— Когда тебе на службу?
— В понедельник.
— Странно, раньше ты частенько работал по субботам.
Фелпс, прижав Джессику к себе, шутливо спросил:
— Я тебе надоел? Хочешь избавиться?
— Боже, разумеется нет!
Джессика, приложив руку к обнажённой груди, начала оправдываться, словно Фелпс на самом деле так думал, — Я просто договорилась навестить мисс Пибоди.
— Конечно сходи. Я тебя провожу. Только не задерживайся допоздна. Я бы хотел пораньше лечь спать. С тобой.
***
Когда Джессика вошла в незапертую дверь, мисс Пибоди смотрела передачу про сумчатых волков.
— Садись, девочка моя. Досмотрим и я угощу тебя лучшим в мире пирогом из груш.
Узнав, что сумчатые волки вымерли в прошлом веке, она разразилась тирадой, полной негодования.
— Вот же прохвосты — эти телеведущие. Что, не могли сразу сказать, что волки умерли? Зачем я столько времени потратила на дохлых животных. Так и знала, что будет какой-то подвох. Дай-ка телефон, я позвоню в редакцию.
Джессика рассмеялась и погладила мисс Пибоди по морщинистой руке.
— Что ты там принесла? Шоколадный торт? Голову даю на отсечение — из кондитерской мисс Ли.
— Так и есть.
— Я к этой мошеннице не хожу. Купила у неё пирожные. Думала с кунжутом, а оказалось, что это крысиное дерьмо. Что ты смеёшься? Думаешь, вру?
— Нет, ха-ха-ха. Как вы узнали, что это крысиное м-м-м-м?..
— Как узнала, так узнала. Думаешь, я крысиное дерьмо от кунжута не отличу. Хватит гоготать. Я даже кусочка не попробовала.
Джессика пила душистый чай, беседовала с мисс Пибоди, разговор плавно перешёл на Фелпса.
— Чего ты боишься? Вы оба были женаты. Детей нет. У каждого своя история. Не бойся отношений, девочка.
— Не хочу, чтобы мне снова сделали больно.
Мисс Пибоди нежно погладила её по плечу.
— Доченька. Даже у дуба все листья разные. Нельзя мужчин подгонять под одну гребёнку. Если ты счастлива с ним, если он заставляет тебя смеяться, если тебе комфортно — о чём тут думать? От добра добра не ищут.
Джессика решила сменить тему.
— Вы верите в предчувствия? Переживали когда-нибудь за мужа, опасаясь, что с ним случится нечто страшное?
— А как же. Однажды вернулась домой, дверь открыта, суп на плите, а Ишмея нет. Я весь дом оббегала, на улице звала, кричала, хотела уже в полицию звонить. Вдруг слышу — в туалете словно валуны в озеро повалились. Только тогда и поняла, что мой благоверный на горшке сидит. И как я его там проворонила?
Мисс Пибоди так рассмеялась, что очки слетели на грудь, повиснув на резинке. Джессика тоже улыбнулась. Бедная мисс Пибоди, она и понятия не имеет, о чём говорит Джессика. Тревога чёрной птицей поселилась в её сердце и клевала изнутри, не давая свободно вздохнуть. Это чувство пришло совершенно из ниоткуда. Она помнила наказ Эльвы. Такие сигналы — самые верные.
— Мне кажется, я его очень сильно люблю, мисс Пибоди. И очень переживаю.
— Умница, девочка. Любовь душу греет.
— Мне страшно представить, что я останусь без Кайла.
Мисс Пибоди лишь опустила голову.
— На всё воля божья. Я вот тоже переживала, волновалась, а как будет — и представить себе не могла. Поливал помидоры, вскрикнул и умер. Когда я подбежала, он уже не дышал. Долго не знала как жить дальше.
Мисс Пибоди заревела как локомотивный гудок, слёзы скапливались внизу очков, пока она не догадалась их снять. Рассказав про похороны, мисс Пибоди зарыдала ещё сильнее, а за ней, поддавшись цепной реакции, заплакала и Джессика. Фелпс, обещавший забрать Джессику в семь, приоткрыл никогда не запиравшуюся дверь и с удивлением посмотрел на ревущих женщин.
— Что случилось?
Мисс Пибоди и Джессика подняли на него заплаканные лица. Их глаза запылали праведным гневом, словно Фелпс был виноват в смерти Ишмея Пибоди, предчувствиях Джессики и творившимся в мире зле.
— А ну убирайся к чёртовой матушке. До слёз довёл, чтоб тебе на людях обосраться.
