— Без изменений, говоришь? — я обернулся к Макару. — По-моему, изменений тут выше крыши. Вон, целых четыре сезона за раз пытаются ужиться.

Управляющий смущённо кашлянул в кулак.

Всё сходится. Раз я подорвал им башню, значит, их артефакт или что там у них, который наслал сюда зиму, сбоит. Погода пошла вразнос — верный знак, что контроль над регионом дал трещину. И это отличная новость.

Плохая новость шла следом.

— Макарыч, — сказал я, не отрывая взгляда от неба. — Распорядись, чтоб со складов начали вытаскивать летнюю одежду. Раздайте людям.

— Летнюю, господин? — опешил старик. — В такую-то стужу?

— Зима на днях исчезнет из наших краёв. Так что лучше подготовиться заранее.

А ещё нужно готовиться к тому, что с отступлением холодов изо всех щелей полезут инсектоиды. И будут они очень злые и голодные.

Тут даже гадать не приходилось. Взрыв, который я устроил в лесу, без последствий не останется при всём моём желании. Столько энергии разом выплеснулось на округу, для местной живности это самый настоящий пир. Есть твари, которые эти остаточные следы энергии чуют за версту и слетаются на них, как мухи на… ну, на то самое.

Инсектоиды — в их числе. Они просто дуреют с этой прикормки.

— Значит так! — я хлопнул в ладоши. — Собираем несколько отрядов. Дадим жукам подойти к той поляне и устроим торжественную встречу. Это лучше, чем позволить им расползтись по округе.

— Ты уверен, что они клюнут? — Катарина недоверчиво покосилась на меня.

— Абсолютно, — усмехнулся я. — Против бесплатной кормёжки не устоит ни один жук.

Ведьма фыркнула, а дед Макар побрёл в дом отдавать распоряжения насчёт летней одежды.

Я ещё постоял на крыльце и глубоко вдохнул сырой воздух.

Зима уходит. А значит, всё только начинается…

Катарина сидела перед косметическим столиком и неторопливо расчёсывала волосы, разглядывая своё отражение в зеркале.

Гребень скользил по чёрным прядям, а она думала о том, что ни капли не жалеет о своём решении. Остаться у этого странного владения в его глуши — со стороны затея выглядела чистым безумием. Но вот прошло время, а она сидит в тёплой комнате и чувствует себя лучше, чем за все прежние годы скитаний.

Она взяла баночку с кремом и осторожно нанесла немного под глаза. У неё вообще было столько косметики, сколько, наверное, не у каждой графини.

Наставница когда-то вбила ей в голову простую истину: даже если ты ведьма и природа наградила тебя красотой, приукраситься лишним не бывает.

Все эти баночки и кремы появились у Катарины не сразу. Граф выдавал ключевым людям деньги на личные нужды, и её одаривал куда щедрее прочих. Поначалу Катарина не потратила ни монеты — привыкла обходиться малым, да и совестно было.

Другим-то деньги были почти без надобности — у них и так всё имелось.

А Леонид всё допытывался, почему она ничего себе не купит, чего жмётся. В итоге чуть ли не силой заставил её сделать первую покупку, стоял над душой, пока она выбирала косметику у заезжего торговца.

Это было приятно. Не то, что она могла свободно тратить деньги, а забота со стороны графа.

Катарина отложила гребень и улыбнулась отражению.

А ещё ей здесь было совсем не скучно. Никогда прежде вокруг неё не творилось столько всего разом.

Взять хоть последние дни. Тот взрыв у порталов до сих пор стоял перед глазами — столько энергии, выплеснувшейся в один миг, она не видела за всю жизнь. А ведь ведьм не зря считают бездонными бочками, способными переварить сколько угодно силы.

Она поднялась, задула свечу и забралась под одеяло.

Завтра-послезавтра они отправятся в поход против жуков, что непременно полезут на остатки магической бури. Всем велено выспаться и быть в форме. Катарину даже от ночных дежурств освободили — хотя граф вообще ни разу не заставлял её стоять на посту. Ведьма сама набивалась, потому что совестно было отсиживаться, пока другие мёрзнут.

Иногда всё-таки выходила, но недалеко, не покидая пределов имения. Так, на всякий случай. Понадобится срочно помочь — она рядом.

