– Ты даже не представляешь, как, – со всей возможной искренностью ответил я. – Вся дорога до Бревика моими иголками усыпана.

– Вряд ли от них что‑то осталось, – засмеялся он. – Хотя некоторые, наверное, до сих пор не распались – у тебя уже не так плохо получается.

– «Не так плохо» не выглядит таким уж достижением, – проворчал я.

– Потому что это упражнение не совсем подходит, – объяснил Леран. – Это упражнение тренирует волю, поэтому Кирин считает его подходящим, а вот моё видение магии позволяет взглянуть на него с другой стороны. С волей у тебя всё в порядке, само вещество ты создаёшь уверенно. У тебя проблема с выбором подходящей духовной структуры.

– Так и есть, – я с интересом посмотрел на него. – Иголки у меня нормально получаются, только живут не очень долго.

– Вот поэтому я и говорю, что тебе нужно другое упражнение, которое будет развивать не волю, а духовное сродство.

Он подобрал небольшое поленце и протянул его мне.

– Что ты в нём видишь? – спросил он.

Я подавил чуть было не вырвавшийся тупой ответ «полено», взял его в руки и начал внимательно разглядывать, пытаясь почувствовать его внутреннюю суть.

– Я не вижу в нём ничего особенного, – наконец, сказал я. – И душа предмета, и его физическое воплощение, находятся в полной гармонии. Это просто полено.

– Верно, – с удовлетворением кивнул Леран, – но в твоей власти сделать его чем‑то другим. Представь, что это полено создано для того, чтобы летать. Пусть оно захочет стать птицей.

Я поражённо уставился на него. Он с улыбкой смотрел на меня и определённо не выглядел сумасшедшим.

– Не сомневайся, – веско сказал он. – Делай.

Я вновь вгляделся в полено, но старался уже не познать его суть, а придать ему другое свойство, создать новую концепцию. Земля далеко внизу… могучие крылья мерно взмахивают, в клочья размётывая пушистые облака… он един с воздухом, здесь его мир, его жизнь, его предназначение…

В какой‑то момент я увидел вместо полена сложную многоуровневую структуру, вокруг которой медленно, мерцающим паром, клубилась некая сущность. Это видение продолжалось лишь мгновенье, а затем полено вырвалось у меня из рук, больно ободрав кожу на ладонях, и меня выбросило обратно в реальный мир.

Совершенно буквально разинув рот, я смотрел, как обычное полено взлетело вверх, безупречно выполнило петлю и стремительно понеслось обратно ко мне. В последний момент я опомнился и бросился вбок, падая на землю. Полено просвистело рядом, растрепав мне волосы, и опять взмыло в небо.

Рядом выругался Леран – в жизни бы не подумал, что он может так грязно ругаться. Выглядит‑то он чисто кабинетным учёным, которому дашь в морду, а он в ответ только спросит с изумлением: «Что вы себе позволяете, сударь?». Оказывается, он и так умеет. Хотя жену с любовником ведь укокошил, стало быть, не такой уж он комнатный цветочек.

Я прогнал посторонние мысли из головы – полено уверенно разворачивалось на новый заход, и зевать не стоило. С поленом, застрявшим в мозгу, мне вряд ли будет лучше думаться.

Полено понеслось ко мне, стремительно набирая скорость. Усилием воли я подавил панику и, когда оно достаточно приблизилось, бросился навстречу в кувырке. Оно не сумело отклониться достаточно и опять пронеслось мимо, обдав меня ветерком. Сзади меня оказался пустой бочонок, и полено отвернуть не смогло. Я с облегчением услышал глухой удар, но тут же раздался ещё один удар, и полено опять взмыло вверх, оставив за собой пробитый насквозь бочонок. Нет, в мозгу оно, похоже, не застрянет – пробьёт голову насквозь и полетит дальше.

Я в панике ударил по полену воздушным кулаком, но без малейшего результата – то ли промахнулся, то ли оно просто проигнорировало мои потуги. Полено стремительно развернулось, практически мгновенно погасив скорость, и вновь со свистом понеслось на меня. Я снова бросился вбок, прикрывая голову руками, но полено не пролетело мимо, как в предыдущие заходы, а взорвалось, превратившись в облако щепок‑дротиков.

Я осторожно поднял голову. Всё было тихо – рассыпанные вокруг щепки лежали смирно и не пытались взлететь и начать охотиться на людей.

