– Ларионов объяснил тебе, почему он выбрал такого плохого куратора в первый раз? – уточнила наследница престола.

Я усмехнулся в ответ.

– Со встречи на приёме мы так ни разу и не встретились лично, ваше императорское высочество.

– После того, как матушка приказала ему⁈ – чуть добавив гнева в голос, не стала скрывать удивления она.

– Помимо этого у меня есть информация, что Илья Григорьевич не мог справиться с болезнью одной очень высокопоставленной дамы, – глядя в глаза собеседницы, проговорил я. – Но потом случилось так, что рядом была моя матушка, и она с проблемой справилась.

На лице Дарьи Михайловны мелькнула тень. Она прекрасно поняла, что я говорю о государыне и её бесплодии. Том самом, которое не мог исцелить Ларионов, и с такой лёгкостью исправила Анастасия Александровна Корсакова.

Долгорукова кивнула, демонстрируя, что поняла, о чём речь.

– Что ж, я направлю верных роду людей для того, чтобы разобраться, кто там и чем в действительности занимается, Иван Владимирович, – после короткой паузы произнесла она. – И вы правы, заведующая рассказала мне, что целители в Выборге крайне редко появляются в госпиталях, предпочитая принимать высокопоставленных местных чиновников и дворян в корпусе. Где они оказывают свои услуги за большие деньги. Поэтому отчёты, которые поступали в столицу, не бьются с реальностью – чиновники не давали истине хода. Спасибо, что подтвердили мои подозрения.

Я кивнул и, сделав ещё один глоток, отложил бутылку на место. Откинувшись на спинку сидения, я прикрыл веки.

Верить, что у погибшего главы выборгского корпуса было всё настолько схвачено, что они даже данные по сети могли отлавливать от своих подчинённых – такое себе, конечно. В столичных ведомствах должны сидеть свои специалисты, которые обрабатывают все донесения. И если заведующая писала жалобы, их кто‑то должен был заворачивать.

Или перенаправлять обратно в Выборг, чтобы решить проблему на месте, но в таком случае жалоба всё равно оказывалась у человека, который не дал бы ей хода. А такой уровень коррупции – это уже государство в государстве. И ладно бы, кто‑то из Долгоруковых эту систему покрывал, но ведь такого не было, иначе Дарья Михайловна была бы в курсе. Как минимум великий князь Виктор Павлович должен был просветить будущую государыню.

Кому‑то выгодно, чтобы всё было так, как есть. И хотелось бы мне остаться в стороне, однако я служу в корпусе, и то, что происходит с ним, напрямую связано со мной.

– Прибыли, ваше императорское высочество, – сообщил водитель, останавливая машину возле крыльца гостиницы.

Охрана вышла первой, сразу же организовав живой щит для Дарьи Михайловны. Долгорукова оглянулась на меня, прежде чем покинуть автомобиль.

– Надеюсь, вы не забудете составить мне компанию за ужином? – приподняв бровь, спросила наследница престола.

– Всенепременно, ваше императорское высочество.

Подав ей руку, я помог ей выбраться наружу. Уже привычно при этом держал укрепление на Дарье Михайловне. И пока мы шли в гостеприимно распахнутые двери гостиницы, я подумал о том, что если Долгорукова будет держать толкового целителя при себе постоянно, ей никакие нападения не будут грозить. Да и проблемы со здоровьем не грозят.

Если она, конечно, не найдёт ещё одного Ларионова, которому кто‑то явно запретил исцелять государыню от бесплодия, и тем самым обрёк Екатерину Юрьевну так и остаться матерью единственного ребёнка.

Мы добрались до третьего этажа, и Долгорукова должна была меня отпустить, но вместо этого произнесла:

– Зайдите, Иван Владимирович, я хочу кое‑что обсудить.

Склонив голову, я проследовал за ней. Небрежным взмахом руки отпустив горничную, Дарья Михайловна со вздохом облегчения плюхнулась на диван и, скинув форменные туфли, подтянула ноги под себя.

Я остался стоять рядом с выходом.

– Ваня, можно тебя попросить? – обернувшись ко мне, произнесла Дарья Михайловна.

– Разумеется, ваше императорское высочество.

