Степан перевернул следующий лист и тихо застонал.

Какие-то трубы. Целые километры труб, которые надо было укладывать в землю по особому порядку. Господин объяснял, что да как, чертил стрелочки, тыкал пальцем в схему — а Степан только кивал да поддакивал, ничего не понимая.

Одно уяснил твёрдо: разбираться со всем этим ему. Потому как он — староста.

Граф, конечно, обещал дать людей в помощь. Спасибо и на том. Только вот как их всех расставить, растолковать, кому что делать — ума не приложить.

Люди-то и сами были не в себе. Ходили пришибленные, не понимали, что будет завтра.

Оно и немудрено. Испокон веку зимой как было? Сидишь в избе безвылазно, топишь печь да молишься, чтоб припасов хватило до весны, крышу снегом не проломило, а сам ты поутру проснулся живым. Вот и вся зимняя забота.

А тут — стройки, поля, трубы какие-то.

Степан тяжело поднялся, нацепил свою соломенную шляпу и вышел на улицу.

Первым делом взгляд сам собой упёрся в даль, за околицу. Там среди кустов темнела громадная куча дохлых жуков. Гора мёртвых туш, которую по приказу графа стащили в одно место.

Степан сплюнул.

Ну да. С этим тоже надо было что-то решать. Только вот что — господин не сказал. Велел ждать и внимания не обращать.

Хорошо ему говорить. А люди-то обращают, ещё как. Косятся, шепчутся по углам. Да и запашок от той горы шёл так себе, особенно когда ветер с той стороны.

— Эх, — вздохнул староста, глядя на гниющую пирамиду. — Как бы это графу так намекнуть, чтоб на покой меня отпустил? Стар я уже для этакой круговерти.

Он постоял, пожевал губами и сам же над собой усмехнулся.

Отпустят его, как же. Да кто его вообще спрашивать станет? Кому есть дело до того, чего хочет старый Степан? Сказано — делай, вот и весь сказ.

— Ладно, — буркнул он. — Пойду работать, чего уж.

И побрёл к дому старшего каменщика. Надо было раздать людям поручения, растолковать про посёлок, про стену, про эти проклятущие трубы. А для этого сперва самому хоть немного во всём разобраться, обсудить с толковыми мужиками, прикинуть, за что хвататься первым делом.

Вот кабы граф сказал просто: «Степан, засади поле» — тот бы засадил его в лучшем виде. В этом он разбирался.

А так — опять страдать…

Я сидел за столом, склонившись над картой, и водил по ней грифелем.

Трубопровод к горному источнику — вот что не давало мне покоя. Я начал протягивать его, пока не ударили морозы. Теперь я задумал второй, в другом месте, и уже совсем другого калибра.

Трубы на этот раз нужны широченные. Такие, чтобы человек в полусогнутом виде мог по ним пробежаться, не то что проползти. А значит, и материала на них уйдёт втрое больше, и работы.

Мои трудяги, как узнают, взвоют в голос. Пупки развяжутся у половины, это я гарантирую. Ну да ничего. Развяжутся — завяжу обратно. На то у меня целительные камни есть.

Задумка была простая. Пустить эти трубы прямо к шахте и качать по ним породу к новой камневарке. Заложил сырьё — и оно само поехало куда надо. Стройка попрёт намного быстрее.

Я как раз прикидывал угол наклона на одном хитром участке, когда дверь распахнулась без стука.

— Господин! Беда!

В комнату влетел запыхавшийся дозорный.

— Что стряслось? — я отложил грифель.

— Разведчики! Следопыты, двенадцать человек, что на восток уходили. Через артефакт сигнал подали, что попали в передрягу!

Вот зараза.

Я вскочил и подошёл к окну. У нас над имением, как всегда, светило солнышко — моё зачарование исправно держало хорошую погоду. А вот дальше, за границей владений…

— Что там с видимостью? — спросил я, глянув на башню.

— Почти никакой, господин! За нашими землями метель лютует, в двух шагах ничего не разобрать. Стена белая, и всё.

Скверно. В такую погоду высылать людей за границы — плохая идея. Но и бросить двенадцать своих на растерзание я не мог.

— Где они? Показывай, — я развернул на столе карту.