– Леран, ты как? – позвал я.

– Нормально, – откликнулся он, с грохотом роняя бочонок. Оказывается, он успел укрыться за пустыми бочками – мудрый поступок, хотя совсем не факт, что это бы помогло, реши вдруг полено на него переключиться. Пробитый насквозь бочонок на это как бы намекал.

– А ты как? – спросил он, вылезая из‑за своей баррикады.

Я оглядел себя. Щепки в основном прошли мимо, но парочка торчала у меня из ноги, и я только сейчас почувствовал боль. Морщась, я выдернул их, и боль быстро начала утихать. Воткнулись щепки очень глубоко, и крови вытекло немало – похоже, одна из щепок немного задела артерию. Будь я прежним Артёмом из Рифейска, пришлось бы долго ходить на костылях – если бы я вообще смог ходить. Я тепло вспомнил свои занятия с Арной – помучиться там пришлось изрядно, зато для меня нынешнего такие раны всего лишь мелкое неудобство.

– Жить буду, – отозвался я. – Штаны только жаль.

– Что это было? – потребовал Леран.

– Ты украл мой вопрос, – заметил я. – Удивительно слышать его от преподавателя, который дал студенту задание, и студент это задание выполнил. Так что это было?

– Это полено должно было немного повисеть над землёй. Ну самое большее, недалеко отлететь. Потом душа птицы ушла бы, потому что она совсем не подходит для полена.

– Ну, она и ушла, – хмыкнул я, глядя на усыпанную острыми щепками землю. – Послала приветик напоследок и ушла.

– Ты что за душу туда засунул? – со вздохом спросил Леран. – Дракона?

– Дракона? – удивился я.

– Ну, судя по тому, что это полено игнорировало все попытки на него воздействовать, там была точно не душа чижика.

– А здесь водятся драконы? – заинтересовался я.

– Здесь много кто много где водится, – туманно ответил он. – Так всё‑таки: что ты сделал? Что ты представлял, какую концепцию пытался передать?

– Ну какую, какую… Радость полёта, взмахи могучих крыльев, суровые скалы далеко внизу… Примерно такого вот плана.

– Могучие крылья… – он закатил глаза. – Суровые скалы… Ты чижика видел?

– Ну, видел.

– У него могучие крылья?

– А что, надо было чижика воображать? – недовольно спросил я.

– Или воробья. Или синицу. Да неважно кого. Главное, не такое вот чудовище.

– Ну а мне‑то откуда было это знать? – я уже всерьёз окрысился.

– Да я без претензий, – сдал он назад. – Просто мне и в голову не могло прийти, что ты способен такую вот душу затащить в это несчастное полено. В общем, Артём, силы у тебя много, а дури ещё больше. Тебе надо контроль в первую очередь отрабатывать, а то это может плохо кончиться.

– Да я уже и сам понял, – поёжился я, вспомнив стремительно летящее в меня полено.

– Значит, упражнение будешь делать такое: берёшь крохотную щепочку, чуть больше занозы, и вселяешь туда душу стрекозы или чего‑нибудь вроде неё. Ну, сам знаешь как надо: четыре крыла, сливающиеся в размытую дугу, нежный аромат вечернего болота, приятный хруст мошек на жвалах…

Я не выдержал и заржал, и Леран присоединился. Это помогло, и напряжение постепенно начало уходить.

– Знаешь, я никогда в жизни так не пугался, – просмеявшись, признался Леран. – Вот рассказать кому, как летающее полено нас гоняло, так обхохочутся. А я ведь думал, что нам уже конец пришёл… как вспомню, так вздрогну.

– Это точно, смеяться будут, – согласился я. – Но я никому рассказывать не собираюсь. Даже Арне рассказывать не хочется.

– Будь осторожнее с магией, Артём, – совсем серьёзно сказал он. – Магия – вещь совсем не безобидная, и чем ты сильнее, тем она опаснее. Ты уже достаточно сильный, чтобы между делом свернуть себе шею.

– Демонстрация вышла ещё та, – кивнул я. – И знаешь, мне твоё представление о магии кажется более подходящим, чем представление Кирина. Я уверен, что на чистой воле я бы не смог такую сущность загнать в обычное полено, здесь наверняка сыграла настройка на духовный план.