А настоящий был всего один.

Я шагнул в сторону и вогнал клинок ему в бок, усилив удар энергией статуи. Громила заорал и упал на колено. Следующим ударом я снёс его голову с плеч.

На этот раз никакие кольца не помогут — вряд ли получится прирастить голову.

— Минус один, — выдохнул я.

Некромант что-то выкрикнул и снова ударил. Энергии у него было в обрез, я это видел, и вдобавок он явно боялся задеть своих. Но атаковал он мощно, надо признать.

В мою сторону хлынула волна концентрированной энергии смерти. Она обрушилась на меня, как чёрный прибой.

Ещё четыре амулета в карманах мгновенно раскалились и лопнули. А я остался стоять, целый и невредимый.

Дегмунд скрипнул зубами и прохрипел:

— Как?..

— Фокус такой, — ответил я и метнул в него огненный рубин.

Старик успел прикрыться щитом из теней. Фонтан магического пламени сожрал их, но некроманту вреда не причинил.

Тем временем очнулся друид. Его лицо исказила гримаса ненависти, особенно когда он увидел обезглавленного Бранда. Друид стиснул ладони перед грудью, а из леса тут же донёсся стрёкот и шуршание десятков лап.

Из чащи хлынули инсектоиды. Взрослые секачи и подземные жнецы, плюс туча падальщиков. Друид гнал их прямо на меня.

— Да ладно, так нечестно! Я и так здесь один, а вас пятеро. Пардон, четверо, — хмыкнул я.

Я сосредоточился, потянулся магическим чутьём к нити управляющего заклинания — связи между друидом и стадом жуков. Перехватить чужое плетение оказалось непросто. Особенно учитывая, что Сельма швыряла в меня свои бутыльки, что отвлекало.

Но статуя дала мне столько силы, что я буквально вгрызся в чужие чары и вырвал контроль.

Жуки растерянно замерли.

— Что⁈ — взревел друид.

А дальше я сделал то, чего они точно не ожидали. Дождался, пока Дегмунд, снова метнёт в меня заклинание смерти. И в последний миг выставил перед собой чёрный турмалин, но на сей раз не как защиту. А как проводник.

Заклинание смерти впиталось в камень, и я, вложив силу статуи, перенаправил его прямо в связь между друидом и жуками.

Энергия смерти хлынула по этой связи, как яд по венам.

Друид захрипел, глаза его закатились и он рухнул лицом вперёд. А следом за ним, один за другим, попадали замертво инсектоиды. Несколько десятков туш рухнули на землю с глухим хитиновым стуком.

— Минус два… ну и сколько-то ещё жуков, — констатировал я, переводя дыхание.

Из пятерых на ногах осталось трое: некромант, мечник и Сельма. Дариан, кривя обожжённое лицо, обходил меня со спины. Сельма лихорадочно перебирала флаконы, выбирая, чем бы меня достать. А Дегмунд стоял, тяжело опираясь на посох и сгорбившись — энергии в нём почти не осталось.

На востоке, за кромкой леса, небо начало светлеть. Брезжил рассвет.

Но расслабляться было рано.

— Продолжим? — спросил я, доставая из сумки очередной кристалл.

Катарина стояла на башне возле имения, вцепившись побелевшими пальцами в холодные перила, и не сводила глаз с деревни. Там творился сущий ад.

Небо то и дело озарялось вспышками — багровыми, льдисто-синими, ослепительно-белыми. Земля вздрагивала от глухих ударов, и даже досюда долетал грохот, будто сама земля раскалывалась на части. Деревья на опушке ходили ходуном, гнулись и трещали, а над кронами клубился разноцветный магический туман, подсвеченный изнутри всполохами силы.

И где-то там, в самом центре этого кошмара, сражался граф Шахтинский. Один.

— Я должна пойти туда, — в который раз проговорила ведьма, отрываясь от парапета. — Немедленно.

Крепкая рука легла ей на плечо. Ильдар, стоящий рядом, покачал головой.

— Нельзя, госпожа. Приказ графа, — в который раз повторил он, проводя рукой по бороде.

— Плевать я хотела на его приказ! — ведьма резко обернулась, её глаза сверкнули силой. — Вы что, не слышите? Не видите⁈

По другую сторону от неё стоял Родан со скрещенными на груди руками. Он покачал головой и глухо произнёс:

— Мы всё видим и слышим, госпожа. Но граф ясно сказал: никому не вмешиваться. Даже вам.

