из личных покоев Виктора Павловича я вышел задумчивым. Как жаль, что ему нельзя верить.

До самого дома я проехал, не проронив ни звука. Отбивая ногой ритм в такт негромкой музыке, льющейся из динамиков, я даже не мог бы сказать, что у меня были какие‑то мысли.

Виктор Павлович выдвинул чертовски соблазнительное предложение. Ведь даже консорт, который официально власти не имеет, на самом деле способен натворить дел. Особенно если он хороший любовник, а я смею считать себя таким. Ещё классики заметили – женщины с прекрасной половой жизнью счастливее тех, кому такого удовольствия не доставляют.

Шереметевы служат прекрасным примером из недавних, как род, который хоть и древний, но всё‑таки не хватал звёзд с неба, резко поднялся. И Корсаковы могут сделать почти также, нас просто намного меньше, и мы при всём желании не подгребём под себя столько предприятий и активов, сколько сумели подчинить родственники Железной Екатерины.

Достаточно ли Анастасия Александровна сделала для меня в новой жизни, чтобы я посветил свою жизнь возвеличиванию Корсаковых на самом верху? Учитывая, что я сам стану далеко не последним человеком в самой большой стране мира, у меня будет очень красивая жена, которую я сам хочу, согласие с моей стороны нужно было давать прямо в кабинете великого князя.