Я покосился в сторону.

Катарина лежала на кровати, которую бойцы специально для неё выволокли из ближайшего дома. Она была без сознания. Выложилась бедолажка так, что мне даже страшно представить, насколько она станет сильнее, когда восстановится. Все вокруг охренеют, включая меня.

Ведьмы ведь именно так и растут — когда выкладываются до дна. Причём зарядка накопителей тут не поможет. Нужен настоящий бой. Такой, где выкладываешься полностью и всей шкурой чувствуешь, что можешь умереть в любую секунду.

Катарина сражалась как львица. Прикрывала фланги, гасила прорывы, не давала жукам разбежаться по округе. Спасла кучу жизней.

— Господин, — Прохор здоровой рукой указал на груды туш. — Тут работы непочатый край. Древесины нужна уйма — все склады подчистить придётся.

— Зачем? — уточнил я.

— Ну так кострища сложить. Даже не представляю, сколько дней понадобится, чтобы всю эту падаль спалить.

— Зато я представляю, — я слегка улыбнулся. — Ни единого дня. Как вам такой ответ?

Троица переглянулась. Ильдар недоверчиво нахмурился и потеребил окровавленную бороду.

— Как это — ни одного дня?

— А так. Жечь мы никого не будем. Просто оттащим всех вон туда за деревню, недалеко. Свозите в одно место и ждите дальнейших указаний. Сами тут управитесь?

— Управимся, господин, — кивнул Родан. — Не переживайте.

— Хорошо. Ещё на всякий случай прочешите округу. Хотя, думаю, живых жуков уже не осталось. Часть в лес удрала, но за ними уже пошли следопыты, кто ещё на ногах держится. Так, мелочь всякая разбежалась в разгар боя… На неё плевать, сами передохнут или обратно под землю уйдут.

Отдав распоряжения, я направился к выходу из деревни.

Свистнул Громилу, забрался в седло. Верхом, конечно, не так удобно, как в броневике, но выбирать не приходилось — броневиков у меня больше не было. Оба остались догорать на окраинах деревни где-то среди жучиных туш.

Если честно, в этом бою графство потеряло половину своей боевой мощи. Броневики, накопители, снаряды, куча дорогих камней и зелий…

Но иначе было нельзя. Всё это добро я копил именно для такого случая.

Дорога до имения показалась бесконечной. У ворот меня встретил Макарыч.

— Господин! Живой! — он засеменил рядом. — А мы уж тут все извелись! Как оно там? Отвар горячий есть, целебные камни наготове, комнаты для раненых…

— Молодец, Макарыч, — кивнул я, спешиваясь. — Раненых скоро привезут, и много. Готовь всё.

— Уже готовлю, господин! А вы-то сами как? Целы?

— Цел, цел. Бодрячком.

Я ещё что-то ему отвечал, кивал, отдавал распоряжения на ходу — вроде бы вполне нормальный человек. Даже сам себе удивлялся, откуда силы берутся.

А потом я вошёл в свои покои, и вот тут ноги подкосились.

Я кое-как доковылял до кровати и рухнул на неё, как подрубленный. Хотел стянуть сапоги — не смог. Хотел хотя бы повернуться на бок — тело не послушалось. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Всё. Приехали. Кажется, я выложился ничуть не меньше Катарины…

Спать буду до тех пор, пока полностью не восстановлюсь. Даже если сейчас на них кто-то нападёт — пофиг. Я сейчас всё равно ничем толком не смогу помочь.

Всё, что можно было сделать, я сделал. Теперь мне нужны хотя бы сутки на восстановление, а лучше двое.

А потом, пока жуки не испортились, нужно начать их использовать.

Что касается их использования — это очень интересный момент, который я раскрыл, изучая, как этот мир устроен.

Но к этому я вернусь потом…

Барон Тернов стоял на верхней площадке главной башни, заложив руки за спину, и смотрел вниз.

Его форт. Его гордость. Он нашёл его много лет назад, и с тех пор не жалел ни сил, ни ресурсов, чтобы укрепить это место ещё больше.

Про имение внизу, которое Шахтинский обратил в песок, Алексей уже и думать забыл. Плевать на него. Покуда горный форт стоит — не падёт и род Терновых.

С западной стороны что-то грохнуло, а затем одна из башен форта вспыхнула изнутри.

