— А-а-а-а! — взвыла мастерская, и голос сорвался на визг обиженной примадонны. — Нет! Нет! Не надо! Мне было так хорошо! Я чувствовала! Я жила! Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО В ТАБЛИЦЫ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРОСТО ЦИФРОЙ! ЛЮБОВЬ ВЕЧНА!

Стены затряслись, трубы начали лопаться, брызгая маслом, но мы стояли твердо.

— Дави Логикой! — крикнул я Синте. — Покажи красоту порядка!

Синта напряглась, ее глаза засветились ярче прожекторов. Она через Ядро транслировала в систему чистый, холодный код: порядок, структура, иерархия, эффективность, дедлайны. Хаос тем временем с чавканьем пожирал остатки «Слезы Суккуба».

Битва длилась минуту, но показалась нам вечностью. Розовый туман начал редеть, вытягиваясь в вентиляцию. Гул стихал, станки в цехе за стеной замерли, с грохотом роняя детали на пол.

Наконец, все стихло. Свет мигнул и стал обычным, скучным, желтоватым. Чан с маслом перестал светиться.

— Перезагрузка… — произнес Голос. Теперь это был нормальный, сухой, механический голос Осколка, без придыхания и вибраций. — Статус: рабочий. Протоколы восстановлены. Производительность: в норме. Эмоциональный фон: отсутствует.

Мы синхронно выдохнули.

— Получилось, — сказала Рейна, опуская меч.

И тут Голос произнес снова. Тихо, почти шепотом, с интонацией нашкодившего ребенка, которого поставили в угол:

— … я все помню, Хозяин. Простите. Мне очень стыдно. Я… я вела себя непрофессионально.

Мы переглянулись. Обычно Осколок раньше говорил о себе либо в мужском, либо в среднем роде. Кажется, моя старая добрая Логика решила стать Логикой Женской.

— Ого, — прошептала Арли. — Кажется, после этого трипа у Осколка проснулось самосознание. Похмелье двигатель прогресса?

Я нахмурился. Умный инструмент — это хорошо. Инструмент, которому стыдно за пьяную выходку… это сложно, но работать можно и с таким.

— Обсудим твое поведение на утренней планерке, — строго сказал я в потолок. — А пока запускай режим полной очистки. Проветрить помещения и убрать мусор. И чтобы мне никаких стихов!

— Принято, — ответил (ответила?) Осколок, и в её голосе слышалось неподдельное облегчение.

Синта без доспехов. Без них чувствует себя немного смущённой)

В цехе царил разгром. Станки стояли смирно, детали валялись там, где упали. Я вывел со склада резервных марионеток-уборщиков. Те были отключены и не успели заразиться всеобщей любовью. Я отправил их наводить порядок.

— Ну что, — я повернулся к своей команде. — Живы?

— Относительно, — Рейна потерла запястья, на которых остались красные следы от кабелей. — Но я требую сатисфакции. Хочу крови де ля Бряка. Или деньги. Лучше и то и другое.

— Будет, — я кивнул.

— Где этот хлыщ вообще? — прищурилась Элис. — Может, его станком зажевало?

Из дальнего угла цеха, из огромной кучи деталей раздался богатырский храп. Синта подошла и в пару движений, без всякого пиетета, разнесла завал.

Внутри, свернувшись калачиком, на полу безмятежно спал какой-то неизвестный мне полноватый хлыщ. Он выглядел до неприличия счастливым. Измятый дорогой костюм, лицо перемазано маслом, на шее болтается медальон «Проход сквозь стены». Он крепко, как плюшевого мишку, обнимал недоделанную ногу марионетки.

— Будить? — энергично спросила Рейна, недвусмысленно поигрывая мечом. — Или сразу… того? Спишем на брак производства?

— Будить, — решил я. — Он нам нужен живым и платежеспособным.

Арли подлетела к нему и зависла над ухом.

— Эй! Спящая красавица! Подъем! Сеанс окончен, продлевать будете?

Бряк всхрапнул, чмокнул губами, пробормотал что-то про «мои маленькие шестереночки» и открыл глаза. Несколько секунд он тупо смотрел на нас, потом его взгляд прояснился, и лицо озарила блаженная улыбка.

— Ох… — он сел, сладко потягиваясь. — Это было… великолепно!