С мыслями о графе Катарина и уснула.

Ей приснился странный сон.

Она стояла посреди огромного каменного зала, на вид очень, очень древний. Стены уходили ввысь и терялись в темноте. По камням тянулись ведьмовские знаки, а на стенах висели амулеты — из костей, корней и потемневшего металла. Катарина сразу поняла, что создавали их разные руки. Вероятно, разные поколения и даже разные народы.

Она прошлась по залу, оглядываясь. Ни страха, ни тревоги не испытывала, только любопытство.

Опять память крови? Похоже на то.

Зал тянулся далеко, и в самом его конце Катарина увидела стол. Огромный, каменный, весь покрытый резными символами. От него веяло такой силой, что у неё по коже пробежали мурашки.

Место силы. Катарина сразу это поняла — благодаря наставнице, которая когда-то описывала подобное, и, как ни странно, благодаря Леониду.

Он тоже однажды сказал: может случиться, что ты попадёшь в Зал Памяти. Это высшая ведьмовская способность, редчайший дар. И если увидишь там место силы — коснись его, не раздумывай.

Это и было оно. Место силы её ведьмовского рода.

Вокруг стола стояли стулья, и на большинстве из них сидели полупрозрачные фигуры. Призрачные ведьмы. Они молча смотрели на неё, не двигаясь и не говоря ни слова.

Одна — суровая седая дама. Другая — женщина лет тридцати пяти в нежном платье, но от неё исходила такая угроза, что казалось, взмахни она рукой — и высохнет целый океан.

Одно место за столом пустовало.

Катарина медленно опустилась на стул.

Стоило ей сесть, как по вырезанным на столешнице узорам потекла кровь. Камень вспыхнул светом. Под потолком закружились сухие листья, вдоль стен вспыхнуло пламя и побежало по всему залу. Где-то заголосили птицы, множество птиц разом, а потом сквозь их крик прорвался тяжёлый рёв — так мог реветь только дракон.

Катарина невольно вцепилась в край стола.

Седая ведьма подняла палец и указала в центр столешницы. Женщина в лёгком платье вскинула руку и ударила в камень потоком силы. Над столом вспыхнуло пламя — зелёное, синее, жёлтое, переплетённое в один клубок. И в этом пламени начали проступать картины.

Катарина смотрела. Это точно был не её мир — по небу плыли летающие замки, между ними летали диковинные существа и перемещались люди на сияющих платформах.

Память ведьм, что жили давным-давно на другой планете.

Картинка сменилась.

Катарина увидела человека, лежащего на поле боя. Израненный, в разодранной одежде. Вокруг него столпились люди — маги в дорогих мантиях и воины в тяжёлой броне. Человек этот выглядел иначе, черты лица не те, но Катарина смотрела не на лицо. Она видела его душу — и знала наверняка.

Это был Леонид.

Маги расхаживали вокруг, посмеиваясь. Один из них что-то сказал остальным, вызвав дружный хохот, потом поднял ладонь, над которым появился сгусток чёрной энергии. Маг протянул сгусток поверженному графу — мол, бери.

Леонид усмехнулся в ответ.

Катарина вся сжалась. Она не понимала, зачем ей это показывают. Его сейчас убьют, шансов нет, он один против целой толпы, израненный и обессиленный.

Леонид покачал головой, а затем поднял руку, в которой сжимал кристалл.

Из камня во все стороны ударили лучи. Под изодранной одеждой графа вспыхнули десятки других кристаллов — они заливали его тело светом, затягивали раны, вливали силу.

Он вскочил, будто и не валялся только что при смерти. Из пространственного кольца в его ладонь скользнул меч, сплошь усеянный самоцветами.

Первый рыцарь не успел даже вскинуть щит — голова слетела с плеч. Второй, третий, четвёртый падали один за другим. Воин с двумя клинками бросился на него сбоку.

Граф не был мастером меча, и этот противник заставил его отступить. Воин с двумя мечами рассмеялся и поманил Леонида к себе.

А он подбросил клинок в воздух, и тот завис, а потом сам ринулся в бой. Ошеломлённый рыцарь отчаянно отбивался от зачарованного клинка, но в конце концов тот залетел со спины и пронзил рыцаря насквозь. Граф просто стоял и смотрел, как его оружие делает свою работу.