Она загорелась вся разом, от подножия до зубцов, будто её облили маслом и поднесли факел. Каждая из сотни бойниц сочилась дымом и плевалась искрами. А ведь у каждой из этих бойниц стоял человек…

Вот и всё. Это конец.

Половины людей барона уже не было в живых. Бой шёл третьи сутки без передышки, и к такому не готовился никто.

Всё началось внезапно. Люди занимались обычными делами, а потом гора вдруг задрожала. Скала начала раскалываться изнутри, расходиться трещинами, и из этих трещин полезли инсектоиды.

Таких тварей ни Тернов, ни его люди прежде не видели. Чёрные, как беззвёздная ночь, все до единого. И куда сильнее обычных инсектоидов.

Поначалу форт держался. Он ведь для того и строился, чтобы отразить любой штурм. Но поток жуков не иссякал. Твари лезли и лезли, а ресурсы таяли, и люди гибли, и на смену павшим вставать было уже почти некому.

Хуже всего было то, что стены жуков не останавливали. Да, они несли огромные потери, карабкаясь наверх — но всё равно перебирались.

Жуки-скалолазы с длинными тонкими лапами ползли по отвесному камню так же легко, как по земле. Бронированные твари с хитином твёрже стали пёрли напролом, и к тому же комья слизи. Те падали внутри форта и взрывались, будто бомбы в старинных книгах. И от каждой воронки поднимался ядовитый пар, от которого люди кашляли кровью.

Барон наблюдал за всем этим почти отрешённо.

Рядом стояли последние из его ближних людей. Среди них — Глеб по прозвищу Кувалда.

— Какие будут приказы, ваша милость? — тихо спросил Кувалда.

— Договаривай уже до конца, — усмехнулся Тернов.

— Я… — Кувалда сглотнул. — Последние приказания, барон.

Алексей тихо рассмеялся. Значит, и до этого верзилы дошло. Они все понимали, что жить им осталось от силы пару часов.

А ведь когда эта орава покончит с фортом, она хлынет вниз, в долину, где живёт куча людей. Твари расползутся по лесам и оврагам, атакуют деревни, а потом, быть может, орда дойдёт и до города.

Барон вздохнул и повернулся к Глебу.

— Открыть ворота, — приказал он. — Открыть вообще все проходы. Дайте им дорогу.

Повисла тишина. Кувалда моргнул и выдавил:

— Отличная идея, ваша милость.

Он всегда со всем соглашался, что бы барон ни сказал. Даже сейчас.

— Выполняем! — рявкнул кто-то.

Барон смотрел, как его люди бросаются к рычагам и механизмам, и в голове мелькнула короткая мысль. А вдруг твари не пойдут вниз? Вдруг им нужен именно этот форт? Вдруг он им как-то мешает, и, получив своё, они успокоятся?

Нет. Вряд ли.

Он откроет им дорогу. И в свой последний день пусть к нему присоединятся все, кто попадётся на пути этой чёрной волны. А если среди них окажется граф Шахтинский — что ж, Алексей будет только рад.

Тернов достал из-за пояса маленький бутылёк. Он берёг эту вещицу давно, на самый чёрный день.

Вот этот день и настал.

Барон откупорил пузырёк, поднёс к губам и выпил залпом. От горького вкуса свело рот. Алексей поморщился, отбросил стекляшку и снова перевёл взгляд на бушующее внизу море тварей.

И, как ни странно, он смотрел на них даже с неким восхищением.

Что такое люди, которых он обучал, кормил и снаряжал все эти годы? Что они значат перед такой мощью? Ничего. Пыль. Труха под лапами.

Тернов мнил себя будущим владыкой региона. Захватить долину, потом города, потом весь край. Только все эти мечты с самого начала были наивной пустышкой.

Вот если бы он умел подчинять инсектоидов — тогда другое дело. Тогда он стал бы непобедим, и никто в этом мире не посмел бы встать у него на пути.

Города, наверное, смогут отбиться от этой напасти. Может быть. Но какой ценой? Он видел эту орду вблизи и понимал — ценой всего.

Ноги начали неметь. Яд расходился по телу.

Алексей улыбнулся.

Он-то уйдёт легко. Тихо, почти без боли. А вот тем, кто внизу, придётся куда как тяжелее.

Эта мысль отчего-то грела его сильнее всего.