Кимбалл поднял телефонные счета конторы «Кэнфилд» и домашний номер Ашера. За последние восемь месяцев он сделал одиннадцать междугородных вызовов в Монреаль, на номер, зарегистрированный за торговой фирмой «Лорентид Металс».

— Канадский посредник, — сказал Кимбалл. — Классика. Через Монреаль уходит все, что нельзя вывезти из страны напрямую.

И самое важное принес Гарни.

— Аэродром, — сказал он и положил на стол вырванный лист. — В четырнадцати милях к северо-западу от Ред-Рока стоит грунтовая полоса. Ее сделали в пятьдесят восьмом для геологоразведки, потом бросили. Полоса три тысячи двести футов, укатанная глина. Я звонил в управление авиации в Лас-Вегасе. За Ашером с семидесятого года числится «Сессна-182» с бортовым номером. Стоянка в частном ангаре в Тонопе.

Я разложил все это на столе рядом и посмотрел на календарь, висевший на стене конторы Гарни.

— Шериф. Напомните, в какие числа были все девять эпизодов?

Он открыл тетрадь и назвал даты. Я взял карандаш и обвел их в календаре.

В мае два раза с промежутком в две недели. В июне также. А вот в июле раз в неделю.

— Он ускоряется, — сказал я.

— Зачем? — спросил Кимбалл.

— Чтобы в нужное время никто не смотрел на НЛО. Сначала весь округ выскакивал во двор. К концу июля Ходжсон уже рассказывал про них как про погоду. — Я постучал карандашом по столу. — Он приучал людей.

Кимбалл сел на угол стола.

— Ладно. Товар у него. Мы его нашли. Едем брать?

— Где брать? — сказал я. — Дома в Тонопе его нет с воскресенья, вы ведь звонили. На работе он в отпуске с двадцать третьего июля. Шахту он бросит, как только поймет, что мы ее обнаружили.

Я вышел на крыльцо конторы. Улица Пайоче лежала пустая, в мареве, у салуна напротив стояли два пикапа. Я постоял, подумал, вернулся и взял со стола карту.

— Он не бросит слитки, — сказал я. — Слитков в шахте нет, я проверил каждый угол. Значит, они у него. И карты сейсмики тоже. Двадцать один фунт металла и три рулона кальки спокойно поместятся в багажник «Сессны».

Гарни надел шляпу.

— То есть он собирается улететь.

— Да, спрашивается только когда.

Я разложил на столе календарь и провел пальцем.

— Смотрите. Каждый раз, как появлялся свет, что делали ваши люди?

Гарни хмыкнул.

— Ехали смотреть. Роулз ездил семь раз из девяти. Оба раза, когда не ездил, я ездил сам.

— Куда?

— К Ред-Року. Свет-то шел оттуда.

— Правильно. — Я положил карандаш поперек карты. — А теперь представьте, что в определенную ночь свет появляется сразу в трех местах. Скажем, здесь, здесь и здесь, к востоку от девяносто третьего, в сорока милях от Ред-Рока. Сколько у вас в округе машин на дежурстве?

— Две. Одна дорожного патруля штата, если повезет.

— Все три уедут на восток. — Я показал на северо-запад от Ред-Рока. — А этот аэродром вот тут.

В комнате стало тихо. Кимбалл встал.

— Шашки, — сказал он. — В ящике на верстаке лежало шесть, две вскрыты. Значит, четыре он куда-то унес.

— И осветительные ракеты, — добавил я. — Ракету можно поставить в трубу и запустить по часовому механизму. Для этого не нужен лазера или дизель, можно сделать за час на любом холме. Простое шоу, без всяких тонкостей, лишь бы народ снялся с места и поехал.

Гарни снял шляпу и положил на стол.

— И когда он это устроит?

Я посчитал в блокноте.

— Луна. В воскресенье новолуние. На грунтовой полосе без огней можно взлететь в полную темноту с фарами во время разбега либо при луне. Он выбирал безлунные ночи, так его диски видны лучше. Но для взлета ему нужно чтобы светила луна.

Я перелистнул страницу.

— Сегодня второе. Луна на убыли, всходит после часа ночи. К половине второго над горизонтом будет достаточно света, чтобы различить полосу.

— Значит, сегодня?

