Он говорил уверенно – точно так же, как всё это время, начиная с приветствия. И не боялся обозначать своё мнение ровно теми словами, какими думал. Мне импонировала такая подача.

– Но проблема в том, – продолжил Михаил Всеволодович, – что император может позволить себе императрицу, фавориток, любовниц. Он самый властный мужчина, вершина пищевой цепи. В глазах общества он не просто вправае, он обязан  иметь неофициальный гарем, который будет рожать ему бастардов – так повелось издревле. Но это император. У нас его нет и не появится. Потому что дни Железной Екатерины сочтены, она давно вдова и если родит нового ребёнка, она станет шлюхой. Это констатация факта, только и всего. Наследница престола обязана выбрать супруга, и у неё не может быть открытого любовника или фаворита, Иван Владимирович. А значит, вас обязательно сбросят в отвал, как шлак.

– Вы тоже так думаете? – уточнил я.

Михаил Всеволодович усмехнулся.

– Я не такой дурак, граф. Я вижу, что вы не фаворит. Никому не нужен фаворит. Всем нужен жених и император. Вы уже стоите в шаге от этого.

Он сделал маленький глоток из бокала с коньяком, после чего повернулся ко мне.

– Но у вас нет поддержки, своей группировки. Всё, что ваша мать могла вам передать, она растеряла после того, как вышла замуж. Её уже тоже сбросили в отвал. И все возможности, связи и поддержку она растеряла.

– Здесь наступает момент, когда вы предлагаете мне поддержку, – кивнул я. – Но у меня нет особых политических стремлений, я не планирую менять планы на внешнюю политику, цели и желания менять людей на должностях. И если я взойду на трон, Долгоруковы не оставят мне власти, я буду консортом.

Граф Строганов кивнул.

– Всё верно. Но я и не сказал, что будет иначе. А насчёт политических стремлений – то вы ошибаетесь, Иван Владимирович. Они уже есть, это целительство, система здравоохранения и прочие связанные с этим вещи. Вы не просто можете когда‑то в будущем улучшить жизнь населения Российской империи. Вы уже делаете это, Филиппов не даст соврать.

Я вспомнил убитого генерал‑губернатора и усмехнулся.

– Но, собственно, мне всё равно, чем вы будете заниматься, Иван Владимирович. Так или иначе, вы станете супругом Дарьи Михайловны. Я же готов вкладывать свои ресурсы в любое ваше начинание. Любое, Иван Владимирович.

Вопрос «почему» был бы глупым.

– Что я буду должен взамен?

– Наш род правит большими землями, мы практически металлургия Российской империи. И мы испокон веков любили порядок, Иван Владимирович. Вы – можете его дать. Кто‑то другой, кто станет императором? Никогда. И дело не в том, что у вас нет своей политической программы, это как раз не минус, а плюс. Потому что вам не нужно давать обещания и выдаивать деньги из общества и населения. Вы будете заниматься реальным делом. А значит, и порядка в стране станет гораздо больше. А там, где порядок, становится меньше проблем на всех уровнях.

Он помолчал несколько секунд, после чего закончил:

– И в порядок я готов инвестировать. Пока что в целителя из ниоткуда. Не обманывайтесь, не потому, что я такой добрый, а у вас красивые глаза. Просто все остальные возможные претенденты будут хуже вас и приведут нас к смуте.

Да уж, если я лучший из худших, в Российской империи действительно назрел кризис.

– Не отвечайте сразу, граф. Моё предложение бессрочное.

– Боюсь, я бы и не смог дать вам ответ сразу, – ответил я. – Такие вещи не терпят суеты.

– Рад, что вы это понимаете, – кивнул Михаил Всеволодович. – Спасибо, что согласились прийти на приём. Как мне кажется, он удался.

Это был знак, что мне пора отправляться домой. И задерживаться я не стал, это было бы уже невежливо. Всё, что было нужно, я уже услышал, и теперь пора было идти.

