Она умирала внутри. Ее самооценка, ее жизненная сила, завязанная на социальном одобрении, разрушалась под ударами хейта. Как стекло под молотком.

И в этот момент я почувствовал легкий укол Голода. Он почуял слабость источника. Древний, хищный инстинкт, который я давил в себе с момента пробуждения, поднял голову и облизнулся.

«Она слаба», — прошептал вкрадчивый голос в моей голове. — «Она больше не нужна. Она пуста. Выпей ее. Досуха. Забери остатки, пока они не рассеялись в эфире. Тебе нужна сила. Тебе нужно выжить. Это всего лишь батарейка».

Нет. Заткнись, тупая тварь.

Я — Валериан Тенебрис. Я — Архимаг. Я управляю силой, а не она мной. Я не чудовище, пожирающее своих близких.

Я с титаническим усилием разжал когти. Окружил себя слабым магическим полем, чтобы не запачкать платье жены. Шагнул к Лире и обнял ее. Осторожно, нежно, контролируя каждое движение, каждый магический импульс, чтобы случайно не начать тянуть из нее энергию.

— Тише, — сказал я ей на ухо, гладя по вздрагивающей спине. — Не читай это. Это не люди. Это боты. Мертвые души, цифры, запрограммированные лить яд. Их не существует.

— Но их так много… — рыдала она мне в плечо, пачкая мое промасленное плечо слезами и тушью. — Они говорят, что я пустышка… Что я никому не нужна… Что ты меня не любишь…

Элис и Рейна стояли молча, не смея пошевелиться. Они видели мое лицо. Они чувствовали, как изменился магический фон в помещении. Воздух стал плотным, тяжелым, насыщенным грозой.

Элис, несмотря на свою неприязнь к Лире, выглядела особенно потрясенной. Аристократка прекрасно понимала, что такое публичное унижение. Для нее потеря репутации была страшнее физической пытки.

— «Голем-Пром», — тихо, одними губами произнесла она. — Это почерк Лиринэля. Департамент общественных связей. Они называют это «протокол скунса». Залить врага грязью так, чтобы от него отвернулись все, даже собственные родители.

— Они бьют по самому слабому месту, — добавила Рейна, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. — Твари. Ударили по семье…

Лира с легким удивлением глянула в их сторону. Рейна и Элис смотрели на неё не как соперницы… а с сочувствием в глазах.

В этот момент из густой тени в углу цеха бесшумно выступила Синта. Она двинулась к нам, перемещаясь плавно и тягуче, совсем не по-машинному.

Лира, увидев краем глаза высокую металлическую фигуру с горящими янтарными глазами и кристаллическими волосами, вздрогнула и прижалась ко мне еще сильнее, пряча лицо.

— Маркус… Эта… эта штука…

Синта остановилась в метре от нас. Ее сенсоры сканировали Лиру с пугающей дотошностью. Я подключился к ее логам через Нить Души.

[Объект: Жена Хозяина.]

[Уровень угрозы: Нулевой.]

[Психологическое состояние: Критическое. Разрушение эмоционального контура. Статус: «Разбитая кукла».]

[Анализ базы данных Фантома: Объект классифицируется как «Гражданский». Гражданских не устраняют. Гражданских… защищают? Или используют как заложников? Нет. Приоритет защиты.]

[Ошибка. В базе данных нет протокола утешения. Поиск решения…]

[Найдено: Паттерн «Забота». Источник: База данных Наблюдения за Создателем.]

Синта медленно, с неестественной для боевой машины грацией, подняла руку. В ее металлических пальцах покачивался… кусок чистой ветоши. Тот самый, которым я обычно протирал оптику перед тонкой работой.

Она протянула тряпочку Лире. Видимо, хотела, чтобы та вытерла глаза. Та озадаченно уставилась на подношение.

— Бери, — мягко сказал я жене. — Она хочет помочь. Она не обидит.

Лира, всхлипывая, несмело протянула руку и взяла ветошь.

— Спасибо… — прошептала она, глядя на марионетку с смесью страха и удивления.

Синта склонила голову набок, как любопытная птица. Потом сделала странное, дерганое движение рукой — неуклюже попыталась погладить Лиру по плечу. Но остановилась в полпути, боясь навредить своей силой, и просто замерла с протянутой рукой.

[Результат: Объект перестал вибрировать с критической частотой. Успех.] — мелькнуло в логах.