– Я так устала сегодня, не мог бы ты… – она прикусила губу, будто решаясь на какой‑то смелый и отчаянный, но стыдный шаг. – Немного восстановить мне силы?

Я подошёл ближе, и осмотрел будущую государыню с помощью взора. Организм у неё был в полном порядке – всё время, что я был рядом, держал её тело под контролем. А наличие целительской магии так или иначе, но укрепляет человека. Хотя, конечно, ментальную усталость не снимала.

– Могу попытаться, – проговорил я. – Но эффект будет не значительным. Ваша усталость не в разрезе целительской магии, а в голове. А мы не способны влиять на психику.

Не совсем правда. Устроить гормональный всплеск, чтобы накачать будущую императрицу ощущением счастья, мне ничуть не сложнее, чем перерезать нервы врагу. Но подобное вмешательство тоже будет иметь последствия, сравнимые с похмельем. После такого подъёма неизбежно наступает откат, чувствующийся как опустошение.

Дарья подняла голову, глядя на мне в глаза с улыбкой.

– Я буду очень признательна, – произнесла она.

Я протянул руку, но касаться наследница престола не стал. Магия потекла с моих пальцев, взбадривая организм Долгоруковой. Несколько секунд, и она вздохнула с облегчением, закрыв глаза от изменившихся эмоций.

– Спасибо, Ваня, – прошептала Дарья Михайловна, когда я закончил.

– Всегда к вашим услугам, – с вежливой улыбкой поклонился я. – Я могу идти?

На её лице промелькнуло некоторое разочарование, но будущая государыня была в слишком хорошем настроении, чтобы отрицательные эмоции задерживались надолго.

– Да, конечно, встретимся за ужином.

И ей, и мне предстоит привести себя в порядок перед тем, как собраться в ресторане гостиницы. К тому же, будет присутствовать и великая княжна, а значит, необходимо выглядеть идеально.

Этим я и занялся, как только оказался в собственном номере.

Москва, госпиталь имени его превосходительства С. П. Боткина.  

Анастасия Александровна постучала пальцами по подлокотнику кресла. Часы на стене тикали, отмеряя время, которое тянулось бесконечно долго. Однако глава рода Корсаковых не спешила сегодня. До назначенной встречи оставалось ещё около пяти минут.

Её высокородие вызвала своего секретаря по селектору. Строго говоря, ей был положен по штату отдельный человек, но Анастасия Александровна предпочитала использовать таким образом своих интернов. В качестве наказания, разумеется.

– Ваше высокородие? – войдя в кабинет, обратился к ней молодой блондин в униформе.

– Ильдар, организуй кофе на двух персон, – велела Корсакова. – После того, как подашь его в кабинет, можешь быть на сегодня свободен.

Интерн кивнул, не скрывая улыбки. Уйти пораньше со службы удавалось далеко не всем, зачастую Анастасия Александровна задерживалась допоздна, и выбранный ей на роль секретаря торчал на месте до самого конца. А тут – всего лишь шесть вечера, а он уже будет свободен.

– Какой кофе подать, ваше высокородие? – прежде чем выйти из кабинета, осведомился Ильдар.

– Чёрный без сахара, две большие порции, – ответила Корсакова и жестом велела оставить её одну.

Напитки были готовы через три минуты. А стоило интерну прикрыть дверь, как в помещение вошли двое мужчин в униформе жандармерии. Пара унтер‑офицеров осмотрела приёмную, затем кабинет. И лишь когда один из них остался караулить, а второй отчитался о результатах проверки, к Корсаковой вошёл великий князь.

Никакого пиетета перед правящим родом в виду последних событий Анастасия Александровна не испытывала, а потому и вставать, чтобы поприветствовать посетителя, не стала. Конечно, это было нарушением всех правил, но сейчас Корсаковой было не до примерного поведения.

– Вижу, ты не слишком‑то рада меня видеть, Настя, – прекрасно понявший настроение хозяйки кабинета, усмехнулся Виктор Павлович, прежде чем самовольно плюхнуться на стул для посетителей. – Впрочем, кофе всё же предложишь уставшему после тяжёлого дня куратору жандармерии.