Я аккуратно поместил туда Сударя Мишку. Подключил магистрали маны. Соединил контуры Хаоса и Витальности с плюшевым носителем.

— Арли, запускай диагностику.

— Есть, босс! — Арли, забыв про подпаленный хвост, подключилась к системе. — Потоки стабильны! Синхронизация… 10%… 40%… 80%…

Грудные пластины с тихим щелчком сомкнулись, скрывая медведя внутри. Шов исчез, словно его и не было. Теперь это была просто грудь маленькой девочки в нарядном платье.

— Синхронизация 100%! — объявила Арли.

Тело на столе вздрогнуло.

По «венам» побежало золотистое сияние Витальности, мгновенно впитываясь в искусственную кожу. Бледный пластик порозовел, обретая тепло и текстуру живой плоти. Грудная клетка поднялась и опустилась. Имитация дыхания, ненужная для жизни, но необходимая для вентиляции внутренних частей и спокойствия окружающих.

Ресницы дрогнули.

Медленно, очень медленно открылись глаза, огромные, фиолетовые. В их глубине, за радужкой, плясали крошечные искорки Хаоса. Они придавали взгляду то самое выражение, которое я помнил: смесь любопытства, озорства и осторожности.

Кукла несколько раз моргнула.

— Ой, — произнесла она. Голос был чистым, звонким, идеально модулированным. Никакого скрипа, никакого «плюшевого» дребезжания. Голосовой аппарат на основе мембран из горного хрусталя работал безупречно.

Артемия подняла руки (а это была уже она, я чувствовал, как сознание девочки полностью перехватило контроль над новой оболочкой через Мишку-Ядро). Посмотрела на свои пальцы. Изящные, с аккуратными розовыми ноготками. Сжала и разжала кулачки.

— У меня… есть пальцы! — восхищенно выдохнула она. — И они гнутся! И я чувствую… воздух!

Она провела ладошкой по поверхности стола. Я довольно кивнул. Руны сенсорики работали безупречно.

— Гладкий! Холодный!

Затем она резко села. Движение было слишком быстрым, смазанным — сервоприводы, запитанные от Хаоса, сработали мгновенно. Арли от неожиданности икнула и отлетела на пару метров назад.

— Ваше Высочество, — я шагнул вперед, поднимая руки в предупреждающем жесте. — Осторожнее. Тело новое, настройки еще не…

Договорить я не успел.

Артемия соскочила со стола. В ее представлении это был легкий, грациозный прыжок маленькой девочки. В реальности это было приземление боевого голема весом под шестьдесят килограммов (мифрил тяжелее костей), помноженное на импульс гидравлики и энергии Хаоса.

ХРЯСЬ!

Дорогой паркет из мореного дуба, переживший три поколения князей Астерия, взорвался щепками. Ноги девочки ушли в пол по щиколотку. По дворцу прокатилась волна вибрации, от которой звякнули инструменты на полках.

Артемия замерла, глядя на свои ноги, застрявшие в проломленном полу.

— Ой… — прошептала она. — Я сломала пол. Папа будет ругаться?

— Не будет, — успокоил я ее, мысленно подсчитывая смету на ремонт. — Мы скажем, что это термиты. Очень тяжелые, мифриловые термиты. Попробуй вытащить ноги. Только медленно.

Она потянула. С легкостью, с которой обычно выдергивают морковку из грядки, она высвободила ступни из плена, попутно выворотив еще кусок доски.

— Я сильная! — ее глаза загорелись восторгом.

— Слишком сильная, — пробормотал я. — Арли, пиши: «Снизить чувствительность приводов ног на тридцать процентов. Добавить компенсаторы инерции».

— Записала! — отозвалась Арли. Уверен, она уже тайком снимала происходящее (для личного архива, разумеется). — Хозяин, она сейчас напоминает мне боевого голема в костюме лоли. Это пугающе мило!

Артемия тем временем перевела взгляд на меня.

— Дядя Маркус! — радостно взвизгнула она. — Спасибо!

И бросилась обниматься. Я, как опытный воин, успел сгруппироваться. Выставил блок, напряг корпус и наложил магические щиты.

Это не помогло. Маленькие ручки обхватили меня поперек туловища. Я услышал, как затрещали мои собственные ребра из зачарованной древесины. Датчики давления в корпусе зашкаливали.