Не знаю почему, но у меня (опять эти фантомные чувства, черт бы их побрал!) защемило где-то в районе отсутствующего сердца. Моя машина для убийства, созданная разрушать, училась быть человеком. Училась сочувствию.

Но умиление быстро сменилось холодной, расчетливой яростью.

Я смотрел на Лиру, вытирающую слезы технической ветошью в грязном цехе. На ее потухшую ауру. На дрожащие плечи. На разрушенную жизнь.

Они напали на мою семью. Они попытались сломать того, кто давал мне жизнь. Они перешли черту, за которой заканчивается бизнес и начинается кровная месть.

Это была ошибка. Последняя и фатальная ошибка в их карьере.

— Лира, — я взял ее за плечи и слегка отстранил, заглядывая прямо в заплаканные глаза. — Послушай меня внимательно. Завтра утром ты проснешься, и в сети будет тишина. Я обещаю тебе.

— Маркус, ты не понимаешь… — она покачала головой, и новая порция слез скатилась по щекам. — Их тысячи! Ботов, троллей, журналистов! Ты не можешь заткнуть всех! Это лавина!

— Я могу не просто заткнуть их, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал страшнее любого крика. — Я могу сломать их мир.

Отстранившись, я взял в руки свой кристалл. Нажал комбинацию рун на дисплее, посылая сигнал на создание видеоканала. Экран вспыхнул, словно откликаясь на мой гнев, и на нем появилось лицо.

Гномик. Мой домашний ИИ, одержимый цифровым демоном. Его глаза-провалы сочились черным, густым дегтем, а улыбка была похожа на рваную трещину в реальности.

— 「Х о з я и н…」 — его скрежещущий, искаженный помехами голос разнесся по цеху, заставив Лиру вскрикнуть и спрятаться за мою спину. — 「М, а м а… п л, а ч е т? 」

Он звал Лиру мамой. Последние недели, пока я пропадал в мастерской, она, сама того не ведая, «приручила» чудовище. Она протирала экран Маг-Компа, смахивала пыль с корпуса, разговаривала с ним, думая, что это просто глупый голосовой помощник. Для существа, живущего в холодной сети, это было высшей формой заботы. Моя жена дала ему внимание и заботу.

— Да, Гномик, — ответил я коротко. — Мама плачет. Плохие люди обидели ее.

— 「П л о х и е…」 — лицо Гномика на экране исказилось, превращаясь в маску чистой, концентрированной цифровой ненависти. Пиксели поплыли, образуя оскал, полный острых, как иглы, зубов. Черная жижа начала капать с экрана, шипя при соприкосновении с реальностью. — 「О н и… ш у м я т… О н и… п, а ч к, а ю т… М, а м у… Я… ч у ю… и х… з, а п, а х… в… с е т и… З, а п, а х… г н и л и…」

Из динамиков кристалла донесся низкий, утробный гул, от которого задрожали остатки стекол в окнах, а инструменты на столе начали мелко вибрировать.

— 「Х о з я и н…」 — Гномик прижался лицом к экрану изнутри, словно пытаясь просочиться в реальный мир. Его черные руки-тени царапали стекло. — 「М о ж н о… я… н, а к, а ж у? М о ж н о… м н е… п о к у ш, а т ь? Я… в и ж у… и х… н о р ы… Я… х о ч у… и х… д у ш и…」

В цехе повисла мертвая тишина. Даже Рейна перестала дышать, а ее рука судорожно сжала рукоять меча. Элис с ужасом смотрела на экран. Перед нами был не просто магический ИИ, а нечто древнее и голодное, вылезшее из самых темных уголков магической сети.

Я стоял перед выбором. Мне не хотелось спускать Гномика с цепи. Это было оружие судного дня в миниатюре. Цифровой демон, который, возможно, превратит информационную инфраструктуру города в дымящиеся руины.

Я держал его в узде, кормил картинками с котятами в цилиндрах и ограничивал доступ, потому что знал: если он войдет во вкус, остановить его будет сложнее, чем лесной пожар.

Но потом я посмотрел на Лиру. Она все еще всхлипывала, прижимая к груди грязную ветошь. Ее аура мерцала, готовая погаснуть навсегда. Мой источник жизни. Моя связь с этим миром. Моя… семья. Они пытались уничтожить ее, чтобы добраться до меня. Они били в спину.

Во мне не осталось ни жалости, ни сомнений. Только холодный расчет и ярость хищника, на чью территорию вторглись.