— Гномик, — произнес я тихо и четко, глядя в бездну его глаз.

— 「Д а… Х о з я и н? 」

— Найди их всех. Тех, кто писал комментарии и рисовал картинки. Найди их серверы. Найди их счета и их грязные тайны.

Я сделал паузу, чувствуя, как урчит внутри меня Шестая Тень, предвкушая великую охоту.

— Ты голоден?

— 「О ч е н ь… О ч е н ь…」 — прошелестел он, и экран пошел трещинами.

— Тогда ешь, — я улыбнулся, и эта улыбка была страшнее, чем оскал демона. — Фас.

Экран планшета вспыхнул черным светом, поглощая свет в радиусе метра. Гномик издал вопль восторга — жуткий, визгливый, искаженный помехами — и исчез в глубинах сети.

Экран погас. Кристал задымился от перегрева.

— Что… что ты наделал? — прошептала Элис, побелевшими губами. — Ты хоть понимаешь…

— Знаю. Я выпустил кракена, — ответил я, поворачиваясь к жене.

Я снова обнял Лиру, чувствуя, как ее дрожь постепенно утихает.

— Все кончено, родная, — сказал я ей, гладя по рыжим волосам. — Идем домой. Завтра утром ты проснешься в другом мире. В мире, где никто больше не посмеет сказать о тебе ни одного плохого слова. Потому что они будут слишком заняты спасением собственных шкур.

— Правда? — она подняла на меня заплаканные глаза, в которых теплилась робкая надежда.

— Слово Архимага… кхм… слово мужа.

Я посмотрел на Арли. Марионетка сидела на столе рядом с дымящимся планшетом и выглядела необычно серьезной. Ее уши были прижаты, хвост не шевелился.

— Арли, — бросил я. — Мониторь сеть. Мне нужен полный отчет о разрушениях к завтраку.

— Есть, босс, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — Но, кажется… Сети в Аргентуме сегодня не будет.

Подземелья башни «Голем-Пром» не значились ни на одной официальной карте Аргентума. Для налоговой инспекции здесь располагался скучный архив, склад списанного инвентаря и бойлерная. Но для посвященных это было сердце Департамента Информационных Операций. Место, где репутации рождались, проживали короткую, мучительную жизнь и умирали в корчах.

Всё для того, чтобы удобрить собой почву для роста акций корпорации.

Заправлял здесь Магистр Кассиан Гнилоуст, некромант с пятивековым стажем и действующей лицензией на посмертное существование. Он бесшумно скользил между бесконечными рядами столов. Полы его дорогого, сшитого на заказ черного сюртука шелестели, задевая углы мониторов. Тихо поскрипывали суставы, давно забывшие тепло живой плоти.

Как и Валериан, Кассиан искренне ненавидел современный мир.

Пятьсот лет назад он был известен как Бич Северных Пустошей. Легенда, которой пугали непослушных детей и впечатлительных девиц. Он поднимал костяных драконов одним движением брови (тоже костяной). Целые города вымирали от чумного поветрия просто потому, что ему не нравился вкус местного эля. Это был масштаб, это был стиль!

А теперь? Теперь он Старший Менеджер по работе с негативом.

Иногда Кассиан ловил себя на мысли, что лучше бы его тогда сожгли на костре…

— Работаем, рабы, солнце еще высоко, хоть вы его и не видите, — проскрежетал он, проходя мимо сектора «Светская Хроника». — Смена не закончена, отдохнете в гробу. В самом буквальном смысле этого слова.

За столами сидели не люди, а зомби. Свежие, качественно забальзамированные трупы. Все пропитаны дорогими алхимическими составами, чтобы пальцы не отваливались от постоянного стука по рунным клавиатурам. Из их затылков тянулись толстые, пульсирующие маной кабели, уходящие в потолок к центральному Магическому Серверу.

Это была гордость и боль Кассиана. Кладбище-Ферма «Гнилые Помидоры», самая эффективная, дешевая и беспринципная сила в медиа-пространстве Аргентума.

Кассиан притормозил у сектора Элитных Операторов, где трудились лучшие кадры: покойники с сохраненными голосовыми связками и остатками когнитивных функций. Они умели проходить голосовые капчи и даже вести примитивные диалоги в комментариях, не скатываясь в бессвязное мычание. Каждый такой труп стоил как небольшой загородный особняк. Но корпорация понимала, что качественный хейт требует вложений.

