— Вермонт, вы слишком драматизируете. Ван Клеф — это просто новая забава моего дяди Альвора. У старика поехала крыша после истории с дочерью. Вот он и нянчится с этим выскочкой, как с бродячим щенком. Это временно. Дайте ему наиграться, он сам выбросит игрушку.

— Ваш дядя дал ему грамоту неприкосновенности! — Кромвель подался вперёд, сверля Виктора взглядом. — Это прямой плевок в лицо Совету Директоров! Прямой удар по нашим интересам! Или род Астерия решил выйти из корпорации и начать войну?

Виктор лениво поднял руку, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Дядя сентиментален. Но, поверьте… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то холодное и острое, — … скоро политика Рода изменится. Определённые процессы уже идут.

Он не стал уточнять, какие именно процессы и кто их запустил. Но все в зале прекрасно знали, что за спиной Виктора стоит его отец, князь Карл. Ходили слухи, что его амбиции идут куда дальше, чем может позволить себе младший брат с жалкой четвертой Тенью.

— Впрочем, — Виктор повернулся к Рудольфу, и его тон стал чуть жёстче, — вы лучше обратите внимание на нашего уважаемого исполнительного директора. И его мутные схемы.

Рудольф дёрнулся, как от укола.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду Бездну, Рудольф, — Виктор улыбнулся, и эта улыбка могла заморозить заживо. — Ван Клеф предъявил Совету Мэрии запись. Голос Бездны, транслируемый через нашу инфраструктуру. Вы говорите «саботаж», «неизвестные силы»… Но не слишком ли удобно? — он обвёл взглядом присутствующих. — Кто именно заказал ту «калибровку частот»? Кто нанял мастера Зубера? Кто одобрил бюджет?

По залу прошёл нервный шёпот. Директора переглядывались, как крысы, почуявшие ловушку.

— Если этим заинтересуются Инквизиторы и начнут полноценное расследование… — Виктор сделал паузу, позволяя обдумать свои слова. — У «Голем-Прома» возникнут проблемы, которые не решить ни деньгами, ни связями. У всех нас.

Кромвель, почуяв кровь, тут же ухватился за эту нить.

— Младший Астерия прав! — он развернулся к Рудольфу, и его глаза хищно блеснули. — Рудольф, давайте без масок. Вы лично санкционировали использование сигнала Бездны, верно? Ваши люди, ваш бюджет, ваша ответственность. Если Инквизиция решит копнуть глубже…

— Замолчите! — Рудольф ударил указкой по столу. Она сломалась с сухим треском. — Я даже слышать не хочу этой грязи! Вы… вы смеете обвинять благородный род Штальберг⁈ Я потратил состояние на защиту интересов этой корпорации! Я вложил собственные средства! А вы, Кромвель, сидите здесь, в кресле, в которое никогда бы не попали без протекции моего отца, и тычете в меня пальцем⁈

— О, вот как? — Кромвель прищурился. — Забавно. А я-то думал, что сижу здесь благодаря акциям, купленным за деньги моего рода.

— Это дуэль! — прорычал Рудольф.

— Ой ли? — Кромвель заухмылялся. — Вы хотите дуэли посреди Совета Директоров? Как романтично. И как не вовремя.

— Хватит! — рявкнул барон Гельмут, тучный промышленник, отвечавший за логистику и коммерческий флот. — Вы оба ведёте себя как мальчишки! Пока вы меряетесь причиндалами, наши акции летят в пропасть!

— И я потеряла двух крупных клиентов за эту неделю! — добавила баронесса Штернхольц, глава отдел продаж.

— А пресса? — подал голос худощавый эльф с холодными глазами, виконт Лиринэль, ответственный за связи с общественностью. — Каждый день нас мешают с грязью!

Зал загудел. Голоса наслаивались друг на друга, как волны прибоя: обвинения, оправдания, требования, угрозы. Каждый хотел перекричать другого, каждый был уверен, что именно его проблема самая важная.

И в этот момент воздух в центре стола дрогнул. Лёгкое искажение тронуло пространство, похожее на марево над раскалённым камнем. Графин с водой, стоявший в центре, тихо звякнул. Иллюзии мигнули.

А потом прямо из воздуха, из ниоткуда, на полированную поверхность чёрного мрамора шагнула маленькая фигурка.

