Каких‑то сорок минут дороги, и я во главе с людьми рода Корсаковых уже стою на перроне у вагона спецпоезда. Проводник, по одному взгляду на которого была ясна его настоящая служба, коротко кивнул мне.

– Ваши люди, ваше благородие, едут в шестом вагоне, – объявил он. – Ваше место – второй вагон, второе купе. Не задерживайте отправление.

– Благодарю, – ответил я.

Купе занимало половину вагона. Я же благородный, у нас повышенная комфортность. А если проще, то это полноценная студия на колёсах. Своя кухня, своя постель, своя душевая, разумеется, и небольшому гардеробу нашлось куда приткнуться.

Я уселся на мягкий диван и откинулся на спинку. По вагонам прошлись несколько раз жандармы в боевой экипировке, которых сопровождали железнодорожные полицейские. Меня никто не трогал, силовики молча занимались своей работой.

Наконец, местность за окном покачнулась, и поезд двинулся в сторону Выборга. Я успел подумать, что нужно бы пройтись к соседу и узнать, с кем мне выпало делить вагон, но интрига долго не продлилась.

– Здравствуй, Иван, – с улыбкой поприветствовала меня наследница престола.

Вошла она не одна, а в сопровождении гвардейца Долгоруковых. На мужчине было столько брони и оружия, что я его искренне пожалел. Нужно быть двужильным, чтобы таскать столько амуниции.

– Доброе утро, ваше императорское высочество, – встав со своего места, поклонился я.

– Садись, – великодушно махнула рукой Дарья Михайловна, и первой же села напротив меня. – Андрюша, проверь, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал.

Боец коротко кивнул и направился к дверям в соседнее купе. Подозреваю, сейчас безопаснее места, чем мой вагон, в этом поезде не существует. И «Андрюша» на самом деле заменяет здесь дуэнью, присматривая за тем, как бы я не распустил руки.

Некоторое время мы с наследницей престола молчали. Время шло, вокзал отдалялся всё больше, пока за окном Москва не исчезла окончательно. Дарья Михайловна облокотилась на выдвижной столик и смотрела в окно, подперев ладонью щёку, а я ждал, когда будущая императрица сама задаст тему беседы.

Это наедине я мог обращаться к ней по имени и вести какие угодно разговоры. Сейчас рот не так откроешь, и Андрюша сперва начнёт стрелять, а потом спрашивать, не послышалось ли ему. Не сказать, что меня это напрягало, ехать далеко, наговориться я ещё в любом случае успею.

– Иван, – наконец обратила на меня внимание Дарья Михайловна. – Ты не представляешь, как я рада вырваться из столицы. Пришлось, конечно, немного схитрить, но теперь в Выборге сможем нормально провести время.

– А вы не на конференцию едете? – уточнил я.

– Нет, конечно! – рассмеялась та. – На неё едет Анна Павловна. А я так, за компанию напросилась. Ну и, разумеется, попросила дядюшку организовать так, чтобы вы были в числе моих сопровождающих. Там, – она махнула рукой в сторону третьего вагона, – ещё куча людей. Хотелось бы Гордеева с Ларисой выдернуть, но Станислава отправили за Урал с какими‑то важными документами. А Агеева зарылась в своём казначействе и не хочет оттуда вылезать.

Я кивнул, не прерывая её речи.

– Мне вообще кажется, что она отказала только потому, что Гордеев с нами не поедет, – призналась мне наследница престола. – Всё думаю, когда она перестанет играть в недотрогу и примет его ухаживания? А вы, Иван, чего молчите? Не смущайтесь Андрюшу, он верный человек и ничего не сделает и не скажет без моей на то воли.

– Охотно верю, ваше императорское высочество, – склонил голову я.

И в этот момент поезд тряхнуло. Глаза Дарьи расширились, она вцепилась в столик. Дёрнулся гвардеец у двери в соседнее купе. А я уже накидывал на них обоих то же усиление, которое применял на Лопухине с Кривошеевым.

В следующий миг наш вагон сошёл с рельсов.

Вагон поднялся в воздух, его смяло, будто невидимая рука сжала кулак, комкая сырую глину. Металлические детали со звоном и скрежетом ломались, стёкла лопались и брызгали осколками. Дорогая деревянная отделка, хрустнув, превратилась в острые и опасные щепки. Две тут же врезались в бок Долгоруковой, она испуганно вскрикнула, но осталась цела. Разве что только платье порвалось, обнажая розовую кожу от верхних рёбер до бедра.