Оператор номер 404, бывший мелкий чиновник, скончавшийся от передозировки взяток, вдруг замер. Его руки зависли над рунами ввода. Кассиан поморщился: опять сбой в мотивационных контурах, вечная проблема бюджетной некромантии.

— Ленивая падаль, — беззлобно прошипел некромант.

В его руке соткалась из воздуха «Плеть Повиновения», эфирный хлыст, сплетенный из боли и чистой некротической энергии. Короткий замах, свист…

Призрачная Плеть прошла сквозь плечо зомби, не повредив казенный пиджак. Удар пришелся прямо по остаткам души, привязанной к телу. Зомби дернулся, из горла вырвался сухой хрип. Пальцы снова застучали по панели с удвоенной скоростью, выбивая строки ненависти: «Ты уродина», «Отписка», «Позор рода», «Твой муж — мошенник с комплексом Пиноккио».

— Вот так, — удовлетворенно кивнул Кассиан. — Ненависть должна течь рекой. Лиринэль платит нам за объемы, а не за творческий кризис.

Он продолжил обход, погруженный в мрачные мысли о деградации профессии. Раньше некромантия была симфонией смерти, танцем на грани бытия. Ныне Великое Таинство Смерти превратилось в SMM-сервис по доставке оскорблений. Однако витальная энергия для поддержания собственного бессмертия стоила неприлично дорого. А «Голем-Пром» платил щедро и, что важно, без задержек.

Внезапно по залу прошла странная рябь. Это было не дуновение ветра (здесь работала замкнутая система вентиляции) и даже не магическое возмущение. Скорее цифровая судорога системы.

Светильники под потолком, обычно заливавшие зал ровным могильно-зеленым светом, нервно мигнули. Кристаллы и руны на столах операторов запульсировали в пугающе аритмичном темпе.

Кассиан остановился, опираясь на трость с набалдашником в виде черепа ворона. Его мертвые глаза, затянутые бельмами, прищурились.

Один из секторов, отвечавший за распространение слухов о финансовой несостоятельности Ван Клефа, внезапно прекратил работу. Зомби замерли, сотня рук повисла в воздухе, словно марионетки, которым разом обрезали нити.

— Саботаж? — проворчал Кассиан, постукивая тростью. — Эй, вы, куски гнилого мяса! Перезагрузить мозжечки, живо!

Мертвецы дернулись, их пальцы снова опустились на клавиатуры. Но текст, который начал появляться на экранах, заставил древнего некроманта поперхнуться. Вместо привычных гадостей на мониторах расцветали фразы, от которых проблевался бы любой уважающий себя темный маг:

«Котики — это счастье».

«Рецепт вишневого пирога: возьмите три стакана муки и щепотку любви…»

«Извините нас, мы больше не будем злыми, честно-честно».

«Любите маму, мама хорошая».

— Что⁈ — Кассиан подскочил к ближайшему зомби и впился взглядом в экран. — Какой еще пирог с любовью⁈ Вы должны писать, что у нее ноги кривые и душа черная!

Зомби медленно, со скрипом шейных позвонков, повернул голову к хозяину. Его челюсть отвисла, и из горла вырвался звук, похожий на мурлыканье простуженного трактора:

— Ко-о-отики…

— Взлом, — констатировал Кассиан, посерьезнев. — Конкуренты шалят?

Ну или эти идиоты-бальзамировщики опять сэкономили на формалине. Такими темпами у персонала мозги потекут прямо на клавиатуры.

Он быстрым шагом направился к Управляющему Узлу, гигантскому черному черепу, установленному на возвышении в центре зала. В его глазницах горели рубины, служащие точками доступа к коллективному разуму фермы-кладбища.

— Спокойно, гнилушки мои, — прохрипел некромант, по-хозяйски постучав костяшками по черепу, словно проверял спелость арбуза. — Перезагрузимся, забудем про котиков и вспомним, что мы вообще-то прокляты. А то ишь, расслабились! Вернемся к страданиям, коллеги, к страданиям!

Он начал читать заклинание «Саван Власти», вливая свою темную, тяжелую ману в сеть. Руны на черепе вспыхнули. Волна некротической силы прокатилась по залу, вычищая мозги зомбакам и возвращая их к заводским настройкам чистой ненависти.