Катарина чуть прищурилась.

— Ты уверен?

Я пожал плечами.

— Не очень.

Она изогнула вторую бровь.

— Совсем не уверен, — честно признал я, глядя на растущую земляную стену. — Но надо же как-то выпутываться из этой ситуации. Сидеть сложа руки и ждать, пока меня замуруют в собственной шахте — так себе план.

Землетрясение, конечно, инструмент грубоватый. Риск есть, но я уверен, что Катарина с моей помощью справится. Если кто и способен обрушить чужую стену, не сложив при этом нашу, то только мы с ней вдвоём.

Я снова оглядел вражескую стену. С каждым часом она становилась всё выше, всё основательнее. Трудолюбивые твари, ничего не скажешь…

— Ладно, — Катарина размяла пальцы и шагнула к краю стены. — Твоя шахта. Тебе и отвечать перед своими шахтёрами.

— Умеешь ты подбодрить…

Дом на окраине деревни выглядел опрятно. Каменный, явно не так давно построенный. Довольно приличное строение для этих краёв.

Кассиан остановился у калитки и долго не решался подойти. Сердце колотилось где-то у горла, ладони вспотели. Он вытер их о полы плаща, сделал глубокий вдох и всё-таки заставил себя шагнуть вперёд.

Постучал в дверь.

За дверью послышалась возня, и створка отворилась.

На пороге стоял низенький старичок с седыми всклокоченными волосами. На плече у него, забавно нахохлившись, сидела маленькая сова-сплюшка. Она покосилась на гостя одним глазом и тихонько щёлкнула клювом.

Кассиан почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Мастер Тихон. Живой. Прямо перед ним.

— Ты к кому? — спросил старик.

— К вам, учи… — Кассиан вовремя осёкся. — К вам. Вы же известный алхимик. Хотел бы… пообщаться.

Голос дрогнул. Кассиан и сам чувствовал, что выглядит и говорит странно. Но ничего не мог с собой поделать.

Тихон помолчал, оглядел его с ног до головы, потом посторонился.

— Заходи, коли пришёл.

Внутри было тесно, тепло и пахло травами — десятками, сотнями трав разом. Кассиан переступил порог и невольно замер, оглядываясь.

Мастерская была устроена безупречно. Кто бы сомневался.

Вдоль стен ровными рядами тянулись реторты, в которых что-то очищалось, капля за каплей стекая в приёмники. На малом огне грелись сразу несколько сосудов. В углу мерно булькал котёл. Пучки трав сушились под потолком в строгом порядке, каждый на своём месте.

Всё было выверено и продумано до последней мелочи. Почерк мастера.

У Кассиана защипало в глазах, и он поспешно отвернулся.

— Как звать-то тебя? — спросил Тихон, усаживаясь на табурет и пересаживая сплюшку на жёрдочку.

— Это… неважно, — уклончиво ответил Кассиан. — Просто проходил мимо, мастер. Я наслышан о вас.

Старик хмыкнул, но допытываться не стал.

Кассиан присел на край лавки, лихорадочно соображая, с чего начать. Ради этого он и пришёл. Вопреки заданию и здравому смыслу.

— Как поживаете? — начал он осторожно. — Как вам тут… живётся, в этой глуши?

— Неплохо, — пожал плечами Тихон. — Работы хватает. Граф человек щедрый, я здесь бед не знаю.

— А… — Кассиан сглотнул. — А сны вам снятся?

— Чего? Сны?

— Ну да. Может… странные какие? — Кассиан подался вперёд. — А может, всплывают порой в памяти какие-то сцены, как будто из чужой жизни?

Тихон нахмурился.

— Ты это к чему клонишь, парень?

— Просто… просто спрашиваю.

— Странные вопросы задаёшь… Ты кто вообще такой?

Кассиан понял, что зря вообще начал этот разговор, да ещё и так в лоб. Но просто не смог себя сдержать.

Он медленно поднялся.

— Простите. Я, наверное, зря пришёл. Пойду лучше.

— Угу, — согласилась сплюшка.

Тихон промолчал.

У самой двери Кассиан остановился. Сунул руку за пазуху, достал амулет — простую на вид подвеску на кожаном шнурке — и положил на край стола.

— Носите с собой, мастер, — тихо сказал он. — Это сильный оберег, он вам поможет.

