— Чей он оказался?

— Машина числится за прокатной конторой в Кэмдене. Прокатная контора принадлежит зятю Микки Дойла.

Я развернул лист. Внутри лежала машинописная копия стенограммы перехвата.

— Это было в пятницу, — сказал Дельгроссо. — Двадцать один ноль девять, будка на углу Кристиан-стрит. Читайте вслух, если хотите, тут никто не слушает.

Я прочитал про себя.

'Такер: Это я.

Второй голос (не идентифицирован, местный): Слушай, тут такое дело.

Такер: Ну.

Второй: Помнишь, я про фургон говорил.

Такер: Помню.

Второй: Так вот, я к Ленни сходил.

Такер: К какому Ленни.

Второй: Ну к Ленни. С Порт-Ричмонда. Он на телефонной работает, монтером.

Такер: И?

Второй: Он посмотрел, где надо. Говорит, у нас на углу пара выведена на сторону. С июля. [пауза 4 сек.]

Такер: Ты сейчас откуда говоришь?

Второй: Так от Ленни, из дома.

Такер: Все. Отбой.'

Разговор на этом оборвался.

Я положил лист на стол и посмотрел на Дельгроссо.

— Значит, они знают.

— Узнали, — кивнул Дельгроссо. — И заметьте, откуда, не от нас. От монтера «Белл оф Пенсильвания», который за полтинник сходил в кроссовый шкаф и посмотрел журнал переключений. Мы бросили кабель в подвал мастерской, а запись осталась в бумагах в конторе связи. Ее они и увидели.

— Он больше не подходил к будке?

— Ни разу с пятницы. — Дельгроссо закурил седьмую. — В субботу вечером его люди прошли всю Делавэр-авеню от Кристиан до Уошингтон. Пешком, вдвоем с фонарем. Заглядывали в подвальные окна и дергали двери. К мастерской подходили дважды. У нас там в подвале сидел Соренсен, он два часа неподвижно лежал на полу за столом.

— Аппаратуру сняли?

— В воскресенье ночью. Всю, до последнего кабеля.

Я откинулся на спинку.

— А что насчет двенадцатого? Отменили?

— Вот это самое интересное. — Дельгроссо стряхнул пепел. — Такер мог отменить. Человек, узнавший про прослушку за девять дней до операции, обычно все отменяет и уходит в подполье. Но он не отменил.

— Откуда знаете, если прослушки больше нет?

— От наружки. — Он пододвинул вторую бумажку. — В субботу утром на склад «Кистоун Трансфер» пришел кран. Второй кран, автомобильный, «Локхид» на тридцать тонн, взят в аренду в Честере на срок с одиннадцатого по тринадцатое. В воскресенье с площадки убрали три штабеля пустой тары, освободили проезд к воде. Вчера привезли и поставили прожекторы на мачте.

— Он готовится, — сказал я.

— Не только это, он еще и торопится, — добавил Дельгроссо. — Это значит он не смеет отменить, это не разрешает сделать тот, с кем он говорил по автомату. Или ему сказали, что бояться нечего.

Официантка принесла мне кофе. Я подождал, пока она отойдет.

— Как быстро он это выяснил?

— Что именно?

— Мазурека мы взяли двадцать четвертого. Прослушку поставили в ночь на тридцатое. — Я загнул пальцы. — Он послал человека к монтеру в первых числах и получил ответ за пару суток. То есть примерно через неделю после установки.

— И что?

— А то, что монтер посмотрел журнал переключений и увидел выведенную на сторону пару. Хорошо. — Я поставил чашку. — А зачем он вообще пошел это смотреть?

Дельгроссо поднял голову.

— Не понял.

— В городе тысячи таксофонов, — сказал я. — Такер ходит к одному конкретному. Его человек замечает наружку у склада, это одно. А идея пойти и проверить именно телефонную пару на углу Кристиан-стрит совсем другое. Это очень точная догадка.

— Может, он просто осторожный.

— Вполне возможно. — Я развернул стенограмму обратно к нему. — Только посмотрите, как это звучит. «Помнишь, я говорил про фургон». То есть про это уже был разговор раньше. И дальше он говорит сразу что пошел к Ленни, он посмотрел, где надо. Не проверил все автоматы в районе, а проверил где надо.

Дельгроссо поглядел на лист.

— Ему сказали, куда смотреть, — сказал он.

