Насколько я помнил, никто до такого не додумывался. Чтобы тратить энергию настолько щедро, нужно быть чуть ли не старшим магистром. А если ты уже старший магистр, то знаешь заклинания и поумнее — тот же тепловой купол над собой поставишь и не будешь мучиться.

Но заклинание было донельзя простым, а маны у Катарины — вагон. Поэтому всё работало как надо.

Мы неслись вперёд, оставляя за собой полосу растаявшего снега. Катарина то и дело озиралась, ожидая удара из-за каждого сугроба.

Но никто за нами не гнался. Город остался далеко позади.

И тут пряжка на моём ремне завибрировала.

Я скосил глаза вниз. Один из вмонтированных в неё мутных камушков вдруг ожил и стал переливаться всеми цветами радуги.

Да ладно, вы издеваетесь? Опять хотите подглядывать? Это уже даже не смешно.

Я повернулся к ведьме.

— Катарина! Направь второй рукой энергию в меня! Сколько сможешь!

— Выдержишь?

— Постараюсь! — улыбнулся я.

Она крепче стиснула бока лошади ногами, вытянула ко мне свободную руку, и в меня хлынул поток силы. Я тут же принялся плести заклинание, подкинул в воздух два камушка и вытянул руку вверх.

Энергия ударила в небо сквозь кристаллы, и раздался резкий звук, будто где-то в вышине лопнуло огромное стекло.

Кристаллы треснули в воздухе и осыпались мерцающей пылью. Ощущение чужого взгляда исчезло.

— Не люблю, когда за мной подсматривают, — буркнул я, опуская руку. — Особенно когда не понимаю, кто это делает.

Потом я обернулся к Катарине и подмигнул:

— Можешь не переживать. Наша приватность восстановлена.

Я усмехнулся, довольный собой, и мы поскакали дальше, навстречу разгорающемуся на горизонте рассвету.

Сирена смолкла лишь через четверть часа, когда осколки лопнувших кристаллов вымели с пола, а бесчувственных магов унесли прочь на носилках. В зале остался стойкий запах гари.

Мастер Хольд, сидел на краю ритуального круга, обхватив руками лысую голову. Гладь в центре круга потухла, символы на ней замерли неровными обгорелыми пятнами. Из десяти его подчинённых на ногах осталось шестеро. Двоих откачивали. Ещё двое уже не дышали — их накрыло потоком дикой энергии, когда лопнул главный накопитель.

— Ну что там? — хрипло спросил он, не отнимая ладоней от головы.

Молодой маг по имени Ирвин склонился над уцелевшей частью глади, водя пальцами над тусклыми символами. Руки у него подрагивали.

— Всё плохо, мастер, — выдавил он. — Четвёртый накопитель выгорел полностью. Седьмой треснул, толку от него теперь никакого. Восемь накопителей уничтожены. Основной резерв просел почти наполовину.

— Наполовину, — повторил Хольд глухо.

Он поднялся, покачнувшись, и подошёл к столу, где обычно велись записи. Взял чашу с водой, отпил. Руки не слушались, вода расплескалась по столешнице.

Дело было дрянь.

Вся система держалась на простом принципе. Каждый день с жителей герцогства собирали жизненную силу — по капле, незаметно, через храмы и городские алтари. Хорошая, чистая энергия шла в дело, наполняла артефакты, кормила города.

Но попадалась и дурная энергия — агрессивная, ни на что не годная. Копить такую было нельзя, она разъедала накопители изнутри.

Оттого её и сливали. Далеко, на Брошенные земли, где обитали дикари, брошенные предками после Падения. Пусть у них там бушует метель или засуха, случаются потопы или другие катаклизмы — кому какое дело?

Так было заведено многие годы. А теперь какой-то дикарь на отшибе взял и начал всё портить.

— Ирвин, — Хольд обернулся. — Ты понимаешь, что произошло?

— Наверное, мастер… Этот человек ударил нашим оружием по нам самим.

— Это невозможно, — подал хриплый голос кто-то из уцелевших.

— Трупы на полу говорят обратное, — огрызнулся Хольд.

Он снова подошёл к погасшей глади, посмотрел на то место, где ещё недавно висел шар с изображением планеты. Крошечная деревня на белом континенте. Точка, которую и разглядеть-то было трудно.

