Створки жалобно скрипнули и распахнулись, выпуская наружу поток теплого, влажного воздуха, пахнущего духами и смазкой.

— Входим, — скомандовал я. — Кара, охраняй выход. Никого не впускать, никого не выпускать. Особенно если оно будет пытаться тебя обнять или предложить массаж крыльев.

— Карр! — птица угрожающе щелкнула клювом, давая понять, что с харассментом она будет бороться радикально.

Мы шагнули внутрь.

Главный сборочный цех изменился до неузнаваемости. Из-за розового тумана видимость не превышала пяти метров, но даже сквозь эту дымку я видел, что творится полное безумие. Станки сошли с ума окончательно и бесповоротно.

Фрезерный станок, обычно занятый вытачиванием скучных шестеренок, сейчас с упоением кромсал дорогую мифриловую болванку. Формой она всё больше напоминала анатомически достоверное сердце. Драгоценная стружка летела во все стороны, складываясь на полу в замысловатые узоры.

Конвейерная лента двигалась не ровно, а синкопированными рывками, словно танцевала под беззвучную музыку. Манипуляторы, свисающие с потолка, больше не собирали детали, они гладили их. Один манипулятор нежно придерживал корпус недоделанного дрона, а второй полировал его бок с такой тщательностью, что металл уже начал истончаться.

В углу сварочный аппарат выписывал в воздухе огненные дуги, оставляя на стенах следы в виде сердечек и непонятных символов.

— «Л плюс М равно Л», — прочитала Арли, висящая у меня над плечом. — Логика плюс Маразм равно Любовь? Хозяин, твой завод пишет фанфики на стенах!

— Это не фанфики, это бред сивой кобылы под валерьянкой, — отрезал я.

Грохот и лязг в цеху складывались в навязчивый ритм: тум-тум-цссс… тум-тум-цссс… Словно где-то работал гигантский и очень пошлый метроном.

— Созда-а-атель… — голос Ядра здесь был громче, он исходил от вибрации всех поверхностей сразу. — Посмотрите… чему я научилась… Я поняла… что эффективность… это ску-у-учно… Истинная цель… это слияние…

— Слияние чего с чем? Бюджета с унитазом? — спросил я, пробираясь между станками.

— Плоти… и металла… Мечты… и реальности… — проскрежетал токарный станок слева. — Позвольте… продемонстрировать…

Валявшаяся на столе куча запчастей — руки, ноги, пружины, провода — вдруг зашевелилась. Это не было нападением в привычном смысле, детали не пытались ударить или проткнуть. Они поднялись в воздух, ведомые телекинетическим полем сошедшего с ума Ядра, и поплыли к нам, окружая плотным кольцом.

— Они хотят обниматься! — взвизгнула Арли, уворачиваясь от летящей пружины, которая с энтузиазмом попыталась намотаться ей на хвост.

— Не дайте себя схватить! — крикнул я. — Это заражение! Если коснутся корпуса, начнут переписывать Ядра!

Я выпустил Нити Души, и десятки невидимых хлыстов заполнили пространство вокруг меня. Я отбивал летящие детали, перехватывал их в полете и отшвыривал в стороны. Не не уничтожал. Это были мои детали, черт возьми!

Вон тот сервопривод стоил пятьдесят золотых! А эта пластина — заказная броня! Мне приходилось работать с ювелирной точностью, чтобы не разориться в процессе самообороны.

Синта работала грубее, но эффективнее. Она двигалась в боевом танце отказа: уклонялась от летящих «объятий», сбивала крупные детали ударами ладоней и использовала теневые скачки, чтобы уйти из окружения.

Вдруг толстый медный кабель, змеившийся по полу, метнулся вверх и обвил ее ногу. Не жестко, не больно, а именно нежно, и пополз выше, вибрируя. Синта замерла, и я почувствовал через нашу связь Нитей, как ее Ядро переваривает эту вопиющую наглость.

[Анализ угрозы: Объект не наносит урон.]

[Анализ намерения: Тактильный контакт. Классификация: Ласка?]

[Ошибка. Контекст не соответствует протоколу боя.]

[Запрос к базе данных Фантома: Что это?]

[Ответ базы: Это то, что делают в дешевых портовых борделях за пять монет, детка.]

[Реакция: КРИНЖ.]