— Вы не понимаете… — Катарина стиснула кулаки, и голос её невольно дрогнул. — Этот его приказ не значит, что он так уверен в своих силах. Он просто не хочет, чтобы мы пострадали. Он всегда так делает — берёт всё на себя, а нас отсылает подальше. А если ему нужна помощь? Если он там истекает кровью, а мы стоим тут и… ничего не делаем⁈

Ильдар чуть стиснул её плечо. Посмотрел на далёкие вспышки, потом снова на ведьму. Его суровое лицо оставалось спокойным.

— Мы всё понимаем, госпожа Катарина. Но мы уважаем волю графа, — твёрдо произнёс он. — Подумайте сами. Если мы начнём сомневаться в его словах, если станем нарушать его приказы всякий раз, когда нам страшно — то как вообще ему служить? Какой тогда от нас толк?

Катарина открыла было рот, но старый гвардеец продолжил:

— Граф ни разу нас не подвёл. Он вытаскивал нас из таких передряг, из которых, казалось, живым не выбраться. Я верю, что и сейчас он не подведёт.

— Я тоже верю, — решительно добавил Родан. — Он справится.

Ведьма перевела взгляд с одного воина на другого. В их глазах не было и тени сомнения.

Катарина медленно выдохнула и опустила взгляд.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо. Ждём.

И потянулись самые долгие мгновения в её жизни.

Вспышки постепенно становились реже, грохот звучал уже не так часто. Магический туман над деревней начал редеть. А потом, совершенно внезапно, всё стихло. Только предрассветный ветер шелестел в кронах деревьев.

Катарина замерла на долю секунды — а потом сорвалась с места.

— Едем туда! Немедленно!

Она слетела по лестнице так быстро, что Ильдар и Родан едва поспевали за ней. Внизу уже стояли осёдланные кони — их держали наготове на всякий случай. Ведьма взлетела в седло, и следом за ней вскочили на коней Ильдар, Родан и отряд рыцарей.

До деревни они долетели вихрем, поднимая пыль в бледном свете зари. Ворвались на пустую улицу — и Катарина резко натянула поводья, чуть не свалившись с седла.

Она ожидала увидеть что угодно. Только не это.

Хотя, пожалуй, именно это она и ожидала увидеть. Или, по крайней мере, надеялась.

Леонид преспокойно сидел на мраморной лавочке возле своей статуи. Развалился, вытянув ноги, и смотрел на светлеющее небо с самым безмятежным выражением лица. Весь в крови, в грязи, в саже, одежда изодрана в лохмотья — но живой. И, что самое возмутительное, с улыбкой на лице.

Земля вокруг была изрыта воронками, из которых ещё курился дымок. В воздухе плавал разноцветный магический туман. Повсюду валялись тела врагов — застывшие в неестественных позах, один обезглавленный. Старик в чёрном валялся, раскинув руки, и его костяной посох торчал у него из груди. А между ними, среди примятой травы, поблёскивали десятки осколков магических кристаллов.

Но самое странное — сама деревня почти не пострадала. Дома стояли целёхонькие.

Ну, почти. У нескольких крайних домов были выбиты окна, а с одного начисто снесло крышу.

Катарина спрыгнула с коня и подбежала к графу.

— Зачем⁈ — выпалила она. — Зачем было так рисковать⁈

Леонид лениво повернул голову и пожал плечами.

— Да какой там риск, — протянул он. — Риска почти и не было. Зато теперь я знаю правду.

Ведьма застыла. На глаза навернулись слёзы — от пережитого ужаса, от облегчения, от злости на этого беспечного графа.

— Какую… правду? — проговорила она дрожащим голосом.

Леонид задумчиво постучал пальцами по мраморной лавке. Потом произнёс:

— Даже не знаю, нужно ли тебе её знать.

Глаза Катарины опасно вспыхнули. Воздух вокруг неё раскалился, волосы взметнулись будто от ветра.

Граф покосился на неё и хмыкнул.

— Ну, меня таким не испугать, — спокойно сказал он. — А вот плакать точно не надо.

Катарина смахнула слёзы и, не гася силы в глазах, в своей неподражаемой манере изогнула бровь.