— Герцог будет в ярости, — тихо произнёс Ирвин. — Как мы ему это доложим, мастер?

Хольд молчал. Об этом он думал последние несколько минут, и мысли эти были невесёлые.

Гранн не терпел провалов. За выгоревший накопитель он снимет три шкуры. За восемь кристаллов — ещё три. А уж за то, что они не сумели отразить удар этого аномального дикаря…

Наблюдение, которое сам герцог приказал провести, обернулось таким позором!

Мастер Хольд тяжело вздохнул и повернулся к выжившим соратникам.

— Есть два пути, — сказал он, и голос его снова стал твёрдым. — Первый — доложить наверх и попросить отправить группу зачистки. Пусть пошлют через портал боевых магов, и те сотрут этого ублюдка вместе с его поселением с лица земли.

— А второй путь? — спросил Ирвин.

— Второй — справиться своими силами. На Брошенных землях у нас есть свои люди. Натравим на этого умника местных, пусть они сделают грязную работу, а мы посмотрим, чего он стоит на самом деле.

Ирвин задумался, потирая обожжённое запястье.

— Второй путь проще и дешевле, — осторожно заметил он. — И тише. Если доложить наверх, то у нас сразу спросят, как один дикарь умудрился выжечь наш накопитель. Герцога за такое по головке не погладят, а он наши головы и вовсе с плеч снимет.

— Вот именно, — процедил Хольд.

Он в последний раз оглядел разгромленный зал. Багровый аварийный свет ещё мерцал под потолком, отбрасывая на стены неровные тени. Двое погибших магов лежали у стены, накрытые серой тканью.

— Готовь донесение, — велел он. — Только про накопитель ни слова. Напишешь, что аномалия оказалась сложнее, чем предполагалось, и что мы ведём работу подконтрольными силами. Потерянные кристаллы спишем на естественный износ. Герцогу подадим так, будто всё под контролем.

— А у нас точно всё под контролем? — тихо спросил Ирвин.

— Если окажется, что нет — мы всё-таки попросим группу зачистки. Но это уже потом. Когда поймём, с кем имеем дело…

До имения мы добрались вымотанными настолько, что я, кажется, уснул прямо в седле на последнем отрезке пути. Громила сам нашёл дорогу к воротам, умная животина.

Первым делом я занялся камнем из статуи. Тот всё ещё пульсировал и норовил в любой момент рвануть. Я отнёс его в мастерскую, расставил вокруг поддерживающие кристаллы, набросил пару стабилизирующих плетений, и кристалл вроде бы успокоился.

Не навсегда, конечно. Но пару дней он точно проживёт спокойно, а больше мне и не надо.

После этого я честно проспал почти сутки. Заслужил.

А наутро выяснилось, что дома творится форменный трындец.

Меня хотели видеть все и сразу. Из шахты прибежал гонец — нашли какой-то жуткий камень девятого уровня нестабильности, и без меня не знают, что с ним делать. Из деревни явился староста с ворохом вопросов. В таверне тоже что-то стряслось, и меня умоляли заглянуть. А Макарыч носился за мной хвостом с целой пачкой бумаг, бубнил про запасы, ремонт крыши и хрен знает что ещё.

Вдобавок ко всему бойцы жаждали показать, чему научились за время моего отсутствия.

Меня не было два дня! Чему они там могли успеть научиться?

Но деваться было некуда. Придётся разгребать всё по порядку.

Правда, начать я решил с самого важного. Ну ладно, это ещё и самое интересное, не буду скрывать.

Дверь скрипнула, и в мою комнату вошла Катарина. Вид у неё был помятый — ещё более бледная, чем обычно, с тёмными кругами под глазами. Явно не выспалась.

— Я готова ехать, — заявила она с порога. — Проводить твои эксперименты.

— Отлично, — обрадовался я. — Погнали!

Я подхватил заранее собранные сумки. Одну, вторую, третью. Тяжёлые, зараза, камней я набрал с запасом.

— Не переживай, — сказал я, взваливая поклажу на Громилу, когда мы вышли во двор. — Вернёмся, отоспишься.

— Ага, — хмыкнула ведьма. — Самый сладкий сон я уже перебила. Так что поехали уже, пока я не передумала.