Я кивнул и, поднявшись с кресла, направился к выходу.

– Благодарю за приглашение, ваше сиятельство. Ваш приём дал мне много пищи для размышлений.

Уже толкая дверь, я подумал о том, что судьба обладает забавным чувством юмора.

Прошлую жизнь я желал власти, получил её и прожил важным человеком, чьи решения влияли на политику. В этой я хотел просто жить, а в итоге всё равно оказался на самом верху. И теперь внезапно узнал, что, кроме меня, удержать власть и некому.

А что говорит русский человек, оказавшись в такой ситуации?

«Кто, если не я?»

Вернувшись от графа, я поднялся к себе в комнату. Матушки опять не было, но это совсем не удивляло. Вчера она ограничилась тем, что вошла в кабинет, накинула на меня плед и ушла обратно в корпус прежде, чем я проснулся. Сегодня я надеялся дождаться её, тем более что сегодня мне даже на дуэли не пришлось прибегать к дару.

Было и ещё одно важное дело, которое мне предстояло. Велев принести мне кофе, я взял в руки телефон и открыл контакты. Но прежде чем нажимать на кнопку звонка, снова подумал о том, что у меня не получилось держаться от власти подальше. Я старался, всячески избегал этого, но в итоге пришёл к тому, что завещал великий Михаил Афанасьевич.

«Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!»

Вот и я не просил, а мне уже дают титул, должность для матушки, поддержку серьёзных политических игроков, деньги, благосклонность правящего рода, руку наследницы престола. Даже и не знаю, какой ещё козырь мог бы вытащить великий князь Виктор Павлович Долгоруков, чтобы убедить меня занять вакантное место супруга будущей государыни.

Ко всему прочему всё это коррелирует с моим собственным желанием найти виновных в том, что случилось с Анастасией Александровной Корсаковой. Не просто исполнителей, а настоящих инициаторов процесса.

Ткнув в кнопку, я послушал гудки несколько секунд, и уже было подумал, что великий князь не возьмёт трубку, но Виктор Павлович всё‑таки ответил.

– Слушаю, Иван Владимирович, – ровным, ничего не выражающим голосом произнёс он.

– Добрый вечер, ваше императорское высочество. Я звоню, чтобы дать вам свой ответ.

Он хмыкнул.

– Я вас внимательно слушаю.

– Я согласен.

Кремль, личные покои наследницы престола  .

Виктор Павлович вошёл к племяннице с видом победителя. Он держал в руках папку, с которой, казалось, не расставался, и окинул покои внимательным взглядом, как и всегда, когда входил в помещение. На этот раз не было никакого бардака – даже в спальне, где Дарья Михайловна позволяла себе устроить беспорядок.

Всё было на своих местах, и против обыкновения взгляд его императорского высочества нашёл будущую государыню сидящей в кресле перед терминалом с руками, заложенными за голову на затылок. Племянница думала над отчётом, доступ к которым Виктор Павлович передал уже достаточно давно.

И что его несказанно радовало, наследница престола не манкировала обучением, а действительно следовала своему слову. Она хотела стать настоящей императрицей, и до сих пор не давала куратору жандармерии повода усомниться в своём решении.

– Что там? – повернувшись вместе с креслом, спросила Дарья Михайловна.

Виктор Павлович прошёл ближе и положил папку перед ней.

– Отчёт о приёме у Строганова, – ответил он. – Сама будешь читать?

– Буду, но ты коротко перескажи, – кивнула наследница престола, сразу же вытаскивая документы из папки и возвращая её обратно дяде.

– На приёме у графа Строганова случилась одна из самых нелепых дуэлей между двумя баронами, – произнёс великий князь. – Чтобы не ударить в грязь лицом, Михаил Всеволодович позвонил в корпус, где ему не смогли быстро назначить положенного целителя, и своему старому другу, который прислал свою дочь, унтер‑офицера, для представления жандармерии.

Её императорское высочество, услышав должность, нахмурила брови.