Тихон покосился на амулет, потом на гостя.

— Не «вам», а «тебе». Чего ты выкаешь-то, я человек простой. Можно ко мне и на «ты».

Кассиан криво улыбнулся.

— Не могу, — сказал он. — Раньше меня за это били.

Старик приподнял бровь.

— Кто бил?

Кассиан отвернулся и ничего не ответил. В горле стоял ком.

— Не хочешь — не говори. Твоё дело. Мне без разницы, — пробурчал за его спиной Тихон.

Кассиан кивнул и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Он побрёл прочь, не разбирая дороги, и тяжело, грустно вздыхал.

«Какие же мощные эти штуки, — думал он, глядя под ноги. — Он меня совсем не помнит. Столько лет вместе, а теперь я для него просто чудак какой-то».

Он сжал кулаки.

«Как же вы низко пали, учитель. Великий мастер Тихон стал деревенским травником. Но я вас не виню. Не вы виноваты. Маги-менталисты хорошо знают своё дело…»

Когда-то мастер Тихон был человеком совсем другого положения. Его имя знали в столицах, к нему съезжались за советом сильнейшие. Великий алхимик и учитель Кассиана. Единственный человек, который когда-то поверил в нищего, никому не нужного мальчишку.

Кассиан узнав, что старик жив и находится здесь, на Брошенных землях, не выдержал. Ему хотелось взглянуть на мастера хоть одним глазком.

Хотя задание у него было совсем другое…

А именно — убить графа Шахтинского.

— Давай, давай, быстрее! — орал Богдан, привстав на стременах. — Не отставай!

— Да куда быстрее-то⁈ — прохрипел скачущий следом Эйнар. — У меня конь уже пеной исходит!

Шестеро всадников неслись по разбитой лесной дороге так, будто за ними гналась сама смерть. Впрочем, если оглянуться, примерно так оно и было. Но от орды чёрных жуков, они уже вроде бы оторвались.

Хуже всего было то, что они везли с собой добычу.

К крупам трёх лошадей были примотаны верёвки, а на их концах болтались плевунцы — три жука-артиллериста, которых им велено было взять живьём. «Любой ценой», как выразился граф.

Кони под ловцами были не простые, а улучшенные алхимией Тихона. Могучие, выносливые звери, каждый из которых стоил как небольшая деревня. Но даже они чувствовали нагрузку. Жуки не желали ехать смирно: дёргались, упирались лапами, пытались вырваться, и лошади всхрапывали, косясь назад с явным неодобрением.

Верёвки, к счастью, держались. Их вымачивали в особом зелье — вообще-то такие выдавали, чтобы помогать застрявшим путникам да вытаскивать увязшие в грязи телеги. Но со временем они как-то незаметно вошли в стандартное солдатское снаряжение.

Оказалось, штука универсальная. Вот, например, для буксировки инсектоидов — в самый раз.

— Не сворачивать! — напомнил Богдан на очередном повороте. — Граф сказал — прямиком в имение!

— Да помню я, помню! — Эйнар прижался к шее коня, входя в вираж.

Наконец, впереди показались знакомые места. Наконец-то имение!

Ловцы влетели в ворота на всём скаку, поднимая тучи пыли. Навстречу уже бежали стражники.

— Вы что творите⁈ — заорал один из них, отскакивая в сторону. — Зачем вы жуков сюда приволокли⁈

— Приказ графа! — выдохнул Богдан, осаживая коня. — Живьём взять велено! Быстро, мужики, помогите!

Гвардейцы переглянулись.

— Чем помочь-то? — осторожно уточнил один. — Закопать их, что ли?

— В смысле закопать⁈ — Богдан вытаращился на него.

— Ну а что с ними ещё делать? — пожал плечами гвардеец.

И вот тут ловцы обернулись и посмотрели на свою добычу как следует.

Повисла тишина.

Все три жука пребывали в состоянии, которое иначе как плачевным назвать было нельзя. Их тащили по дороге и боком, и на спине, и брюхом кверху — как уж придётся. За долгую скачку их приложило о каждый камень, каждую кочку и каждый корень на пути. Хитин был исцарапан, лапки безвольно подрагивали в воздухе, а сами твари хрипели, будто прощаясь с жизнью.

— Твою-то мать… — выдохнул Богдан, слезая с коня. — Что делать-то? Граф же нам головы поотрывает.