— Хаос, — я усмехнулся. — Хаос спас его.

— Как это?

— Обычные дроны работают на чистой Логике. Логика — это порядок. Если поступает сигнал, который идеально маскируется под системную команду «ПРИОРИТЕТ», логика не спорит. Она выполняет. Кто-то нашел частоту, на которой работают мои Ядра, и просто перекричал мои настройки.

Я погладил фиолетового дрона по металлической шее.

— А этот парень? У него внутри частичка Хаоса. Хаос по своей природе не терпит жесткого порядка. Когда пришел сигнал, требующий полного подчинения, его внутренняя энтропия просто… послала этот сигнал куда подальше. Он воспринял это как атаку на свою свободу и проигнорировал.

— То есть, — Рейна хмыкнула, — твой дрон выжил, потому что он слишком вредный, чтобы слушаться приказов?

— Потому что он слушается только Создателя. Хаос признает силу, а не протоколы.

Значит, дело не во взломе. Дело в сигнале. Внешнем, мощном, всепроникающем сигнале, который накрыл весь город.

Окно мастерской с треском распахнулось. В помещение вихрем ворвалась Арли. Она выглядела так, будто пролетела сквозь ураган: растрепанная, хвост стоит торчком, глаза широко распахнуты и безумно сверкают. В руках она сжимала записывающий кристалл.

— Хозяин! Я достала! Я всё записала! — завопила она, едва не врезавшись в люстру. — Фух! Там снаружи такая жесть! Стража оцепляет квартал за кварталом, Гнус тянет время, но эти упыри из Совета уже точат ножи и вилки!

— Ты записала эфир?

— Я облетела всё! — она плюхнулась мне на плечо, тяжело дыша (имитация, но убедительная). — Вышки связи, рекламные щиты, фонарные столбы! Особенно фонари «Голем-Прома». Они фонят, хозяин! Они фонят так, что у меня чуть аудиосенсоры не расплавились!

Она сунула мне кристалл.

— Смотри сам. Только осторожно, там… неприятно.

Я взял кристалл. Он был теплым и слегка вибрировал.

— Ученицы, Арли… мне нужно немного тишины.

Я положил кристалл на верстак и выпустил Нити Души. Серебряные волоски подключились к кристаллу напрямую.

Сначала это был просто шум. Городской гул: стук колес, голоса, звон колоколов, гудение магических проводов. Обычная какофония большого города.

Я начал фильтровать. Убрал низкие частоты, вычистил физические звуки. Следом под нож пошел стандартный магический фон.

Остался писк, тот самый, о котором говорила Рейна. Высокочастотный, мерзкий зуд.

«Это тестовый сигнал», — подумал я. — «Так они это назовут. Калибровка сети, проверка мощности. Формально не придраться».

Но я пошел глубже. Я Архимаг Шестой Тени. Мой слух — нечто большее, чем просто барабанные перепонки.

Я нырнул в этот писк, раздвигая слои звука, как занавески. И там, на самом дне, замаскированное под белый шум, спрятанное в микропаузах между волнами, я нашел ЭТО.

Первым ощущением был ледяной холод, от которого заныли даже мои деревянные суставы. А потом пришел звук. Это не была речь, не шум и не магия в привычном понимании. Оно скорее напоминало скрежет. Влажный, чавкающий, шелестящий скрежет. Словно миллионы насекомых трутся хитиновыми панцирями друг о друга в абсолютной темноте.

Я узнал его. Язык Бездны. Тот самый, которым пользовался Очищение.

Я отдернул Нити, и меня качнуло.

— Учитель? — голос Элис звучал встревоженно. — Ты побледнел. Ну, то есть… искусственная кожа на лице выглядит бледнее.

— Я нашел, — выдохнул я. — Это… разновидность некромантии. Некромантия силы, если точнее.

— Чего? — не поняла Арли.

— Очищение мертв, — я говорил быстро, мысли неслись галопом. — Мы видели, как его сжало в ядро-эссенцию. Но его знания, его методы… они остались. Кто-то нашел его наработки. И этот кто-то, скажу я вам, идиот. Полный идиот.

Я прошелся по мастерской.

— Они используют шифр Бездны как несущую частоту. Они думают, что это просто «мощная глушилка», супер-эффективный код для подавления чужой воли. Они не понимают, что это не код. Это… зов.

— Зов? — переспросила Рейна, и ее рука легла на рукоять меча.

