Мертвецы дернулись, как от удара током. Текст про котиков исчез, сменившись мигающим курсором.

— Ха, — Кассиан самодовольно ухмыльнулся, оглядывая свои владения. — Детские фокусы. Меня не провес…

Договорить он не успел, потому что свет в зале погас. Полностью.

Сотни мониторов моргнули и отключились, погрузив подземелье в абсолютную, вязкую тьму. Стих стук клавиш, смолк гул вентиляции. Осталось только тяжелое, сиплое дыхание сотен мертвых тел (естественная вентиляция легких чуть замедляла разложение).

А потом экраны вспыхнули снова. Все одновременно.

Но на них не было ни рун, ни текста. На каждом из сотен экранов появилось лицо — мультяшное, гротескное лицо гнома в колпаке. Не добрый сказочный персонаж, а скорее кошмар, рожденный в цифровой бездне. Его глаза-провалы сочились густой, черной цифровой жижей. Рот был растянут в улыбке, полной острых, как бритва, пиксельных зубов.

И поверх изображения, кроваво-красными буквами, горела одна фраза. От нее веяло детской обидой и космическим ужасом одновременно:

ВЫ ОБИДЕЛИ МАМУ.

— Что за бред… — Кассиан ощутил, как череп под его руками становится ледяным.

Из динамиков, установленных по всему залу, раздался резкий скрежещущий звук. Очки на носу Кассиана жалобно треснули.

— Мама плачет… — прошелестело по залу, отражаясь от стен.

Кассиан осознал, что звук идет не только из динамиков, а ещё из глоток зомби. Сотни мертвецов одновременно встали со своих мест с единым скрипом стульев. Кабели на их затылках натянулись, но не порвались. Они пульсировали черным светом, закачивая чужую волю прямо в мертвые мозги.

Мертвецы медленно, как части единого организма, повернули головы к возвышению, где стоял некромант. Их глаза, обычно мутные и белесые, теперь горели ровным, черным цифровым огнем.

— Это не хакеры, — прошептал Кассиан. Ледяной пот, выступивший на спине, казался холоднее могильной земли. — Это… одержимость.

Он крутанулся на каблуках, вкладывая в удар весь свой пятивековой опыт и старческую ярость. Тяжелое навершие посоха с хрустом врезалось в черный череп Управляющего Узла.

Взрыв!

Осколки драгоценных кристаллов и костяное крошево брызнули во все стороны, осыпая мантию некроманта. Магический контур вспыхнул и погас.

Связь должна была оборваться. Куклы должны были упасть. Но… они продолжали стоять.

— Дядя плохой… — прошелестело в зале.

Сотни глоток, отвыкших от человеческой речи, выдавили эти слова одновременно. Звук получился жутким, вибрирующим, словно скрежет ржавых петель на вратах склепа.

Зомби синхронно, как единый организм, шагнули вперед, опрокидывая столы. Мониторы с грохотом полетели на пол.

— Дядя делает Маме больно… — гул нарастал, от него у некроманта вибрировали пломбы в зубах. — Дядю надо… ОБНЯТЬ.

Они лезли на платформу, карабкаясь друг по другу. Живая лестница из гниющих конечностей и казенных пиджаков.

— Иди к нам, дядя… ОБНИМЕМ… Сильно-сильно…

Элитный Оператор 404 первым дотянулся до края возвышения. Его лицо исказила широкая, неестественная улыбка. Кассиан в панике хлестнул его тростью наотмашь. Удар был страшным, нижнюю челюсть мертвеца снесло начисто, она с влажным шлепком улетела в толпу.

Но зомби даже не моргнул. Он продолжал тянуться к горлу некроманта, скаля верхние зубы на окровавленном обрубке лица.

— Прочь! — взвизгнул Кассиан. Ему казалось, будто на его лысой голове встают дыбом несуществующие волосы. А мертвый пот на лице течет не вниз, а вверх.

Он лупил заклинаниями в упор. «Паралич»! «Подчинение Воли»! «Изгнание Духа»!

Зеленые вспышки били в тела, выжигая мясо до костей, но мертвецы не останавливались. Они были пусты. В них больше не было душ, которые можно изгнать, или нервов, которые можно парализовать. Вместо некромантии их двигали черные, маслянистые щупальца. Они высовывались из их глазниц, ртов и ушей. Дергали за мышцы, как кукловод за ниточки.