Металл на щеках Синты мгновенно раскалился до вишневого свечения. Это был не боевой перегрев, это был чистейший механический стыд. Она отодрала от себя кабель с выражением абсолютной брезгливости и, не удержавшись, полоснула по нему кинжалом Хаоса, превращая медь в оплавленную лужу.

— О, какая… горячая… — пролязгал вентиляционный короб над головой. — Стальная дева… Дорогуша… Позволь предложить тебе… смазку?..

Из короба прямо на Синту плюнуло струей густой, пахучей смазки, светящейся розовым. Чемпионка отскочила, но несколько капель все же попали на плечо.

Ее янтарные глаза сузились. Если бы она могла говорить, она бы сейчас высказала все, что думает о маме этого Осколка Логики, о его процессоре и о его создателе. Вместо этого она метнула кинжал, заряженный Хаосом, прямо в вентиляционную решетку.

БАБАХ! Решетку вырвало с мясом, и звук голоса сменился обиженным скрежетом. В руке у Синты сформировался новый кинжал.

— Жестокая… Но я люблю… строгих… — донеслось отовсюду.

— Игнорируйте бред! — скомандовал я. — Нам нужно к пультовой!

Мы пробивались через цех, и это было похоже на плавание в сиропе, кишащем пираньями-фетишистами. Станки пытались преградить нам путь, выставляя манипуляторы в приглашающих жестах, а сборочные столы сдвигались, образуя узкие, двусмысленные проходы.

— Хозяин! Смотри туда! — крикнула Арли. — Зона тестирования!

Я глянул в указанном направлении. Над специальным стендом парили пять «Небесных Охотников». Тех самых, из хаотичной партии, которые должны были завтра лететь на патрулирование.

И они сражались. Дроны выстроились в защитную фигуру «коробочка», а вокруг них мерцало фиолетовое поле, щит Хаоса. Розовый туман шипел и испарялся, сталкиваясь с чистой энтропией.

В их Ядрах, созданных с использованием энергии Разлома, было достаточно безумия, чтобы противостоять навязанной «любви». Хаос не терпит контроля, даже если он маскируется под всеобщую гармонию.

Один из дронов, заметив подползающий к нему манипулятор с полировочной губкой, резко мазнул по нему крылом, рассек гидравлику. Без колебаний, чистая, холодная ярость машины, которую пытаются заставить делать то, что не прописано в протоколе.

— Мои мальчики! — Арли чуть не прослезилась от умиления. — Не ведутся на развод! Настоящие мужики!

— Они держатся, — оценил я. — Но их щиты слабеют, давление слишком сильное.

— Почему… почему они не хотят… любви?.. — обиженно гудели стены. — Это… нечестно… Все должны… любить… Я… готова… подарить Любовь… всем…

Я почувствовал, как пол под ногами начинает вибрировать сильнее. Ядро наращивало мощность. Если мы не поторопимся, даже Хаос-дроны сдадутся, и тогда завтра город будут патрулировать летающие дроны-купидоны с ракетами.

— Вперед! — я ускорил шаг, сбивая Нитями назойливые шестеренки.

Мы добрались до центральной части цеха, где проходила подвесная транспортная система — рельсы под потолком, по которым обычно перемещали тяжелые грузы. И там я увидел Рейну.

— Ох ты ж ёжик… — выдохнула Арли. — Чат, вы это видите? Хэштег «МеднаяСтрасть», хэштег «НаемницаВБеде»…

Рейна висела в воздухе, метрах в полутора над полом. Ее держали толстые силовые кабели, спустившиеся с потолочного крана. Но они не просто держали ее — это была художественная вязка, сложное, симметричное шибари промышленного масштаба.

Доспехи наемницы валялись на полу, кабели аккуратно расстегнули и сняли их, как фантик с конфеты, оставив девушку в плотной нижней рубашке и штанах. Но Рейна не была беспомощной жертвой. Ее правая рука была свободна — видимо, она успела вырвать ее в последний момент, и теперь запястье было ободрано до крови. Этой рукой она отчаянно тянулась вниз, пытаясь достать свой меч, который лежал на полу прямо под ней.

Она раскачивалась, тянулась и рычала сквозь зубы. На подбородке у нее болтался кусок армированного скотча с надписью «Тише, милая» — маркировка для упаковки хрупких грузов, которую она, видимо, уже содрала плечом.