– До завтра, Иван Владимирович, – официальным тоном произнесла девица, поспешно отступая в смежную комнату.

Я усмехнулся и направился к выходу.

Удивительно, но следующие два дня прошли совершенно спокойно. Похоже, решение Дарьи Михайловны подействовало. Что происходит в кабинетах, я не знал и особо‑то и не интересовался, продолжая лечить самых тяжёлых больных. Однако сама атмосфера в госпиталях резко изменилась, и это было заметно невооружённым глазом.

А уж как светились лица заведующих, с которыми мы встречались! На них словно просыпался дождь из денег, оборудования и обеспечения. Хотя, судя по всему, эти заведующие не участвовали в схеме, в которую обеими ногами влетел Лисичкин, уже покинувший свой пост и отправившийся не домой, а в камеру выборгского отделения жандармерии.

Ему‑то никто защиты не предлагал.

Завтра состоится бал, на который мы оба получили официальные приглашения. Доставил их курьер от генерал‑губернатора Выборга, так что можно было признать, что Скороходов каким‑то образом выкрутился.

Сегодня Анна Павловна отсутствовала на ужине, так что мы с наследницей престола остались одни, если не считать, конечно, прислугу и охрану. Будущая государыня что‑то читала за столом, изредка отвлекаясь для того, чтобы подцепить вилкой еду, но я был уверен – спроси я сейчас, она даже не ответит, что конкретно ест.

Я выматываться не успевал, но напрягаться всё же приходилось. Так что, помимо удовлетворения от хорошо выполненной работы, чувствовал, что эти дни прошли не зря. И едой наслаждался с удовольствием.

В зал ресторана вошёл мужчина в униформе жандармерии. Подойдя к Дарье Михайловне, он склонился к её уху и что‑то зашептал. Я мог бы подслушать, но с делами правящего рода чем меньше знаешь, тем крепче спишь, потому увлёкся свиными колбасками на блюде. А когда подчинённый великого князя покинул ресторан, наследница престола улыбнулась, глядя на меня, и впервые за ужин отложила телефон.

– Ну вот всё и готово, Иван Владимирович, – заявила Дарья Михайловна. – Так что завтра на балу, пожалуйста, держитесь рядом со мной.

– Даже и в мыслях не было, что может быть иначе, ваше императорское высочество, – заверил я. – Разве может быть что‑то более значимым для меня, чем сопровождение будущей императрицы?

Она улыбнулась и, отведя взгляд, заправила выбившуюся прядку за ухо.

– Я очень надеюсь, что всё пройдёт, как задумано. Но нельзя не допускать мысль, что ваши услуги могут пригодиться, – произнесла Долгорукова. – Но несколько танцев вам придётся уступить. Я обязана не только со своим фаворитом танцевать, иначе это сочтут неуважением к местному дворянству.

Я пожал плечами.

– Вы уверены, ваше императорское высочество? – скорее, для проформы, чем реально опасаясь за репутацию будущей государыни, уточнил я. – Генерал‑губернатор, судя по всему, замаран в схеме воровства денег у вашего рода.

Дарья Михайловна мило улыбнулась.

– Как жаль, что вы совершенно не ревнуете, – заявила она. – Это бы пригодилось для более убедительной игры в фаворита.

Я усмехнулся и картинно выпрямился, положив руки на пояс.

– «Как смеете вы дышать одним воздухом с её императорским высочеством?» – максимально возмущённо проговорил я. – Примерно так это должно выглядеть?

Долгорукова уже прикрывала рот ладошкой, сотрясаясь от смеха. Наконец, успокоившись, она махнула в мою сторону рукой.

– В вас умер великий актёр, Иван Владимирович.

– К счастью, ваше императорское высочество, – легко кивнул я.

Вновь улыбнувшись, она хмыкнула.

– Нет, с губернатором я танцевать не стану. Но помимо тех, кто, как вы выразились, «замаран», есть и лояльные дворяне, которые тоже непременно окажутся на балу. Вот с ними я и станцую. Два, максимум три танца, а всё остальное время я вся ваша, Иван Владимирович.

Говоря последнюю фразу, она со значением поиграла бровями. А я в очередной раз подумал, что по возвращении в Москву нужно что‑то делать со всеми этими амурными делами. Всё‑таки тяжеловато выносить постоянные заигрывания молодой и красивой девушки, которая и сама постоянно проявляет инициативу сближения.

