— И отзовете претензии к ИМП Ван Клеф? — вежливо уточнил Гнус, который уже что-то строчил в протоколе с мстительной улыбкой.

Рудольф посмотрел на меня. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть. Щедро приправленная страхом.

— Мы отзываем претензии. До выяснения обстоятельств. Это… техническая накладка.

— Компенсируете ущерб городу, а также моей мастерской за вынужденный ремонт и простой? — я приподнял бровь. — Сумма-то немаленькая выйдет.

— Да, — коротко произнес Рудольф, не меняя выражения лица. — Разумеется.

— Вот и славно, — я улыбнулся. — Рад, что мы разобрались.

Я повернулся к главе Совета, чувствуя, как напряжение в зале начинает спадать, сменяясь усталой скукой бюрократов.

— Господин председатель, — произнес я громко. — Раз уж источник проблемы идентифицирован и локализован, полагаю, мои дроны могут немедленно вернуться к патрулированию? Город не должен оставаться без защиты.

Председатель, тучный мужчина с лицом, напоминающим сдувшееся тесто, нервно промокнул лысину платком. Он переглянулся с коллегами, потом покосился на Рудольфа, потом на меня.

— Кхм… В свете открывшихся обстоятельств… — замялся он, перебирая бумаги. — Совет не может этого допустить.

— Простите? — я приподнял бровь.

— Ситуация нестабильна, сударь Ван Клеф. Ваши машины проявили… э-э-э-э… чрезмерную чувствительность. Пока мы не получим полные отчеты от следственной комиссии, пока не убедимся, что эфир чист, а ваши алгоритмы скорректированы под новые реалии… — Он что-то записал у себя в бумагах. — Вводится мораторий. Никакого патрулирования. Обязанности дронов временно возьмут на себя усиленные патрули городской стражи.

— Но дроны исправны! — возразил Гнус, хотя и без особого энтузиазма. — Изделия соответствуют всем городским ГОСТам безопасности! Это не вина производителя, что в ГОСТах не прописано… кхм… влияние Бездны.

— Это перестраховка, старший инспектор! — отрезал председатель. — Все дроны должны быть немедленно отозваны в мастерскую производителя. Они обязаны пройти полную диагностику и переоборудование. Мы требуем установить… э-э-э-эм… ограничители восприятия. Да. Чтобы впредь они не реагировали стрельбой на каждый чих в магическом поле

Я сжал кулаки. Переоборудование всей партии. Это простой и штрафы за срыв графика патрулирования, которые, несомненно, прописаны мелким шрифтом в контракте.

Краем глаза я заметил, как по лицу Рудольфа скользнула тень улыбки. Едва заметная, но ядовитая.

Его расчет оправдался. Да, он не уничтожил меня одним ударом, и ему самому придется несладко. Но кровушку он мне попортил знатно. Запрет на полеты — это удар по репутации, от которого трудно оправиться. Это финансовая яма, в которую мне придется вывалить остатки прибыли, чтобы переделать идеальные машины под новые стандарты Совета.

— Решение принято, — буркнул председатель. — Заседание закрыто.

Расходились в полной тишине. Никто не поздравлял меня, никто не жал руки. Чиновники спешили покинуть зал, словно он был заразен.

Я вышел на улицу. Ночной воздух казался особенно свежим после духоты зала Совета.

Арли выключила камеру.

— Хозяин… это было…

— Страшно?

— Ага. Когда ты включил запись… у меня мурашки по процессору пошли.

— У них тоже.

Внезапно связь-кристалл Арли запищал. Она замерла, вглядываясь в экран. Её уши печально поникли.

— Ой-ёй… — тихо протянула она.

— Что там?

— Отмены, — Арли подняла на меня расстроенный взгляд. — Три крупных заказа на элитных марионеток. Клиенты пишут, что «в свете последних событий» решили воздержаться. И еще два предзаказа на охранных псов… тоже минус.

— Паника, — констатировал я.

— Ага. Слухи расползаются быстрее, чем мы успеваем заливать опровержения. Народ не разбирается, кто там виноват, ты или рекламная вывеска. Они слышали только «дроны Ван Клефа взбесились». Репутация падает, хозяин. Кувырком, прям как гоблин с лестницы.

Удар был чувствительным. Деньги, на которые я рассчитывал для расширения производства, таяли на глазах.