— Они транслируют шепот Бездны через каждый фонарный столб в городе, — я остановился и посмотрел на своих спутниц. — Мои дроны сошли с ума не потому, что сломались. Они сошли с ума от ужаса. Они услышали голос, который приказывает небу упасть на землю, а плоти — вывернуться наизнанку. Их логика не выдержала столкновения с Абсолютным Ничто.

— Значит, «Голем-Пром»… — начала Элис.

— … использует запрещенную магию высшего класса опасности, чтобы выиграть тендер, — закончил я. — И, скорее всего, Рудольф фон Штальберг даже не догадывается, ЧТО ИМЕННО он запускает в эфир. Ему просто продали «эффективное средство против конкурентов».

Я подбросил кристалл на ладони.

— Арли, связь с домом. Срочно.

Маленький экранчик мигнул, и передо мной появилось изображение рабочего стола Маг-Компа. И, конечно, Гномика. Сегодня он выглядел особенно жутко: дёготь из глазниц капал прямо на папку «Мои Документы», а улыбка была шире обычного.

— 「Х о з я и н…」 — проскрежетал он. — 「Т ы… з в о н и ш ь… Я… с к у ч, а л…」

— И я скучал, Гномик. Наверное. Тут кое-что есть для тебя.

Я ткнул пальцем по экрану, отправляя посылку.

— Там внутри сигнал. Грязный, мерзкий, вкусный для тебя сигнал.

— 「В к у с н ы й? 」 — Гномик облизнулся длинным черным языком. — 「Я… л ю б л ю… к у с н о е…」

— Твоя задача: разобрать его на составляющие. Выдели подпись Бездны. Очисти от шума города. Сделай так, чтобы этот шепот был слышен отчетливо. И наложи его на карту города, чтобы было видно источники. Мне нужна презентация.

— 「П р е з е н т, а ц и я? 」

— Да, красивая, наглядная, пугающая презентация. С графиками, стрелочками и…

— Стонкс! — подсказала Арли.

— 「П о н я л…」— Гномик заулыбался ещё шире.

— Э-э-э… ну вот и чудно, — я махнул рукой. — Сделай так, чтобы даже самый тупой чиновник понял: это не помехи, это голос из могилы.

— 「Я… д о б, а в л ю… к о т я т… в… ц и л и н д р, а х? 」 — с надеждой спросил Гномик.

— Нет! Никаких котят! Только тьма, ужас, графики-цифры и неопровержимые доказательства. У тебя десять минут.

— 「С д е л, а ю…」 — Гномик кивнул, и экран пошел рябью. Он принялся за работу.

Я отключил связь и повернулся к девушкам.

— Элис, ты знаешь… э-э-э, как это правильно… протокол Совета?

— Конечно, — она приподняла бровь. — В академии делопроизводство и министерский регламент были отдельными предметами, хоть и не профильными.

— Отлично. Не дать им закрыть заседание до того, как я начну говорить. Используй всё: параграфы, подпункты, право вето, истерику, обморок. Мне плевать, просто тяни время.

— Справлюсь, — она вздернула подбородок. — Они у меня даже не пикнут.

— Рейна. Держи при себе тот самый «Хаос-дрон». Доставишь к черному входу Ратуши. Тихо, без шума. И охраняй как зеницу ока!

— Зачем?

— Мне понадобятся наглядные пособия. И тот, кто набьет рожу тем, кто протянет к ним ручонки без разрешения.

— Поняла.

— Арли, ты со мной. Будешь моим техническим ассистентом.

— И оператором! — добавила она. — Такой стрим нельзя пропустить!

Я подошел к вешалке и снял свой парадный черный плащ. Он был немного запылен, но сейчас это не имело значения.

— Мы идем в Ратушу? — спросила Элис.

Я надел плащ, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость.

— Мы идем не просто в Ратушу. Мы идем на войну. Рудольф хотел уничтожить меня бюрократией? Я уничтожу его правдой. И поверь мне, правда намного сильнее любого штрафа.

Я распахнул двери мастерской. Вечерний Аргентум сиял огнями, не подозревая, что каждый фонарь на улице сейчас шепчет проклятия на мертвом языке.

— Выдвигаемся, — скомандовал я. — И постарайтесь не выглядеть как подсудимые. Мы идем туда как обвинители.

Зал городского Совета был помпезным, душным помещением. Сегодня здесь было полно людей, которые меня ненавидели.