У дверей в соседнее купе нечленораздельно рыкнул гвардеец Андрей, попытавшийся рвануть к наследнице престола. Пол под его ногами выгнулся, ощетинившись острыми краями деформированных перегородок, а в следующее мгновение вагон рухнул обратно на землю, заваливаясь набок. Боец вылетел в проём окна, успев зацепиться пальцами в тактической перчатке за раму, но следом за ним вылетел оторвавшийся от пола табурет, который прилетел ему чётко в голову. Мужчину мотнуло, и боец пропал из поля действия моего дара.

– Держись, – крикнул я, перехватывая падающую Дарью.

Она вцепилась в меня так сильно, что я почувствовал, как напряглись рёбра. Нас ещё несколько раз тряхнуло. Перевёрнутый вагон застыл на боку, мы замерли. Я лёжа, а Дарья вжалась в меня сверху.

Обстановка, да и сам корпус вагона смяли нас со всех сторон, словно загнав в клетку. Отовсюду торчали острые металлические штыри, которым не хватило банальной длины, чтобы дотянуться до нас.

Кто бы нас ни атаковал, у него не хватило времени, чтобы закончить нападение. Стоило окружению вокруг нас замереть, я услышал снаружи выстрелы – бой шёл уже какое‑то время, и мага, который пытался нас убить, отвлекли.

Сквозь образовавшиеся в корпусе вагона щели торчал кусок утреннего неба, на котором мелькнули десятки молний. А следом прозвучала очередь громких электрических щелчков.

Долгорукова дёрнулась в моих руках, пытаясь то ли выбраться, то ли куда‑то бежать.

– Бой, – зажав ладонью рот растерянной наследницы престола, прошептал я. – Тихо.

По её глазам было ясно, что Дарья Михайловна сейчас далека от адекватного состояния. Да и порванная во многих местах одежда явно не добавляла ей приятных ощущений. На левой стороне, прижатой ко мне, от юбки остались лишь обрывки, и длинный деревянный шип упёрся прямо в кожу. Упёрся, но не проткнул.

– Я прикрыл вас своим даром, – по‑прежнему едва произнося звуки, сообщил я. – Вы в полном порядке, ничуть не пострадали. Только одежда. Успокаивайтесь, сейчас ваша гвардия отобьёт нападение, и нас непременно достанут.

Она дёрнула головой, пытаясь убрать мою руку ото рта, но я обхватил девицу плотнее, не давая вырваться.

– Тише, пока нападающие не услышали нас первыми. Тогда спасать нас станет уже поздно. Только мстить за нашу смерть.

Долгорукова тяжело выдохнула, но перестала вырываться. Снаружи звучали крики, стоны раненых и умирающих. Свистел магический ветер, трещали молнии, шипел огонь. Дыхание забивал запах гари и жжёной проводки, тянуло раскалённым металлом. Всё это было так близко, что казалось, будто прямо рядом с нами идёт сражение.

– У меня люди в другом вагоне, – произнёс я. – Нужно туда добраться, им нужна помощь.

Наследница престола распахнула глаза шире и, наконец‑то ослабив хватку, промычала мне что‑то в ладонь. Осознав, что я ничего не понял, она осторожно вытащила руку, которой держалась за меня и ткнула себя в грудь. Хорошо хоть она ко мне прижималась, и здесь одежда уцелела, а то бы сейчас случился конфуз. Хотя, конечно, если Дарья повернётся чуть‑чуть, скрыть ей от меня ничего не удастся.

Эта мысль заставила меня внутренне усмехнуться. Нашёл время, герой‑любовник! Тут людей убивают, а я о девках думаю! Нет уж, выберусь из этого приключения – и сразу звоню своим вдовушкам.

Схватка не утихала, мне показалось, сквозь рёв битвы я расслышал шум вертолётных винтов. К сопровождению Долгоруковых наверняка спешило подкрепление. Не может поезд с наследницей престола обходиться только и исключительно парой десятков гвардейцев.

– Сейчас я начну вас медленно освобождать, – предупредил я. – Сами не двигайтесь, вам всё равно ничего толком не видно. А то ещё остатки одежды порвёте.