С другой стороны, эта игра всё равно ни к чему не приведёт. Стоит мне только протянуть руки не туда, как мне самому потребуется отращивать кисти. Или даже не придётся об этом думать. Потому что сложно думать, когда твои мозги разнесло крупнокалиберной пулей.

Дарья Михайловна от нашего флирта тоже получает удовольствие. Однако дальше этого мы всё равно не зайдём. Ей нужно хранить себя для будущего супруга, и мне рядом с ней на троне не место. Хотя, возможно, в другой жизни мы были бы отличной парой, но здесь и сейчас передо мной не просто привлекательная девушка, а будущая владелица самой огромной страны на Земле.

И именно долг для неё будет на первом месте, как бы ни хотелось углубить наши отношения. Однако никто ведь не запрещает нам получить немного удовольствия, пока ещё можно. Кто знает, может быть, сразу после нашего возвращения Долгоруковы представят ей будущего мужа. И моя фигурка отправится на полку – пылиться до тех пор, пока правящему роду не понадобится помощь Корсаковых.

– Ох, Дарья Михайловна, – вздохнул я, – вы заставляете меня краснеть. Такие фразы… Интригуют.

Долгорукова победно улыбнулась, явно довольная произведённым эффектом. Впрочем, она практически сразу вернулась мыслями к завтрашнему дню.

– Скажите, Иван Владимирович, вы могли бы вызвать на дуэль человека, который чем‑то меня оскорбит?

Я взглянул на неё, приподняв бровь.

С одной стороны, конечно, у Долгоруковых хватит власти самим убрать человека. Однако, судя по всему, это не вопрос замены одних рук другими, а формирование некоего образа вокруг моей персоны.

– Могу, разумеется, – подтвердил я. – Но будет лучше, если я остановлю такого человека прежде, чем он раскроет рот. Оскорбление члена правящего рода – это очень серьёзное преступление, и тот, кто осмелится это сделать, вряд ли покинет бал целым и невредимым. Опять же, какая слава пойдёт по стране, если на балу генерал‑губернатора кто‑то из благородных семей решится вас оскорблять? Если вы кого‑то подозреваете, не лучше ли сказать об этом, чтобы я знал, чего ожидать?

Дарья Михайловна скомкала салфетку в руке и серьёзно взглянула на меня.

– Да, вы правы, Иван Владимирович, – твёрдо проговорила Долгорукова. – Но всё же приятно знать. Конечно, дуэль обязательно будет не магическая, в этом случае даже моё разрешение не поможет. Но холодное и огнестрельное оружие…

Я улыбнулся и кивнул.

– У меня нет никаких возражений, ваше императорское высочество. Если, конечно, найдётся кому защищать вас, пока я буду тыкать в живого человека острым железом.

Она склонила голову набок.

– Вы хорошо фехтуете? – уточнила она.

– И стреляю, ваше императорское высочество, – пожал плечами я. – Любого дворянина учат этому с детства. Дуэли – часть нашей жизни, как бы с ними ни боролись правящие династии, простите за дерзость. Матушка позаботилась, чтобы я вынес из этих уроков максимум пользы. Так что, полагаю, мне нечего опасаться, если противник не решит сжульничать. Но примет ли он вызов?

Наследница престола улыбнулась.

– Об этом не беспокойтесь, у него в любом случае не будет выбора. Ведь, как вы и сказали, оскорбление члена правящего рода – серьёзное преступление.

Мне оставалось только пожать плечами.

– В таком случае не вижу причины отказывать в вашем желании, ваше императорское высочество.

– Ах, ваше благородие, вы сама обходительность! – преувеличенно бодро отозвалась Дарья Михайловна.

Генерал‑губернатор отгрохал себе настоящий дворец в черте города. Огромная территория, отведённая под владение его высокопревосходительства, колыхалась зелёными кронами высаженных ровными рядами деревьев. На фоне этого рукотворного леса мраморный особняк в три этажа, занимающий никак не меньшую территорию, чем госпитали, которые мы осматривали. Колонны, статуи, фонтаны – чувствовалось, что хозяин этого места точно знает толк в роскоши.