– Я знаю, Ваня, – чуть взяв себя в руки, произнесла матушка. – Он сказал, что восстанавливает справедливость. Но на самом деле я не дура и понимаю, что так Долгоруковы платят за то, что ты постоянно подвергаешься опасности. А зачем мне всё это, если ты рискуешь ради этого головой?

– Да ну, мам, я это вижу совсем иначе, – напомнил я. – Не выйдет отсидеться в тени, как бы нам ни хотелось. От судьбы бесполезно бежать – умрёшь уставшим. Так или иначе, но я оказался во всё это втянут. Мне не хочется, чтобы вокруг меня свистели пули, разумеется, но это не значит, что я не готов защищать близких или тех, кто оказался рядом со мной. Потому бесполезно размышлять, как бы оно всё могло повернуться… В конце концов, ты могла вовсе родиться не девочкой, а мальчиком, и вот тогда история пошла бы по совсем другому пути. Но не пошла, и что же, голову пеплом посыпать?

Матушка негромко посмеялась моему сравнению.

– Скажешь тоже, Ваня.

– И скажу, – заверил я. – Главное, ты пока что со всем тем имуществом, что Долгоруковы вернули, ничего не делай. Найми толковых специалистов, пусть проверят все эти активы, а то мало ли там какая‑то неучтённая специфика или обременение имеется. Будет совсем несмешно, если нам не по карману окажется такое имущество.

– Не учите учёного, Иван Владимирович, – усмехнулась, всё больше приходя в себя, старшая Корсакова. – Я уже переговорила с некоторыми людьми, нам предоставят имена специалистов.

– Вот и замечательно, – прокомментировал я. – Граф Никитин постарался?

– Нет, Ростовы, – сумела удивить меня матушка. – У Кирилла Дмитриевича есть свой человек в казначействе. Когда узнал, сколько активов проходит через руки Долгоруковых к нам, доложил Кириллу Дмитриевичу. А уже глава Ростовых подобрал целый штат специалистов для полномасштабного аудита.

Что ж, нужно отдать Ростовым должное – хватка у них неслабая. А ещё интересно, доложат ли они об изменении нашего финансового положения Лопухиным. Хотя, конечно, глупо рассчитывать, что Кирилл Дмитриевич один такой продуманный и платит второе жалованье императорским людям.

– Ну и хорошо, – ответил я. – Главное – не спешить, и всё делать не на эмоциях.

– Именно так я и буду делать, – заверила старшая Корсакова. – Ладно, Ваня, новости я тебе рассказала. День у тебя наверняка был не самый лёгкий. Я рада, что у тебя всё хорошо. Спокойной ночи.

– Сладких снов, мам, – ответил я.

В трубке зазвучали короткие гудки, и я убрал телефон обратно в карман. Дежурящий в комнате для прислуги Семён выглянул ко мне с вопросом в глазах. Охранник был готов сорваться по первому моему приказу, но я покачал головой и направился в ванную комнату.

Надо же, великий князь, так вы действительно что‑то можете сделать, а не только языком молоть? Что ж, если вы за каждое нападение готовы настолько щедро платить, кто знает, может быть, я в парочке бы и не отказался поучаствовать.

– Как настрой на второй день, Дашенька? – осведомилась Анна Павловна, отламывая кусочек пирожного. – Готова к новым подвигам во славу Долгоруковых?

Говорила великая княгиня с улыбкой, но при этом внимательно следила за племянницей. Я же молча уплетал десерт, перемежая его с крепким кофе. Кормили в ресторане при гостинице вполне неплохо, не сравниться, конечно, здешним поварам с нашими домашними, однако для заведения общепита совсем недурно. Бывал я в ресторанах разной степени пафоса, и во многих кормили хуже.

– Настрой боевой, тётушка, – сделав глоток, ответила Дарья Михайловна. – Кое‑что уже прояснилось, так что, надеюсь, сегодня наша поездка будет так же успешна, как и вчерашняя. Кстати, ты знала, что далеко не все деньги из нашего фонда доходят до госпиталей, и им приходится разыгрывать, кому достанется перевод?

Великая княгиня неспешно кивнула.

– Конечно, Дашенька, – ответила она. – Мы в России живём, здесь треть всех выделенных денег разлетается раньше, чем они казну покидают. И ничего ты с этим не сделаешь. Начнёшь одних карать, так на их место другие обязательно придут. Все ведь верят, что именно их не поймают.

