— Чего сияете?

— Дом присмотрели, — сказала Эльма.

— Чем вам тут плохо? — спросила вдова от печи, не оборачиваясь.

Ей никто не ответил.

— Почём? — спросил Корн.

— Дорого, — сказал Сайрус.

Корн промолчал так, что стало понятно: про дом он ещё скажет.

Я рассказал всем про Лекс. Сайрус на своей благодушной волне сказал, что найдем, а когда я спросил как, оказалось, что он поставил на неё метку чуть ли не в самом начале совместного пути. Ну, хотя бы в этом он вёл себя как обычно. Корн, к слову, кивнул, словно этого и ждал.

— Найдём, — сказал он и взялся за ложку. — А про знак ей скажешь?

Я кивнул.

Съел он немного и какое-то время смотрел на стену.

— На бирже пообщался с одним человеком по разным темам. — Корн помолчал. — Прилса больше нет. Кто смог чудом уйти, говорят про огромного монстра с рогами.

Вдова у печи перестала греметь котелком, но так и стояла к нам спиной.

— Она там жила, — сказал я.

— Жила. Недолго. — Корн пожал плечами. — Не дом ей это был.

— Где он хоть стоял?

— На тракте, северо-восточнее Каргота. Там, где тракт к полю ближе всего подходит.

Я вспомнил зарево, которое мы увидели, словно поле разломов выпустило язык. Разломы начали поглощать континент глубже, и язык, получается, смотрел в сторону Прилса. И выходил он с того же места, где вышел Балрог. И сам Прилс — город, куда, судя по всему, попала Лекс. А до этого был Эсхат, куда попал я и куда пришёл десятиметровая багровая хрень без кожи.

Конечно, два события могут быть совпадением. Только в такие я не верил.

За столом продолжали болтать и есть, но я не слушал, пока Корн не катнул мне по столу кольцо.

— Твоё, — сказал он с полным ртом. — В счёт доли.

Только сейчас я заметил, что на левой руке у него было уже не одно кольцо, а четыре.

— Утром было одно, — сказал я.

— Сырьё, — ответил Корн. — Реагенты сейчас за треть цены, все продают. В одно кольцо не влезает.

— А почём?

— Не спрашивай, — отмахнулся он.

Кольцо для меня мы считали за двести. Если Корн говорит «не спрашивай», то двумястами тут дело не обошлось, а колец он купил четыре. Он сегодня должен был продать все С-ранговые зерна и все D, что дороже полутора золотых, так что у него еще что-то оставаться должно.

Кольцо было мне великовато, и только на большом пальце пришлось впору. Стоило потянуться мыслью, и меня просто ошарашило: передо мной открылся инвентарь. Ну буквально такой же, как в игре. Я на пробу поднес к кольцу тарелку с кашей, мысленным усилием попробовал засунуть, и, что удивительно, получилось с первого раза.

Правда, тут же об этом пожалел — вдруг боком достану или вверх тормашками, и вся каша улетит на стол, пол и меня? Лучше бы доел сначала… Ладно, потом попробую.

И только тут додумался, а нафига Корну четыре кольца? Можно просто комнаты в доме забить, если какую-то комнату под мастерскую переделывать. Это точно дешевле. Ответ был на поверхности: кольцо нужно в дороге. Фармить мы, выходит, ещё пойдём, и Корн это решил раньше, чем я спросил. Да и в каменоломню возвращаться в любом случае: там куча всего, еще и большой каркас, а Тики-тику Корн обещал собрать его обратно.

— Хилки сварю — у меня же их и купишь, — добавил Корн. — В счёт доли.

Я невольно улыбнулся. Он морщился и ругался первое время, когда я так говорил, а теперь и сам начал. В городе, кстати, хилки тоже никому не нужны.

— Алебарду починил? — спросил Корн.

— Ага.

— А пять оборотов?

— Потоками два. Алебардой хоть двадцать.

— Потоками, — сказал Корн. — Алебарда не считается.

— Тогда посмотрите, что не считается.

Я сходил за алебардой. Вдова открыла было рот, посмотрела на Корна и закрыла. Я положил веточку на крюк, потянулся маной по нити и закрутил алебарду в руках, как шампур. Веточка отлетала от крюка на ладонь и возвращалась обратно, а когда я потряс алебарду, осталась висеть, где висела.

Корн смотрел, пока я не остановил алебарду сам.

— Ну, это уже на что-то похоже, — сказал он, и от Корна это была почти овация. — А если и её крутить?

— Или одно, или другое.

— Выйдет. Завтра пять. Потоками.

