Она замерла. На долю секунды в её пустых глазах что-то мелькнуло. Узнавание? Сомнение?

— Этот Страж опознал Валериана… — произнесла она. Голос был таким же, как я помнил: высоким, мелодичным и звенящим. — Валериан Тенебрис. Архимаг Тринадцатой Тени.

— Да! Да, это я!

— Этот Страж считает подобное невозможным. Ты должен быть мёртв. Уже как две тысячи лет.

Этот Страж… она себя так называет? Необычно, ну да ладно.

Сущность говорила короткими рублеными фразами. Впрочим, также общалась и сама Астерия, особенно в бою.

— Я вернулся. Это… это долгая история. Но сейчас это неважно, я пришёл помочь твоему потомку, Артемии. Она в ловушке собственного страха, и я хочу её освободить.

Страж опустила меч. Она смотрела на меня всё тем же пустым взглядом, и я не мог понять, верит она мне или готовится к новой атаке.

— Ты не изменился, — произнесла она наконец. — Всё такой же, как в воспоминаниях Этого Стража. Врываешься, ломаешь, пытаешься спасти всех подряд.

— Это моя работа.

— Нет. Это твоя болезнь.

Астерия-Страж отступила на шаг. Кристаллический меч растаял в её руке, превратившись в облачко розовой пыли.

— Этот Страж понял. Ты хочешь спасти девочку, — сказала она. — Но ты не понимаешь, что её держит.

— Я всё понимаю. Родовой Дар активировался в момент опасности и создал защитный кокон.

— Ты ничего не понял. Чтобы разрушить кокон, нужно устранить страх. Вместе с ее душой.

Я нахмурился.

— Не понял… В каком смысле?

Астерия-Страж молча поманила меня и пошла прочь. Я последовал за ней. Коридоры расступались перед ней, стены раздвигались, открывая путь. Через пару секунд мы оказались в небольшой кристаллической пещере, в центре которой парила светящаяся сфера.

Она обернулась ко мне.

— Ты хочешь знать, как спасти её? Тогда Этот Страж расскажет историю. Историю Астерии.

Я молча кивнул.

— Когда Астерии было восемь лет, — начала Страж, — Её Дар впервые проявился. Так же, как у этой девочки. Кристаллизация от страха. Астерия заточила себя в алмазную клетку и не могла выбраться.

— Я не знал этого, — признался я. — Хотя, однажды в разговора Астерия на это намекнула.

— Никто не знал. Это семейная тайна. — Её голос оставался ровным, лишённым эмоций. — Родители были в отчаянии. Они перепробовали всё. Целителей, менталистов, даже демонологов. Ничего не помогало. И тогда…

Она замолчала.

— Тогда что?

— Они применили ритуал. Древний, запретный ритуал, который выжигает способность чувствовать страх.

Я похолодел.

— Что?

— Это сработало. Кристалл распался. Девочка вышла на свободу. — Этот Страж повернулась ко мне, и в её пустых глазах не было ничего. Совсем ничего. — Но вместе со страхом исчезло всё остальное. Любовь. Радость. Привязанность. Горе. Всё, что делает человека человечным.

Меня словно ударили под дых.

— Да нет… — я нахмурился. — Это бред. Я знал тебя! Мы сражались вместе годами! Ты смеялась над шутками Грома, ты плакала, когда погиб Эльвин, ты…

— Астерия с самого детства училась искусно притворяться.

Её слова падали как тяжелые камни.

— По настоянию родителей она изучала эмоции людей. Их мимику, жесты, интонации. И копировала. Очень тщательно, очень точно. Судя по твоему удивлению… — она чуть склонила голову, — … у нее действительно неплохо получалось.

Я стоял, не в силах пошевелиться. В голове всплывали воспоминания. Фрагменты, мелочи, странности, на которые я никогда не обращал внимания.

Как Астерия смотрела на чужое горе, словно изучая его. Как она иногда задавала немного неуместные вопросы: «Почему ты плачешь? Что ты чувствуешь?» Как её смех всегда звучал на долю секунды позже, чем у остальных, словно она сначала обдумывала ситуацию, а потом решала, что нужно засмеяться.

Как однажды, после страшной битвы, когда мы похоронили половину отряда, она спросила меня: «Это больно, да? Терять тех, кого любишь?» И я тогда подумал, что она просто пытается справиться с горем по-своему.

А она… просто не понимала? Не могла понять?

