Мужики довольно загудели.

— Кстати, — спохватился я. — А кто у нас в отряде самый молодой? Меньше всех прослужил?

Один из рыцарей поднял руку в латной перчатке.

— Я, господин. Два дня в отряде.

Я посмотрел на него, потом на его окровавленную булаву.

— Понятно.

Хм. Надо бы на будущее уточнять такие мелочи перед вылазкой, а то мало ли. Берёг я своих рыцарей, каждый на вес золота — столько сил в них вбухано.

Ну да ладно. Обошлось же. Жуки перебиты, следопыты спасены, все живы и довольны.

— По коням, — скомандовал я. — Едем домой. Пока метель нас тут совсем не замела…

Мы вернулись в имение уже затемно, все в подсохшей зелёной коросте и злые как черти. Рыцарей я отпустил отмываться да отсыпаться, а сам отправился в свою комнату и сел за верстак.

Ребята себя показали как надо, тут спору нет. Прошли боевое крещение, показали, на что годятся. Но теперь-то я понимал, что в снаряжении надо кое-что подправить.

Главная беда — вес. Броня, конечно, знатная, но тяжёлая, зараза. К концу боя мужики дышали, как загнанные лошади, а сами лошади дышали и того хуже, хоть и были накачаны зельями по самые уши.

Надо как-то облегчать латы, только вот незадача — тоньше их делать нельзя.

В бою, помнится, один здоровенный жук сбил моего рыцаря с коня и принялся жевать. Доспех помялся, но выдержал. А ведь тварь умудрилась продавить даже артефактную защиту. Так что если бы сталь оказалась тоньше — так и слопали бы одного из моих богатырей.

Значит, толщину не трогаем. Будем химичить с камнями.

Я разложил перед собой заготовки и взялся за огранку. Если поменять немного форму и чуть иначе настроить зачарование, кристаллы возьмут на себя больше веса, и не придётся жертвовать прочностью брони.

Мороки, конечно, вагон — каждый камешек вручную довести, потом заново вставить, проверить…

Я прищурился, примеряясь к кристаллу, когда артефакт на стене над столом вдруг мигнул.

Ага! Вспышка энергии в комнате Катарины. Маленькая такая.

Артефакт я этот повесил не просто так — он ловил любой всплеск силы. А небольшая вспышка означала одно: наша спящая красавица продрала глаза. Я сосредоточился и ощутил, как Катарина в своей комнате сливает накопившиеся излишки энергии в камни, что я заботливо оставил у неё в изголовье. Пусть сливает, для того и лежат.

Заодно и я не растерялся — настроил поток энергии с настенного камня и распихал по своим рабочим заготовкам. Лишним не будет.

Закончив с очередным камнем, я поднялся, размял затёкшую спину и пошёл проведать ведьму.

Катарина сидела на кровати, спустив ноги на пол, и хлопала глазами. Увидев меня, она поморщилась и просипела:

— Я что, опять спала?

— Увы, — кивнул я, прислонившись к косяку. — Несколько дней отдыхала. Ты у нас, оказывается, чемпионка по зимней спячке. Медведи завидуют, я спрашивал.

Она нахмурилась и провела ладонью по лицу.

— Голова тяжёлая. Что со мной творилось?

Я пододвинул табурет и сел. Ввёл Катарину в курс дела: про чёрных жуков, про форт Тернова, про разведку и сегодняшнюю вылазку с рыцарями. Она слушала молча.

— А то, что ты увидела, — закончил я, — это обычное видение. Нормальная, в общем-то, штука для ведьм.

Катарина опустила взгляд.

— Да, наставница про такое рассказывала… Она говорила, что видения — одна из самых опасных и мерзких вещей, что может проснуться у ведьмы. От них сходят с ума.

— Ерунда, — отмахнулся я.

— Что? — Катарина подняла на меня изумрудные глаза.

— Ерунда, говорю. Видения — отличная штука, если разобраться. Просто мало кто умеет ими пользоваться и держать под контролем. Оттого и страшилки всякие придумывают. Но у тебя с этим проблем не будет.

— Как это не будет? — ведьма растерянно моргнула.

— Сейчас вернусь.