Фарфоровая кукла ростом чуть больше полуметра. Мальчик лет семи-восьми с ангельским личиком: золотые кудри, огромные голубые глаза, розовые щёчки и пухлые губки, сложенные в вечную полуулыбку. На нём были брюки-шорты и безупречно скроенный фрак в миниатюре: чёрный, с белоснежной манишкой и крохотным монокль-цепочкой. В петлице застыла живая роза, алая, как капля крови.

Архимаг Михаил. Князь Златогорский. Десятая Тень. Генеральный директор корпорации «Голем-Пром».

Зал замер. Мгновенно, абсолютно, как по команде дирижёра. Кромвель, секунду назад брызгавший ядом, вжался в кресло. Рудольф, уже готовый к дуэли, опустил обломок указки. Даже Виктор Астерия перестал крутить ручку, выпрямил спину и сел ровно.

Маленькая кукла деловито отряхнула невидимую пыль с рукавов фрака. Её фарфоровые ботиночки громко цокали по мрамору стола — цок, цок, цок — и этот звук в гробовой тишине казался оглушительным.

— Прошу прощения за опоздание, господа, — произнесла кукла.

Голос был детским, высоким, чуть скрипучим, как у старинной музыкальной шкатулки. И абсолютно, леденяще спокойным.

— Навещал одного старого друга времен академии. Точнее, его гробницу. Забавно, как быстро летит время, когда ты бессмертен.

Михаил Златогорский дошёл до стопки отчётов, которые Рудольф разложил перед своим местом. Голографические графики услужливо подсветили цифры.

Кукла остановилась. Голубые глаза скользнули по бумагам. Фарфоровое лицо не изменилось — оно и не могло, будучи керамикой, — но от маленькой фигурки вдруг повеяло таким холодом, что ближайший графин с водой покрылся инеем.

— Минус семь процентов, — произнёс Михаил.

Он поднял фарфоровую ножку и пнул стопку отчётов. Бумаги разлетелись веером, плавно планируя на пол.

— Семь. Процентов. — Каждое слово падало в тишину отдельным камнем. — Рудольф, ты знаешь, сколько это в золоте?

Рудольф открыл рот, чтобы ответить.

— Не отвечай. Это был риторический вопрос. — Михаил развернулся на каблучках, и полы его крохотного фрака взметнулись. — Я мог бы купить на эти деньги небольшое королевство. Заселить его послушными големами. Объявить себя монархом и жить припеваючи. Вместо этого я трачу время на то, чтобы нянчиться с вами. И что я слышу, войдя в этот зал?

Он обвёл присутствующих взглядом немигающих голубых глаз.

— «Дуэль», — процитировал Михаил. — «Раздавить». «Уничтожить». «Несчастный случай».

От него донесся звук, будто кто-то цокнул языком.

— Фи. Как грубо. Как вульгарно. Мы не гильдия убийц, господа. Мы корпорация. Крупнейшая корпорация Восточных Пределов. И вести себя должны соответственно.

Михаил развернулся к Кромвелю и зашагал к нему по столу. Цок-цок-цок. Кромвель невольно отодвинулся вместе с креслом.

— Граф, — Михаил остановился прямо напротив него. Даже стоя на столе, кукла едва доставала Кромвелю до подбородка. Но смотрела она сверху вниз. Каким-то необъяснимым образом, но сверху вниз. — Вы предлагаете физическое устранение? Подстроить несчастный случай? Какая прелесть. А вы подумали о последствиях?

Кромвель сглотнул.

— Убить Личного Мастера-Артефактора Рода Астерия, — продолжил Михаил, загибая крохотные фарфоровые пальчики. Суставы тихо поскрипывали. — Значит объявить войну Восточному Пределу. Восточный Предел — это зерно, руда, пушнина и двадцать процентов наших поставок. Война — это мобилизация, это разрушенные торговые пути, это паника на биржах. Акции рухнут на дно. Мы потеряем не семь процентов, а все семьдесят. — Он наклонил фарфоровую голову. — Вы хотите гражданской войны, граф? Или вы просто не умеете считать?

— Меня неправильно поняли, — Кромвель поднял руки. — Я вовсе ничего такого не имел в виду. Я лишь…

— Вы лишь озвучили то, что подумали все за этим столом, — отрезал Михаил. — За что я вам даже благодарен.

Он развернулся и зашагал обратно по столу. На полпути к нему подлетел дрон-марионетка, которого никто не заметил раньше: безликий слуга в сером комбинезоне, с абсолютно гладким лицом без глаз рта и ног. Летающий голем-камердинер.