— Или завтра. — Я закрыл блокнот. — Кимбалл, звоните в Лас-Вегас, просите еще четверых человек. Шериф, ваши машины сегодня ночью пусть стоят где стоят, патрульные ведут себя как обычно. Если диски появятся на востоке, пусть Роулз демонстративно поедет туда и погромче доложит в эфире.

— А мы?

— К десяти вечера надо быть на полосе, — сказал я. — Будем ждать до рассвета.

Но до того как мы отправились на аэродром, меня ждала еще одна встреча.

Репортеры дождались меня у конторы шерифа в Пайоче. Когда я снова вышел на крыльцо, сразу увидел их.

Три машины стояли под чахлыми тополями через дорогу. Судя по количеству окурков на щебне, стояли там уже давно.

Дженнингс из «Сан» с магнитофоном на плече. Феррис из «Ревью-Джорнал». Оператор с «Ауррикон» на треноге. И еще двое незнакомых, женщина лет тридцати с блокнотом и парень с «Роллейфлексом», как выяснилось, из «Элай Дейли Таймс».

Я вышел на крыльцо, они разом пошли через дорогу ко мне. За спиной открылась дверь. Кимбалл встал в проеме и негромко сказал:

— Я их сейчас разгоню.

— Не надо, — ответил я.

Он посмотрел на меня.

— Митчелл.

— Останьтесь внутри.

Я спустился с крыльца на две ступеньки и остановился. Солнце стояло почти в зените, тени от тополей лежали короткими пятнами, термометр на стене конторы показывал сто девять.

Дженнингс поднял микрофон.

— Агент Митчелл, вы уже давно здесь. Округ хочет знать хоть что-нибудь.

— Понимаю.

— Вы сегодня были в горах. Что вы там искали?

Я снял очки, протер стекла платком и надел обратно. На это ушло секунд восемь.

Дженнингс успел придвинуть микрофон ближе, оператор навел объектив, а Феррис раскрыл блокнот на новой странице.

— Я скажу вам только то, что могу сказать, — начал я. — И сразу оговорюсь, следствие продолжается, часть выводов еще предстоит подтвердить.

— Понятно, понятно, — сказал Феррис. — Давайте дальше.

— Мы отрабатывали версию о наземной установке. Проверили одиннадцать заброшенных выработок на западном гребне. Но ничего не нашли.

Карандаш Ферриса остановился.

— Совсем ничего?

— Совсем. — Я посмотрел мимо него, на дорогу. — Штольни закрыты, замки нетронуты, пыль на полу. Ни оборудования, ни следов транспорта, ни признаков подведенного питания.

Репортеры продолжали атаковать меня вопросами. Женщина из Элай подняла голову.

— То есть вы искали чью-то аппаратуру и не нашли?

— Мы искали простое объяснение происходящего, но не нашли, — сказал я. — Это разные вещи, но результат один.

Дженнингс придвинулся ближе.

— А военные?

— С полигоном Неллис контакт установлен. Ответ официальный, полетов в указанном районе в интересующие нас ночи не проводилось. — Я сделал паузу. — Я хочу подчеркнуть, этот ответ мы принимаем. У нас нет оснований подозревать министерство обороны во лжи по данному конкретному вопросу.

Оператор чуть повел камерой.

— Тогда что светилось над гребнем девять раз? — спросил Дженнингс.

Я помолчал. Держать паузу перед репортером все равно что держать ее на допросе. Человек сам заполняет тишину тем, что хочет услышать.

— Я криминалист, — сказал я наконец. — Я работаю с тем, что оставляет след. В данном случае следов нет. Ни на земле, ни в воздухе, ни в документах.

— И как вы это объясняете?

— Пока никак.

Феррис записывал, не поднимая головы.

— Агент Митчелл, — сказала женщина из Элай. — В пятьдесят третьем году комиссия Робертсона рассматривала подобные случаи и рекомендовала…

— Я знаком с материалами проекта «Синяя книга», — сказал я. — Его закрыли в декабре шестьдесят девятого с выводом, что явления не представляют угрозы национальной безопасности и не свидетельствуют о внеземном происхождении объектов.

— Вы с этим согласны?

Я посмотрел на нее.

— Я там не работал, — сказал я. — хотя должен признать, что часть случаев официального объяснения так и не получила. Их отнесли в графу «неустановленные обстоятельства», на этом все остановилось. Мне это никогда не нравилось.