— Кххх… — выдавил я, чувствуя, как меня сплющивает. — Ваше… Высочество… легче… Это обнимашки… а не удушающий захват… анаконды…

— Ой, прости! — она тут же отпустила меня и отступила на шаг. — Я не хотела! Просто я так рада! Я больше не в камне! Я могу двигаться!

Я выпрямился, ощупывая себя изнутри Нитями. Пара трещин в грудной пластине, смещение позвонка. Жить буду, но ремонт потребуется.

— Все в порядке, — просипел я, вправляя плечо с тихим щелчком. — Просто запомни: ты теперь как герой из мифов. А герои должны быть нежными с обычными людьми. И с деревянными дядями тоже.

— Я герой? — она покрутилась на месте, и подол ее платья (настоящий шелк, никакой синтетики) взметнулся колоколом. — Как в книжках?

— Ага. Ты теперь княгиня-воин.

Мой взгляд упал на тяжелое бронзовое пресс-папье, лежавшее на краю верстака. Недолго думая, я схватил его и замахнулся.

— Лови! — крикнул я, отправляя пресс-папье в полет.

Это был тест. Опасный, но необходимый.

Артемия не испугалась. Она, кажется, даже не подумала. Ее рука метнулась вверх быстрее, чем глаз мог уследить. Хлоп! Тяжелая бронзовая болванка замерла, зафиксированная маленькими, но сильными пальчиками. Она поймала ее не глядя, на чистом рефлексе.

Хаос дал ей интуицию. Логика рассчитала траекторию. Витальность обеспечила плавность.

— Ух ты! — она подбросила пресс-папье и снова поймала его. — Оно легкое, как пушинка!

— Для тебя теперь все легкое, — сказал я. — Но помни: для других оно тяжелое. Не кидайся вещами в слуг. И в брата своего отца, князя Карла, тоже не кидайся. Хотя… нет, в него можно. Но только если никто не видит.

Арли захихикала.

— Хозяин, ты плохой педагог.

— Я учу выживанию.

В этот момент массивная дверь мастерской распахнулась. На пороге стоял князь Альвор. Он выглядел ужасно: одежда порвана в нескольких местах, на костяшках правой руки сбита кожа (видимо, об тот самый кристалл связи), глаза горят лихорадочным огнем. Он влетел в комнату, готовый крушить и ломать, все еще кипя от разговора с Иерархом.

— Маркус, ты закончил⁈ Мне нужно…

Он осекся. Посреди комнаты, в окружении стружки и обломков паркета, он увидел девочку.

Его дочь. Уже не статуя в кристалле, не плюшевый медведь с одним глазом. А живая (теоретически), красивая девочка в нарядном платье. Издалека от настоящей и не отличить.

Она повернулась к нему. Фиолетовые глаза засияли.

— Папочка!

Альвор пошатнулся, схватившись за косяк двери, словно земля ушла у него из-под ног. Вся ярость, вся боль, весь тот груз, который давил на него последние месяцы — все это отразилось на его лице в один момент.

— Артемия?.. — его голос дрогнул. — Это… это правда ты?

Девочка сорвалась с места.

— Осторожно! — крикнул я.

Но она уже бежала. Паркет трещал под ее ножками, оставляя цепочку вмятин, но она не обращала внимания. Она подбежала к отцу и с разбегу прыгнула ему на руки.

Альвор поймал ее.

Я напрягся, готовясь вмешаться, если приводы девочки снова сработают на полную мощность и сломают князю позвоночник. Но Артемия, словно почувствовав хрупкость живого человека, обняла его нежно, аккуратно. А может быть князя просто защитили его девять Теней.

Князь прижал ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы.

— Теплая… — прошептал он, и в этом шепоте было столько счастья, что у меня (фантомно) защипало в глазах. — Маркус… она теплая.

— Витальность, Ваша Светлость, — ответил я негромко и отвернулся. — Система терморегуляции и имитация сердцебиения. Она не будет холодной куклой. Для людей она всегда будет живой.

Артемия отстранилась и посмотрела на отца.

— Папочка, а Сударь Мишка теперь живет у меня в животике! — радостно сообщила она. — Дядя Маркус сделал ему домик! Я теперь никогда-никогда с ним не расстанусь!

Альвор поднял взгляд на меня. По его щекам текли слезы, и он даже не пытался их вытереть.