Он потянулся к переговорному артефакту, но рука не слушалась.

Йордан слушал, как умирают его люди, и не мог даже повернуть головы.

Туман просачивался в открытый люк. Он затекал внутрь, как вода, и медленно заполнял машину.

Последнее, о чём Йордан успел подумать: город так и не узнает, что здесь произошло.

А потом стало тихо.

Туман расходился медленно и как будто нехотя. Катарина стояла рядом, всё ещё держа ладони поднятыми, и по её лицу было видно, что она устала до предела.

А из белой мути постепенно проступало то, что осталось от отряда Тверди.

Два броневика горели, чадя чёрным. Один лежал на боку с развороченной башней. Остальные стояли, изрешеченные так, что борта напоминали сито.

Мои стояли рядом молча. Ильдар снял шлем, вытер лоб, покосился влево и негромко сказал:

— Это слишком опасный дар, чтобы он мог существовать.

Слева стоял Вельз.

Лысый маг был бледен, как полотно, и весь мокрый — работа далась ему тяжело. Рядом маячил Тобиас, который всё время держал вокруг деревни барьер.

Вельз на реплику не ответил. Я лишь усмехнулся.

— Да ладно тебе. Что же тут такого опасного?

Ильдар удивлённо посмотрел и ответил:

— Господин, он заставил всех этих людей перебить друг друга. Это… ужасно.

— Не поспоришь, — я повернулся к Вельзу. — Слушай, а покажи-ка ещё раз. Возьми под контроль любого из моих людей. Вон хоть Родана.

Тот вздрогнул и посмотрел на меня.

— Господин…

— Не бойся, ничего с тобой не будет. Вельз, работай.

Лысый нехотя поднял руку и уставился на гвардейца. Нахмурился. Я чувствовал, как он напрягает свои силы, но с Роданом ничего не происходило.

— Не понимаю, — пробормотал Вельз.

— Что не понимаешь?

— Почему моя магия не работает на ваших людях? Я даже не чувствую его костей!

— Защита, дружище, — улыбнулся я. — У всех моих людей такая есть, даже у деревенских. И раз уж мы об этом заговорили… может, расскажешь, почему на тех ребятах из Тверди никакой подобной защиты не было? Совсем. Вроде элитный отряд, боевые машины дорогущие — и ни у одного нет даже простейшего оберега от магии.

Вельз опустил глаза.

— На мне слишком много клятв, чтобы я мог что-то говорить.

— Ладно, — хитро улыбаясь, кивнул я. — Не переживай. Ничего лишнего я из тебя выжимать не буду.

Всё и так было понятно.

Никто в здравом уме не станет раздавать защиту от магии всем подряд. Особенно тем, кого сам же и держит на поводке.

Вельз и Тобиас — из карательного отряда. Такие приходят на Брошенные земли в том числе и тогда, когда города начинают своевольничать.

Так что вряд ли кому-то из городов будут выдавать такую защиту.

К тому же я уже понял — города связаны с теми, кто сидит на другой стороне порталов. Причём связаны по-настоящему. После живого рогача в подарок Тверди в этом не осталось сомнений.

А я вот защитой своих людей занимаюсь давно и плотно, и не только из благотворительности.

Защитные амулеты — прекрасная позиция в каталоге услуг. Пожалуй, даже самая выгодная позиция. Люди с удовольствием заплатят за то, чтобы не умереть.

А я умею делать интересные вещи. Например, магический камень, который буквально впитывается в тело и оставляет внутри защитный фрагмент. Носить не надо, снять невозможно, потерять нельзя.

Правда, тут есть тонкость.

Такой камень надо подбирать персонально. Учитывая всё, что человек поглотил до этого — потому что если фрагменты войдут в резонанс, клиент получит не защиту, а смерть, и не самую приятную, скорее всего.

— И что дальше, господин? — спросил Ильдар.

Я оглядел горящие машины и пожал плечами.

— А дальше будет весело. Потому что теперь у нас настоящая война с Твердью.

Ильдар мрачно кивнул и пробурчал:

— Ага. И про Мирноград забывать нельзя…

Тоже верно. С Мирноградом у нас отношения, скажем так, натянутые.

Ну ничего. Разберёмся со всеми.