Я, довольный его похвалой, было понес алебарду обратно, а потом вспомнил что у меня на пальце, и убрал оружие в кольцо. Вытащил, еще раз засунул. Офигенно!

— B-ранговое зерно на торг поставил, — сказал Корн, когда доел. Сунул руку в одно из новых колец, вытащил моток медной проволоки, оглядел его с подозрением и убрал обратно. Полез в другое и бросил на стол деревянную бирку с номером. — Через три дня. Одну, на моё имя. D купил, триста штук, деньги с продажи B вычтут. Весь неликвид забрал, даже скидку небольшую дали.

— Почём B-ранг уйдёт, что говорят?

— Как повезёт. — Корн поджал губы. — Сейчас берут плохо. Купцы с юга по домам сидят, пока море закрыто, а у местных лишнего золота нет. Весной, как большие корабли пойдут, те же B уйдут дороже. Как бы не в два раза. — Он отложил ложку. — Так что остальные я бы придержал.

— А порталом купцов не возят?

— Эта магия не для купцов. — Строго глянул на меня Корн.

— Мою долю продавай, — сказал Сайрус. — Всю.

Корн посмотрел на него так, будто Сайрус предложил ему съесть бирку.

— Всю. Сейчас. — Он загнул палец. — Продать на дне, чтобы купить на пике. Нынче полгорода беженцев, и все ищут крышу, потому и дома стоят дорого. Весной, как корабли пойдут, половина разъедется, и дома подешевеют. — Он загнул второй. — А старый дом тебе в ремонт съест ещё столько же.

— Продавать можно и через меня, — словно не слышал его Сайрус. — И через Эльму. Быстрее выйдет.

— Быстрее выйдет дешевле. Чем больше таких зёрен на аукционе, тем меньше они стоят, — добил Корн.

Они замолчали.

— А почему обязательно здесь, Сайрус? — спросил я. — Дом можно и не в столице купить. Что вас тут держит?

Эльма посмотрела на Сайруса. Сайрус смотрел на печь.

— Дом хороший, — сказал он наконец.

— Решим после торга, — сказал Корн. — Посмотрим, что за одну дадут.

Сайрус кивнул, а старик повернулся ко мне:

— Как Тики-тик?

— Черного металла куда-то дел половину, в алебарду точно столько бы не ушло. И ещё гвозди из ящика взял, мастерит что-то.

— Гвозди-то ему зачем?

— Спросите у него.

Эльма попросила подождать, ушла наверх, потом вернулась и поставила на стол статуэтку Ракшаса.

— И вот это мне дал.

Корн вертел фигурку даже дольше, чем обычно вертел птиц. Потом подал ману, я это как-то понял, и у Ракшаса зажглись синим глаза и клинки. Красиво. Он покачал головой и вернул Эльме.

Та поймала взгляд вдовы и дала ей подержать. Я так понял, от вдовы Корн Тики-тика и прятал, но такое шило в мешке не утаишь. Хотя, может, запирал и правда, чтобы железного человека не беспокоили. Замок, к слову, я так и не повесил, Корн на этот счёт ничего не говорил.

— А чего вы сами к нему не зайдёте?

— Да знаешь, партнёр, не хочу пока беспокоить.

Но по его глазам я видел, что врёт.

— Думаю, он будет рад видеть вас, мастер Корн.

— Я ему пообещал кое-что. Вот пока не принесу, не хочу заходить, — сдался старик.

Мне даже интересно стало, что именно. Не каркас же? До него они точно встретятся, и не раз. Но спрашивать было бесполезно — узнаю, когда увижу, хех.

Ночью я лежал, слушал дождь и думал про Тагриса.

Прятаться от него было глупо. Он ходит раз в декаду, а нам тут сидеть минимум две недели, если не больше. Узнает с порога, так пусть лучше с порога увидит меня за столом, чем спину в коридоре.

Дальше было сложнее. Для меня его способ опоздал, для Лекс — нет. Только способ ещё ничего не решал. Снять ей знак, не сказав, что это за знак, значило решить за неё, а решать за неё я не собирался. Тагрис тут нужен, но договариваться надо было не столько с ним, сколько с ней.

Рассказывать придётся всё: кто я, откуда знаю про знак, что про всё это говорит Ганн и что думаю я. Её выбор я приму любым, так ей и скажу, и знак она сможет снять при любом варианте. Про сам путь тоже придётся: про закалку и про ядро, которое давит на круг, так что тот идёт по швам, стоит зазеваться. Я однажды чуть не порвался просто оттого, что уснул. В сумме, может, когда-нибудь выйдет очень круто. Только стоит это дорого, и права на ошибку почти нет.