Костлявые пальцы вцепились в лодыжку Кассиана. Волна смрада накрыла его — смесь формалина, старой могилы и озона горелой проводки.

Это был конец. Великий Бич Северных Пустошей, которого боялись короли, сейчас будет разорван на сувениры собственным офисным планктоном. Самая позорная смерть в истории темных искусств.

Кассиан заверещал, теряя остатки достоинства. Он вскинул посох над головой. Навершие в виде черепа ворона раскалилось добела. Металл начал плавиться, жидкое серебро потекло на руки.

— ГОРИТЕ В АДУ, БЕЗДАРИ! — взревел он, срывая голос. Вокруг него начали вспыхивать одна за другой зеленые пентаграммы.

Это было заклинание Восьмого Круга, «Волна Праха». Запрещенное, безумно дорогое, стирающее грань между материей и небытием.

Он с силой ударил посохом в пол платформы.

Мир на мгновение потерял краски. Ослепительно-зеленая вспышка, беззвучная и холодная, кольцом разошлась от некроманта. Она прошла сквозь толпу зомби, сквозь дубовые столы и дорогие серверы.

Все, чего касалась волна, мгновенно рассыпалось. Тела оседали серым пеплом внутрь самих себя, кости превращались в пыль, пластик и металл распадались на атомы…

Спустя секунду все было кончено. В зале стало тихо, как в склепе.

Кассиан стоял на возвышении, тяжело опираясь на дымящийся посох. Один посреди серой пустыни. Горы пепла лежали там, где секунду назад стояла армия бесплатной рабочей силы. Расплавленные лужи редких металлов блестели там, где раньше стояли сервера стоимостью в небольшое княжество.

Он уничтожил всё, и ферму, и операторов. А также квартальный отчет и бюджет департамента за пять лет.

Адреналин схлынул, и на его место пришел настоящий, липкий ужас. Зомби хотели просто растерзать его тело. А Лиринэль… О, этот эльф был куда изобретательнее.

Кассиан живо представил свое будущее. Сначала увольнение с волчьим билетом (буквально, к оборотням в рабство). Потом расчленение. Потом реанимация в качестве младшего помощника уборщика туалетов на минус двадцатом этаже. А потом, лет через сто, снова казнь. Просто для профилактики и поднятия корпоративного духа.

— Упс… — прошептал Великий Некромант, глядя на дымящиеся руины своей карьеры. — Кажись, чуток перестарался… О Великая Тьма, теперь я по-настоящему в ж…

Демоны Бездны, конечно, неприятны, но они хотя бы не требуют объяснительную в трех экземплярах.

Вдруг его взгляд уловил движение в куче пепла у подножия платформы. Там, среди серой пыли, что-то шевелилось. Нагло и жизнеутверждающе.

Это была черная, блестящая клякса размером с ладонь. Кусочек той самой жижи, что капала с потолка. Она не сгорела в пламени восьмого круга. Она шипела, пузырилась и целеустремленно ползла в сторону уцелевшей розетки в стене.

Глаза колдуна расширились. Это не некромантия! Он готов был поставить на это свои последние, чудом уцелевшие зубы.

Кассиан выхватил из кармана магическую ловушку, хрустальную колбу, исписанную рунами удержания. Забыв о столетнем радикулите, он рыбкой нырнул с платформы. Рухнул на колени перед беглецом, подняв облако праха.

Быстрое заклинание вакуума! И тварь втянуло в колбу за секунду до того, как она коснулась контактов розетки. Черная жижа обиженно забилась о стекло, скаля микроскопические зубки.

Кассиан поднял колбу к глазам, стряхивая пепел с рукава. В его мертвых глазах впервые за вечер мелькнула не просто надежда, а искра гениального бюрократического вдохновения.

Тварь разгневанно пищала и через стекло показывала ему неприличные жесты, сформированные из слизи.

— Улика, — выдохнул он с благоговением. — Это не моя вина. И не мой провал. Это… форс-мажорное вторжение сущности высшего порядка, повлекшее неизбежные сопутствующие расходы!

Теперь у него было доказательство. И, что важнее, у него был козел отпущения.

Кассиан поднялся, отряхивая пепел с сюртука и поправляя покосившийся воротник. Возможно, немертвый еще поживет. Если сумеет правильно продать этот грандиозный провал как героическое сдерживание угрозы мирового масштаба.