— Прости меня, Валериан, — произнесла Астерия-Страж. — Я никогда не могла по-настоящему разделить с тобой и другими нашими товарищами радость и горе. Я только притворялась.

Куда-то исчезло обращение «Этот Страж»… Теперь она говорила от первого лица.

В голове снова прокрутился наш старый разговор с Артемией. Тогда она, кажется, впервые дала мне намек:

«Тебе лучше не знать, Валериан. Правда. Лучше не знать. Но если вдруг со мной такое снова произойдет…».

«То?»

«То лучше просто оставь меня как есть. Внутри кристалла. Не пытайся меня спасти. Спасение… того не стоит».

Я сжал кулаки. Деревянные пальцы заскрипели.

— Нет, — сказал я. — Я отказываюсь в это верить. Я видел, как ты сражаешься! Я видел огонь в твоих глазах! Такое невозможно подделать!

— Огонь? — она чуть склонила голову. — Возможно. Агрессия и боевой азарт были единственными эмоциями, которые ритуал не смог полностью уничтожить. Или, возможно, я просто научилась симулировать их лучше остальных.

Я молчал. Не знал, что сказать.

— Но всё это неважно, — продолжила она. — Я давно мертва. Важно другое. Чтобы открыть кристалл, нужно отключить страх. Нужно убить её эмоции. Так же, как убили мои.

В её руке появился предмет. Потрёпанный плюшевый медведь с одним глазом-пуговкой. Сударь Мишка.

— Внутри этой игрушки я спрячу заклинание. То самое заклинание, которое применили ко мне. Оно разрушит кристаллическую тюрьму. Спасёт Артемию.

Она протянула медведя мне.

— Но убьёт её душу, — закончила она. — Сделай это, Валериан. Спаси её тело ценой души. Это единственный путь. Иначе кристаллическое проклятие рано или поздно убьет ее.

Я смотрел на игрушку. На её пуговичный глаз, который, казалось, смотрел на меня с немым укором. На потёртую ткань, на неловко заштопанный шов на животе.

А потом я вспомнил Арли. Маленькую, вредную, меркантильную Арли, которая тысячу раз рисковала жизнью ради меня. Вспомнил Синту, которая гладила бессознательную подругу металлическими пальцами. Вспомнил, как Кара распушила перья от радости, когда я похвалил её первый полёт.

Мои создания. Мои куклы, которые обрели душу.

— Нет, — сказал я.

Астерия-Страж не удивилась.

— Нет?

— Я создаю кукол, которые обретают душу. — Мой голос был твёрдым. — Я не буду превращать живую девочку в куклу.

— Тогда она умрёт, — ровным голосом произнесла Астерия. — Рано или поздно кристаллический плен её убьёт. Она уже слабеет. Её жизненная сила утекает, питая защиту. Ещё несколько недель, в лучшем случае месяцев, и от неё останется только высохшая оболочка.

Я взял медведя. Повертел его в руках, чувствуя пульсацию заклинания внутри. Тёмного, жуткого, отвратительного заклинания.

— Должен быть другой способ.

— Нет.

— Есть. Всегда есть.

Мир вокруг начал дрожать. Отпущенное мне время истекало. Сила Альвора истощалась, моя связь с ментальным пространством слабела.

Я бросился к Артемии. Она всё так же сидела в углу, сжавшись в комочек. Слёзы текли по её щекам.

— Малышка, — я присел перед ней. — Я знаю, ты меня не видишь. Не слышишь. Но я оставлю тебе подарок. Маленькую ниточку. Когда станет совсем страшно, просто потяни за неё.

Я выпустил Нить Души. Тончайшую, едва заметную серебристую паутинку. Она скользнула к девочке, коснулась её руки…

И Артемия её увидела!

Её глаза расширились, девочка смотрела на серебристую ниточку, как на чудо. Её маленькие пальчики потянулись к ней, схватили, сжали в кулачке.

— Что… что это? — прошептала она.

Мир вокруг начал рассыпаться. Кристаллические стены трескались, распадались на осколки.

— Это обещание, — успел сказать я, прежде чем меня выбросило из сна.

— Дядя Валера! — сквозь звон осколков я разобрал ее голос…

Реальность навалилась на меня всей тяжестью. Звуки и запахи пробились даже через примитивную сенсорику марионетки. Я ощутил холод кристаллов под коленями, услышал тяжёлое дыхание Альвора за спиной и слабое гудение защитных контуров.