Ко мне подошла Рейна.

— Ты понимаешь, что на этом «Голем-Пром» не успокоится? — она покачала головой. — Ты обвинил их в связи с Бездной.

— Я обвинил их в глупости, — поправил я, глядя вслед удаляющимся экипажам. — Глупость в этом мире прощают охотнее, чем злодейство. Они свалят всё на «неисправное оборудование», «неизвестных поставщиков», «ошибку персонала» или даже на «диверсию конкурентов». Рудольф сохранит лицо, но потеряет репутацию. А это, поверьте мне, рана, которая гноится годами.

— А мы сохраним контракт, — добавила Элис, выходя из тени колонн и зябко кутаясь в плащ. — Умно.

— Ну как сохраним… — я тяжело вздохнул, чувствуя, как адреналин отступает, уступая место усталости древнего старика в деревянном теле. — Вы слышали председателя. Никакого патрулирования до окончания расследования. Это мораторий. Мне придется потратить время и деньги на более продвинутую защиту для дронов. Как минимум придется накачать их Хаосом под завязку, чтобы они плевали на любые внешние сигналы.

Я посмотрел на ночной город.

Фонари и рекламные щиты не горели. Видимо, Рудольф уже отдал приказ вырубить сеть от греха подальше, чтобы никто не смог записать тот шепот еще раз. Аргентум погрузился в непривычную, плотную тьму. Но эта тьма была безопаснее того ядовитого «света», который лился на улицы час назад.

Ситуация складывалась… патовая. Мы выиграли битву, но нас загнали в окопы.

Думаю, пришло время форсировать события. Через месяц они придумают новую подставу. Подкупят еще кого-то, найдут новые лазейки в законах, призовут демона-юриста из девятого круга ада. Такого темпа борьбы я могу просто не вывезти. У меня банально кончатся деньги раньше, чем у графа кончится подлость.

Значит, надо менять стратегию. Перестать играть в обороне.

— Элис, — сказал я, поворачиваясь к виконтессе. — Ты же ведь сейчас какое-то там уполномоченное лицо Ордена при дворе рода Астерия?

— Консультант по вопросам магической безопасности, — поправила она с ноткой гордости. — А что?

— Ты можешь организовать мне приватную беседу с князем Альвором?

Элис споткнулась на ровном месте.

— С князем⁈ Маркус, ты в своем уме? После сегодняшнего скандала… Он, может, и проголосовал за тебя на тендере, но это не значит, что он пригласит тебя на чай! Он вообще никого не принимает, кроме ближнего круга.

— Мне не нужен чай. Мне нужны пять минут. Без протокола.

— Зачем?

— Чтобы предложить ему то, от чего он не сможет отказаться.

— Смелые планы для человека, который пять минут назад едва не лишился лицензии, — раздался голос за нашими спинами. Он прозвучал из густой тени колоннады, бархатный, спокойный и бесконечно опасный.

Мы развернулись как по команде. Рейна и Элис положили руки на эфесы мечей, Арли юркнула мне за спину.

Из темноты, цокая тростью по брусчатке, вышел граф Рудольф фон Штальберг. За его спиной, словно отделившись от ночи, выросли четыре фигуры. Не обычные охранники в ливреях. Это были профессиональные бойцы в матовых доспехах без гербов. Они двигались бесшумно, как дым, и от них веяло холодной угрозой.

— Граф, — я даже не пытался изображать вежливость. — Пришли лично проверить, как у меня настроение?

— Зачем же, — Рудольф остановился в пяти шагах. Его лицо в слабом свете луны казалось маской из бледного воска. — Я пришел поговорить. Без трибун, без криков толпы и без этих… — он брезгливо покосился на Гнуса, который семенил вдалеке, — … бюрократов.

— Нам не о чем говорить, — процедила Рейна.

— О, я так не думаю, — граф улыбнулся одними губами. — Маркус, ты произвел впечатление. Признаю. Твой трюк с записью… это было грязно, но эффективно.

— Кто бы говорил о грязи, граф, — фыркнула Элис.

— Я ценю эффективность, Маркус, — граф игнорировал моих спутниц. — Более того, я ее уважаю, даже если она направлена против меня.

— Ближе к делу, Рудольф. У меня ужин стынет, — заметил я.