Боец ткнул пальцем в точку на восточной окраине, у самых предгорий. Я прикинул расстояние и поморщился. Далековато. Пешим ходом или на обычных лошадях мы туда доползём разве что к вечеру, а к вечеру спасать будет уже некого.

— Хорошо, — решил я. — Задействуем рыцарей. Поведу их я и Родан.

Боец аж рот раскрыл. Оно и понятно.

Отряд рыцарей был моей отдельной гордостью и головной болью одновременно. Ребят я отбирал лично и весьма придирчиво. Все как один — широкоплечие громилы, кулаки размером с мою голову. И коней я им подобрал под стать.

Пока их было всего двадцать. Больше просто не потянуть. Одно дело — выковать двадцать комплектов полной латной брони, и совсем другое — каждый потом зачаровать как следует.

Весила такая броня от восьмидесяти до ста двадцати килограмм. Обычный человек в ней и шагу бы не ступил, а мои богатыри бегали.

Хотя секрет был не в их силах, а в зачаровании. С его помощью я делал броню легче в несколько раз, а сверху ещё навешивал и другие эффекты: выносливости, усиления, лечения на крайний случай.

Вооружил своих рыцарей тоже от души — длинные копья с широкими наконечниками, тяжеленные булавы да мечи. Плюс по паре кинжалов на крайний случай.

В общем, арсенал на любой вкус, под любого врага. Вооружены они были до зубов, разве что магии не хватало. Но ничего, это можно будет поправить при желании…

Через четверть часа отряд был готов. Скоро мы вырвались за пределы моих владений, и тепло сменилось воющим ветром. Снег хлестал в лицо, кони фыркали, выдыхая пар. Я подсвечивал дорогу магией, чтобы не сбиться, и мы понеслись на восток.

Гнали долго. Метель заметала следы за спиной. Родан ехал рядом со мной, опустив забрало, и молчал.

Рано или поздно ветер донёс до наших ушей крики и характерное щёлканье. Видимо, следопыты столкнулись с инсектоидами.

Вскоре мы их увидели. Следопыты забрались на голый каменный выступ, торчавший из снега, и жались там наверху. Оттуда они стреляли по наступающим инсектоидам, но стрелы явно были на исходе. Кто-то уже просто швырял вниз камни или отмахивался коротким мечом.

А внизу копошилась орда тварей. Те самые чёрные гниды из видения Катарины. Штук тридцать, а то и сорок. Они лезли на скалу, цепляясь лапами за камень, срывались, падали друг на друга и снова карабкались вверх, повизгивая и щёлкая жвалами.

— Ну что, парни, — процедил я — Пора размяться. Вперёд!

Мы ударили с наскока. В качестве весёлого начала я выпустил в жуков огненный шар из посоха, а затем рыцари врезались в их кучу.

Родан насадил инсектоида на копьё и поднял над головой — тварь визжала, суча лапами, пока не затихла.

Картина, честно скажу, вышла потешная.

Здоровенные мужики на конях-исполинах деловито протыкали копьями тварей, будто накалывали обычных насекомых на булавку для коллекции. Ткнул — снял с копья — ткнул следующего. Кое-кто отбросил копьё и пошёл махать булавой, и после каждого удара во все стороны летели ошмётки панциря да зелёная жижа.

Твари были сильны, спору нет. Но что они могли против латной конницы на открытом месте? Хитин трещал под булавами только так. Один жук изловчился и вцепился жвалами в поножи одного рыцаря — да только обломал жвалы о зачарованную сталь. А боец, даже не глянув, размозжил ему голову.

Кони не подвели. Я их не зря отпаивал специальными зельями — теперь они не то что не боялись жучья, а сами норовили затоптать тварь копытами, храпя от азарта.

Скоро всё было кончено. Тридцать с лишним туш валялись на снегу, подёргивая лапами. Ни единой царапины у моих. Разве что гемолимфой забрызгало всех с ног до головы.

Замёрзшие следопыты слезли со скалы и наперебой принялись благодарить.

— Живы? Вот и славно, — я махнул рукой. — Отогреетесь дома.

Потом развернулся к рыцарям, которые деловито обтирали оружие о снег.

— Ну что, богатыри. Первый экзамен считается сданным! Показали себя достойно. Осталось доучиться до конца, и вам вообще цены не будет.