— Вот именно.

Мы помолчали. За окном по Эссингтон-авеню прошел тягач с прицепом, стекла в раме слегка дрогнули.

— Кто знал про эту будку? — спросил я.

Дельгроссо начал считать, глядя в потолок.

— Я, вы, Данахер и его люди, шесть человек. Векслер. Судья Кэссиди. Стедмен из ATF. Гвиди из городской полиции. Сакс из налоговой. Дежурная смена в подвале, их четверо. Розетти, линейный техник «Белл» и его начальник в отделе безопасности компании.

— Итого около двадцати.

— Да, — ответил Дельгроссо. — Плюс бумаги. В заявлении Векслера указан точный адрес аппарата. Оригинал у судьи, копия в прокуратуре. Кто угодно мог посмотреть.

Я поднял голову.

— А где находится дело?

— В сейфе на восьмом этаже.

— А что-нибудь уходило в Вашингтон?

Дельгроссо погасил сигарету.

— Еженедельная сводка, — ответил он медленно. — По межведомственной операции такого масштаба всегда отправляется идет сводка. Раз в неделю, телетайпом. С перечнем всех оперативно-технических мероприятий.

— И куда эта сводка попадает?

— В отдел, который курирует межведомственные операции. — Он посмотрел на меня. — Еще в контрразведку, потому что там оружие армейского происхождения и запрос по учету списанного имущества.

Я очень аккуратно поставил чашку на блюдце. Контрразведку в Бюро с шестьдесят девятого года вел Гордон Финч. Тот самый Финч.

— Митчелл, — сказал Дельгроссо. — У вас лицо изменилось.

— Когда ушла первая сводка?

Он подумал.

— По графику в понедельник. Значит, тридцатого числа. Прослушку поставили в ночь на тридцатое, в сводку она попала в тот же день.

— А человек Такера пошел к монтеру примерно первого или второго августа.

Я взял со стола салфетку и написал на ней даты карандашом. Когда я закончил, Дельгроссо взял салфетку и повернул к себе.

— Что вы хотите сказать этими цифрами?

Я посмотрел на него через стол. Про Реестр он ничего не знал. И я не видел необходимости посвящать его в это дело.

— Я хочу сказать, — начал я, — что возможно утечка идет не из вашей команды.

Дельгроссо положил салфетку и молча посмотрел.

— Я готов поручиться за каждого из моих людей, — сказал он наконец, — А кого именно вы имеете ввиду?

— Я думаю про Вашингтон, — ответил я.

Он полез в карман за новой пачкой, обнаружил, что она пустая и смял ее в кулаке.

— Вы понимаете, что вы мне сейчас говорите? Мне через неделю надо взять с поличным сорок человек. А вы заявляете, что сведения, которые я обязан отправлять в Вашингтон каждый понедельник, попадают в контору Такера через двое суток?

— Получается так.

— И что мне делать? Не отправлять сводку? Это прямое нарушение, за это меня снимут в тот же день, а дело заберут.

— Отправлять, — сказал я. — Но не то, что у нас есть.

Дельгроссо остановился.

— Так, — сказал он. — Продолжайте.

Я допил кофе и отодвинул чашку.

— В понедельник вы отправите сводку с другой датой и составом задействованных сил. Только это будет неправда. Правильные сведения будем знать вы, я и еще четыре человека, которых вы назовете вслух сейчас, при мне. Больше никому ни слова.

— А настоящая дата?

— Останется та же самая, — ответил я. — Сводка уйдет тринадцатого. На сутки позже.

Дельгроссо долго молчал. Потом махнул официантке.

— Мисс. Сигарет каких-нибудь. Все равно каких.

Официантка принесла ему пачку «Уинстона». Дельгроссо распечатал ее, закурил и положил спички на стол между нами.

— Ладно, — сказал он. — Теперь я вам покажу, из-за чего мы вообще сидим в этой закусочной, а не у меня в кабинете.

Он вынул из-под скамейки плоский портфель, достал папку и раскрыл ее прямо на столе, отодвинув чашки.

Внутри лежали три листа, таблица, отпечатанная Саксом, копия арендного договора на кран и лист с расчетами, сделанными карандашом от руки.

— Стедмен занялся в среду цифрами, — сказал Дельгроссо. — Вот что у него вышло.

Он повел пальцем по таблице.