Наследница престола нахмурила брови, но ничего не сказала. Я вот прекрасно знал, что в моём прошлом мире серьёзно помогло выявлять коррупционеров создание единой платёжной системы, которая существовала через так называемый электронный рубль. Движение цифровой валюты внутри крупных структур можно было отследить от и до, так что украсть его стало сложно. А уж провернуть это незаметно – ещё труднее.

Конечно, выход всё равно нашёлся, однако кое‑какие деньги для государственной казны всё‑таки потекли. А учитывая, что параллельно шли постоянные посадки и конфискации чиновников, возможно, именно они и принесли больше, чем сам цифровой рубль.

– Мне это не нравится, – заявила будущая императрица.

– Ну, станешь государыней, посмотришь, сможешь ли ты что‑то в этой схеме изменить, – достаточно равнодушно пожала плечами великая княгиня. – Но не зря у нас существует пословица: «Быть у ручья и не напиться, надо дураком родиться».

Дарья Михайловна хмуро кивнула и чуть резче, чем нужно, поставила чашку на блюдце.

– Спасибо за завтрак, тётушка.

Анна Павловна кивнула.

– Приятного дня вам, ребятки. А меня ждёт ещё один скучный день на конференции. Видит Бог, как же они мне надоели.

Я поднялся чуть раньше, чем наследница престола. И, поклонившись великой княгине, предложил руку будущей императрице. Вдвоём мы покинули ресторан и сразу же направились к машине.

Я помог Долгоруковой забраться в салон, после чего опустился на сидение сам. Гвардейцы прикрыли за мной дверь и, расположившись в двух машинах сопровождения, двинулись первыми. Наш водитель вдавил педаль газа вслед за ведущим автомобилем.

Я видел, что наследница престола всё ещё переполнена негодованием от открывшейся реальности. Но начинать разговор не спешил. По‑хорошему, о том, как устроена настоящая жизнь, Дарье Михайловне должны были давно всё объяснить. Всё‑таки деньги – это один из самых важных столпов общества.

– Кстати, Ваня, дядя сказал, что я могу тебя поздравить, – повернувшись ко мне, улыбнулась наследница престола.

– Вот как? С чем, он не объяснил? – с улыбкой уточнил я.

На лице будущей государыни промелькнула тень сомнений, после чего она вздохнула, признаваясь:

– По возвращении в Москву тебя будет ждать официальная награда за наше с тётушкой спасение, – произнесла она. – Пока что не знаю, что это точно будет. Но дядя сказал, что Корсаковы получили сильную помощь от казны государства.

Я чуть кивнул.

– Да, матушка сообщила вчера вечером, что нам вернули активы, которые она продавала после того, как наш биологический отец их проиграл, – подтвердил я. – Спасибо, Дарья Михайловна, что помогли восстановить справедливость. И вашему дяде обязательно передайте, что за это, – подчеркнул я, – Корсаковы ему благодарны.

По глазам девицы было заметно, что она уловила наличие некоего подтекста, но контекстом она не владела. Однако любопытство наверняка заставит её императорское высочество докопаться до истины.

– Скажи, Ваня, – чуть отвернув голову, негромко произнесла она, – а тебе никогда не хотелось найти отца?

– Нет, – совершенно серьёзно сказал я.

Дарья Михайловна резко обернулась ко мне, и её коса перескочила со спины на грудь.

– Почему?

– Ну, всё, что он мог дать нам с сестрой полезного, он дал, – развёл руками я. – Поделился своим биологическим материалом. И плохого, что он сотворил с родом Корсаковых, он тоже выдал по полной программе. Это чужой для нас человек, чьё исчезновение сделало нашу жизнь легче. И я, честно признаюсь, благодарен ему за то, что ему не хватило духу остаться и принять на себя ответственность. Даже не представляю, в каком состоянии он бы оставил нашу семью, если бы не сбежал и продолжал брать в долг у всех, кто мог предложить.

Несколько минут мы ехали в молчании. Госпиталь, который мы будем проверять сегодня, становился всё ближе, и Долгорукова явно не знала, как продолжить диалог. Я видел, что ей одновременно стыдно за поднятую тему и при этом крайне хотелось обсудить её.