Фелпс лишь сделал жест, будто снимает шляпу.
— И вам не хворать, мэм. Джессика, я жду тебя на улице.
***
По дороге домой Джессика вцепилась в руку Фелпса, не отпуская ни на секунду. Ей казалось, что вот сейчас он шагнёт в сторону и исчезнет навсегда. Милый, родной, такой нужный. Вся эта погоня за Розалин казалась жутким сном, нелепым бредом. Кошмары почти перестали её мучить. Она очень устала. Может оставить всё как есть и уехать с Фелпсом навсегда? Он что-то говорил о переводе. Только бы не расставаться, ходить вот так до самой старости. Остановившись, она нежно поцеловала Фелпса. Просто так, потому что соскучилась, хотя всё это время они были вместе.
— Знаешь. Я гулял с женой и смотрел на других женщин. И здесь дело совсем не в том, какой я. Мне не хватало тепла, ощущения нужности.
— Ты хотел сказать — нежности?
— Именно — нужности. Я не был нужен Сюзи. Я никогда этого по-настоящему не ощущал. Понимаешь?
Вместо ответа, Джессика лукаво глянула на Фелпса.
— А со мной ты тоже смотришь на других?
— С тобой всё по-другому.
Джессика улыбнулась.
— И всё же, ты не ответил на мой вопрос. Ты смотришь на других?
— Нет. Я ещё не до конца налюбовался тобой.
Джессика осмотрела пустынные снежные улицы.
— Это потому что вокруг никого нет.
Они рассмеялись.
— Знаешь Джес, на следующих выходных я планировал слетать домой. Теперь, когда Сюзи получила развод, она съехала к новому бойфренду. Дом пустует, надо бы посмотреть что да как.
Джессика лишь пожала плечами.
— Поехали. Я не против.
Фелпс, думая, что Джессика согласилась из вежливости, начал говорить быстро, словно оправдываясь.
— Можно провести дома все выходные, запастись хорошим вином, китайской едой. У меня есть куча сериалов, которые мы будем смотреть, не вылезая из постели.
— За несколько дней мы их вряд ли пересмотрим.
Фелпс закашлялся. Его голос стал серьёзным.
— Почему несколько? Ты можешь жить со мной, сколько хочешь.
— Но если тебя переведут в другой город?
Фелпс остановил её, крепко взяв за плечи, посмотрел в глаза.
— Я откажусь от перевода, если ты не поедешь со мной. К тому же ФБР предлагает неплохие условия проживания.
— Только женатым парам.
— Значит исправим эту досадную несправедливость. Ты не против?
Он принял решение. Моника, Сюзи — всё это было похоже на какую-то обыденность. Джессика стала праздником. Машина, пролетевшая неподалёку, обдала их кремовой кашицей из снега и грязи.
— Кошмар, кретин. Новое пальто! Ты запомнил номер?
Фелпс, сняв перчатку, отряхивал Джессику. Эта мелкая неприятность казалась такой ерундой. Сейчас всё казалось ему пустяками. Всё, кроме разъярённой Джессики. Даже в гневе она выглядела милой, потешной и какой-то хрупкой. Фелпс крепко обнял Джессику, нюхая волосы, ощущая прохладу на её щеках.
— Сейчас мы пойдём ко мне и примем ванную.
— Соседи снова будут стучать по трубам.
— Тогда мне придётся их пристрелить.
Темнело. Снег запушил крупными хлопьями. Фелпс крепче взял Джессику за руку. Она мечтательно зевнула и сказала:
— У тебя дома ни капли спиртного.
— А как же ром?
— Я не пью ром.
— Тогда я зайду за вином и фруктами, приготовим потрясающий глинтвейн, — Фелпс поднял ворот пальто.
— Я с тобой.
— Нет. Вот ключи. Ты идёшь ко мне, набираешь ванную и зажигаешь свечи.
***
В магазине кроме Фелпса была лишь рыженькая девушка, почти подросток. Продавщица отказывалась отпускать ей пиво. Девушка уже не спорила. Она умоляла.
— Я вас очень прошу. Я живу по дороге на Мидоу-Гарден. Такое пиво продают только в вашем городе. Я специально тащилась сюда…
— Мисс, я уже сказала, что нет.
— Ну пожалуйста. Я прошу вас. Мне нужно отцу. У него сегодня день рождения.
Продавщица злобно посмотрела на неё, бросила мимолётный взгляд на Фелпса и забубнила казённым голосом.
— Вам нет двадцати одного года.