Я вышел из комнаты, оставив её сидеть с открытым ртом. Люблю вот так эффектно исчезнуть на самом интересном месте…

Пока я бегал к себе за шкатулкой, ведьма времени зря не теряла. Вернувшись, я застал её уже причёсанной, переодетой в чистое платье и с гораздо более осмысленным выражением лица.

— Держи.

Я поставил перед ней деревянную шкатулку и откинул крышку.

Внутри лежал широкий золотой браслет, усыпанный камнями — рубины, сапфиры, изумруды переливались так, что глаза резало. Я, конечно, постарался на славу.

Катарина ахнула и осторожно коснулась его пальцем.

— Это… мне?

— Тебе. Только слушай внимательно. Будешь носить не снимая. И спать в нём, и мыться, и всё остальное. Когда придёт очередное видение, камни примут его на себя и запишут. Нагрузка на твою голову упадёт в разы. Это не камни памяти, конечно, но я сделал, что мог.

— Спасибо. Он… красивый, — Катарина надела браслет и покрутила запястьем, любуясь.

— Главное, полезный. Только никогда, ни единой живой душе не говори, что это артефакт. И уж тем более — зачем он нужен. Для всех это просто дорогая безделушка, подарок влюблённого графа. Ясно?

— Влюблённого? — переспросила она, покраснев.

— Ну, так скорее поверят, — отмахнулся я.

Если хоть кто-то пронюхает, что существует артефакт, способный записывать видения ведьмы и снимать нагрузку с её разума… Ведьмы из Многомерной точно не погладят меня по головке. Скорее уж открутят голову эту, чтобы неповадно было лезть в их дела.

Мы с Катариной поболтали ещё немного о всяком. Убедившись, что ведьма пришла в себя, я оставил её любоваться подарком, а сам направился обратно к себе.

В коридоре меня перехватил дед Макар.

— Господин! — старик семенил за мной, размахивая руками. — А мы вас обыскались. Каменщики-то закончили! Готовы показывать. Пойдёмте, пойдёмте, поглядите, что за красота вышла!

— Закончили? — оживился я. — Ну, тогда пойдём скорее! Только в мастерскую загляну…

Мы вышли на улицу и двинулись к мастерской, где трудились мои реставраторы. И там я, признаться, залюбовался их творением.

Посреди помещения возвышалась статуя. Каменный маг в полный рост, с посохом, поднятым над головой — будто оберегает землю от невидимой угрозы. Гордая осанка, плащ развевается, красотища.

Нашли эту статую мои авантюристы возле старых руин — валялась там разбитая на куски и заросшая мхом. Притащили, а я загорелся идеей её восстановить. Лицо у оригинала было сбито начисто, так что реставраторы, недолго думая, вырезали новое.

Моё.

Теперь с постамента на мир взирал каменный я — благородный, суровый и на диво симпатичный.

Скромность, конечно, не мой конёк, но чего уж там.

Но получилось и правда здорово. Я снабдил каменщиков кристальной пылью и особыми клеящими составами, чтобы швы затянулись без следа. Мужики справились блестяще — ни трещинки не видать, будто статую и не разбивали.

— Вынимайте вставку, — велел я.

Двое каменщиков подошли к статуе и аккуратно извлекли из груди мага здоровенный кусок камня — треугольный, как долька арбуза. Под ним открылась глубокая ниша.

Я достал камень, добытый в Тверди из другой статуи, и вставил его в углубление. Легонько подпитал энергией, проверяя. Ниша отозвалась низким гулом, грани камня замерцали.

Отлично. Подошло идеально.

Вынув камень обратно, я обошёл постамент статуи. По его периметру прятались ещё ниши, ровно сорок четыре штуки. В каждую я вставил заранее подготовленный камень, огранённый и зачарованный под свою задачу. Работа кропотливая, я над ней не одну ночь корпел, связывая все камни в единую структуру.

— Грузите на телегу, — скомандовал я. — Едем в деревню.

Место под статую в деревне подготовили заранее, и вышло оно на загляденье.

Небольшая площадь, вымощенная белым мрамором — мраморную жилу мы недавно нашли, а новая камневарка могла выдавать из неё готовые изделия. По краям — мраморные лавочки, посередине журчал маленький фонтан. Местные женщины, недолго думая, обсадили всё вокруг цветами.

Красота, одним словом.