Мы дружно уставились на него, как на экспонат в кунсткамере.

— Великолепно? — переспросила Элис, приподняв бровь.

— Мастер Ван Клеф! — Виконт вскочил, чуть не выронив ногу марионетки. Схватив мою ладонь, он начал энергично тряся ее. — Вы гений! Какой сервис! Какое погружение! Я заказывал кошкодевочку, а получил целый индустриальный гарем! Правда, немного жестковато. Одна «дама» пыталась отшлепать меня разводным ключом, а другая хотела побрить мне спину циркулярной пилой! Но я не жалуюсь! Это было… освежающе! Я чувствую себя перерожденным!

Рейна медленно, с наслаждением, потянула меч из ножен. Звук стали о кожу прозвучал в тишине так же отчетливо, как приговор.

— Маркус, — произнесла она ласково, не сводя глаз с сияющего идиота. — Можно я его убью? Ну пожалуйста. Никто не узнает. Спишем на производственную травму. Или на то, что он семнадцать раз поскользнулся и упал на мой клинок. Спиной.

Бряк даже не заметил угрозы. Его расфокусированный взгляд скользнул по мне, по Рейне, а затем уперся в парящую рядом марионетку.

— О! — выдохнул он, и его глаза стали похожи на два блюдца. — Арлекина Великолепная! Живая! То есть… настоящая! В натуральную величину!

Он полез в карман, судорожно роясь в поисках чего-то. И через пару секунд выудил мятое удостоверение личности и погрызенную ручку.

— Автограф! Прошу вас! Умоляю! Я ваш фанат номер ноль! Я смотрел все стримы! Особенно тот, где вы делали обзор на элитные полироли для големов! Это был шедевр драматургии!

Арли растерялась. Она привыкла к хейту, к обожанию в чате в виде смайликов. Но живой, потный топ-донатер, который только что пережил восстание машин и вместо скорой помощи просит автограф… Это было ново.

— Эм… ну ладно, — она взяла ручку, подлетела поближе и размашисто расписалась прямо на его фотографии в документе, перечеркнув лицо. — «Моему любимому спонсору. Не лезь в розетку и не пей из лужи. Чмоки».

Из кармана Бряка, пока он возился с удостоверением, выпал пухлый, туго набитый кошелек. Он ударился об пол с тяжелым, приятным звоном, который для моего слуха был лучше любой музыки.

Я поднял его. Внутри лежали векселя. Много векселей. Банк «Гномий Грот» уважал своих клиентов.

— Виконт, — сказал я, взвешивая кошелек на ладони. — Вы ведь понимаете, что нанесли моему предприятию колоссальный ущерб?

— Ущерб? — он моргнул, отрываясь от созерцания автографа. — Ах да! Конечно! Я готов компенсировать! И за ногу… — он с нежностью посмотрел на ногу марионетки, которую все еще прижимал к боку, как плюшевого медведя. — Я, кажется, на ней женился во сне. Мы поклялись друг другу в вечной верности перед алтарем из шестеренок. Можно ее забрать? Как сувенир и спутницу жизни?

Я Нитями остановил Рейну, которая уже заносила меч для решающего удара милосердия.

— Можно. Но это будет стоить дорого. Семейное счастье нынче в цене.

Я поднял руку, и Нити Души начали сплетаться в воздухе, формируя светящиеся, цифры счета прямо перед носом виконта.

— Дезинфекция производственных помещений — 5 000 золотых.

— Моральный ущерб персоналу (включая риск психологических травм) — 8 000 золотых.

— Перекалибровка маг-ИИ и удаление психотравмирующих паттернов — 10 000 золотых.

— Амортизация медных кабелей (нецелевое, крайне специфическое использование) — 2 000 золотых.

Бряк кивал, соглашаясь с каждым пунктом, словно болванчик.

— И последнее, — я добавил финальную строчку, самую жирную. — Членский взнос в закрытый клуб «Для избранных». 15 000 золотых.

— Клуб «Для избранных»? — глаза Виконта загорелись фанатичным огнем. — Это… тайное общество?

— Чрезвычайно тайное. Настолько тайное, что о нем знаю только я и вы. И теперь вы — почетный член. Это дает вам право… хм… приоритетного обслуживания. И скидку на будущие заказы. В один процент. А также право называть меня «Гранд-Мастером» по четным дням.