Я повернулся к Катарине.

— Слушай. А можешь завалить непогодой всю местность между нами и Твердью?

Ведьма опустила руки и посмотрела на меня.

— Всю?

— Всю. Дожди, бури, туман — что угодно. Так, чтобы неделю никто нормально проехать не мог.

— Целую неделю? — она задумалась. — Могу попробовать. Только не обещаю, что всё получится идеально.

— У тебя всё получится, — заверил я. — Только, будь добра, не сделай случайно дождь из лягушек.

Катарина фыркнула.

— Это всё бабкины сказки. Да и что толку с лягушек?

— Толк есть, — серьёзно сказал я. — Лягушки прекрасно выманивают жуков. Знаешь, сколько всякой мелочи полезет на такую кормушку? А потом за мелочью придут те, кто покрупнее.

Ведьма поперхнулась.

— Я… я не буду делать лягушек.

— Вот и умница.

Пока она сплетала свою погодную пакость, я стоял и думал.

Время у нас есть. Но теперь оно ограничено.

Твердь шутить не станет. Восемь машин — это серьёзная потеря. К тому же мы с этим городом, если разобраться, конфликтуем уже не первый месяц. Я им статую взорвал и украл накопитель, а главное — они ищут Катарину. Правда, как-то вяло они это делают.

И это, между прочим, очень многое говорит о правителе Тверди.

Судя по всему, он слишком любит своё положение. Поэтому действует аккуратно, потому что понимает: результаты нужны, а провалы — смертельны. Как только пошли неудачи — ты никто.

И наверняка вокруг него хватает желающих занять место.

А значит, тактика простая.

Пришлют следующий отряд — уничтожим. Пришлют армию — уничтожим армию. И так до тех пор, пока Твердь не сообразит, что каждый шаг в мою сторону слишком опасен.

Правда…

Я посмотрел в сторону имения, где в недостроенном тронном зале стоял каменный рогач.

Правда, куш слишком велик.

Так что может и не прокатить.

Значит, надо действовать быстро, до того, как они соберутся с силами.

И у меня есть на этот счёт одна идея…

Будет непросто. Придётся повозиться. Понадобится гора материалов, куча камней и, вероятно, все мои нервы.

Зато этот мир увидит первого голема!

Главное — чтобы после этого меня не объявили врагом всего человечества.

Но что поделать…

Придётся.

Всего десять дней прошло, а я эту стройку уже почти не узнавал. Кто бы мог подумать, что мои люди могут работать так быстро! И ведь даже подгонять их не пришлось. Сами зашевелились после того как наслушались слухов о гигантском жуке и отряде броневиков.

Чем дольше слух гулял из уст в уста, тем больше броневиков становилось. К десятому дню я случайно услышал, что на нас якобы ехало аж пятьсот боевых машин. А храбрый граф Шахтинский их остановил.

Да уж. Приятно, что люди в меня так верят.

Одним утром, когда я осматривал стены, Катарина пришла ко мне, встала в проёме недоделанной галереи и без предисловий заявила:

— Я снимаю непогоду.

— Совсем?

— Совсем, — она потёрла виски. — Ты не представляешь, каково это. Это как десять суток ходить с гирей на шее. У меня голова болит.

— А шея?

— Шея тоже.

— Ладно, снимай, — кивнул я. — Спасибо тебе. Ты нам, между прочим, кучу времени купила.

Она вышла на открытое место, устало взмахнула руками, будто отряхивала пыль с ладоней — и всё.

Через полчаса небо над нами впервые за десять дней стало ясным.

А я стоял и смотрел на то, что мы за это время успели построить.

И, честно скажу, это уже сложно было называть просто имением.

Это уже почти настоящий замок! Небольшой, конечно, но всё-таки замок — с готовыми двумя этажами, с основаниями всех четырёх башен, с толстыми стенами и узкими окнами, которые пока зияли пустыми проёмами.

Внутри уже почти можно было жить. Правда, жить в голых каменных стенах — удовольствие сомнительное.

Так что дальше нас ждала отделка. Побелка, окна, двери, полы, лестничные перила. Где-то стены надо обшить доской — это Макар обещал сделать красиво, «с резьбой, чтоб по-господски». Где-то хорошо бы поклеить обои.