— Есть.
— Тогда предъявите удостоверение.
— Я уже говорила. Оно дома.
Фелпс спросил две бутылки вина, но вспомнив про глинтвейн купил три. На выходе из магазина рыжая рыдала, сгибаясь словно от нечеловеческого горя.
— Эй. Не стоит так убиваться. Папаша мог бы и сам сходить.
— Он…он не может ходить… Опухоль… Осталось не больше месяца… Это его последний день рождения.
Девушка, спрятав лицо в ладони, сотрясалась от плача. Острые худые плечи ходили вверх и вниз. Фелпс оглядел её. Курточка из дешёвого синтепона, мужская рубашка, огромные горные кроссовки, несуразные серые чулки. Она тёрла слёзы красными, давно не гнущимися от холода пальцами. Фелпс протянул свой пакет.
— На, подаришь отцу бутылку вина.
Девушка отказалась.
— Спасибо, не нужно.
— Это бесплатно. Подарок от меня.
— Спасибо сэр, не надо, — девушка ласково прикоснулась к его груди, — мы не попрошайки. У меня есть деньги, я продала лыжи, чтобы устроить праздник.
Девушка перестала плакать, засунув руки в карманы двинулась по заснеженной трассе к остановке. Фелпс бросился за ней.
— Постойте, какое пиво пьёт ваш отец?
Через несколько минут они весело шагали с полным пакетом пива, виски и других спиртных припасов. Девушка светилась от счастья, украдкой вытирая слёзы.
— Как вы всё это потащите?
— Тоже мне проблема. Доеду на автобусе. Он останавливается неподалёку от нужного мне поворота. Там идти не больше полумили.
Фелпс посмотрел на неё.
— Не больше полумили? Вы в своём уме? По такому холоду с пакетом в руках?..
Он вышел к стоянке такси, договорился с водителем, пригласил девушку в машину. Она сопротивлялась.
— Нет, нет, даже не уговаривайте, — она снова расплакалась.
— Да что с вами такое?
Девушка коротко ответила.
— Два года назад меня изнасиловали. В машине. Извините ещё раз. Вы итак подарили нам настоящий праздник.
Она ещё долго благодарила Фелпса, поздравляла с наступающим Рождеством, до которого оставался почти месяц и желала огромного счастья. А на прощание, привстав на цыпочки, нежно поцеловала в щёку. Фелпс вернулся домой мрачный, как вчерашняя погода. Все проблемы казались такими мелкими по сравнению с большим человеческим горем. Отец умирает от неизлечимой болезни, дочь в не по сезону лёгкой одежде едет в соседний город за пивом. Сейчас Фелпс залезет в горячую ванную, в то время как несчастная девушка будет мёрзнуть на безлюдной остановке в ожидании редкого автобуса. Он вернулся к машине. Ванная может и подождать.
***
Фелпс в глубине души надеялся, что незнакомка уже уехала. Он проедет возле остановки, убедится что её нет и вернётся к Джессике. Странная девушка. На него нахлынули воспоминания юности.
Фелпс, тогда ещё совсем подросток, приехал погостить к кузену. Гуляли по округе, встретили двух девушек. Брат остановился поздороваться. Фелпс смотрел на девушек не больше минуты. Подружки пошли своей дорогой, а Фелпс весь день думал об одной из них. Карие задорные глаза, дерзкая улыбка, куртка-косуха, перчатки без пальцев и бандана с черепами. Фелпс часто вспоминал ту встречу, совершенно не понимая, что же его так сильно зацепило.
Через несколько лет, на свадьбе кузена Фелпс снова встретил её. Вместо косухи — чёрное приталенное пальто, вместо баданы — роскошная причёска. И яркий мейкап, делавший глаза невероятно привлекательными. Анестейша. Так её звали. Сердце бешено заколотилось и Фелпс весь день смотрел только на неё. Тогда он был слишком робок, чтобы подойти. К тому же девушка пришла не одна. После весёлого праздника, когда молодые уехали исполнять супружеский долг, Фелпс остался с шумной компанией приятелей кузена. Ему хотелось побыть с Анестейшей как можно дольше.
Друзья называли её Стэйси. Она весело щебетала с ними, шутила, говорила банальные вещи. А он сидел и слушал. Пил, но не пьянел. Когда пришла пора расходиться, оказалось, что её бойфренд давно уехал, оставив Стэйси одну. Фелпс, набравшись смелости, вызвался проводить до дома. Стэйси жила в паре кварталов от брата, дорога заняла не больше десяти минут. Они молча шли по тёмным улицам. Её дом находился напротив небольшого скверика. Фелпс знал этот скверик, не раз проезжал мимо. Возле подъезда Стэйси поблагодарила его, чмокнув в щёку и скрылась за железной дверью. Фелпс не стал брать такси. Хотелось бежать, петь, радоваться каждому светофору.
Почти год Фелпс тосковал по ней, гулял в скверике, пиная осеннюю листву. Часто вспоминал невинный поцелуй и чувствовал жар на щеке. Минута в юности, несколько часов на свадьбе и нежные воспоминания на всю жизнь. Стэйси вряд ли знала о бурном клубке эмоций в душе семнадцатилетнего парня. Фелпс так и не спросил у брата телефон. Почему? Он и сам не знал.
***
Резко стемнело. Метель разбушевалась не на шутку, незнакомка вжалась в стекло остановки, пытаясь скрыться от лютого снега. Фелпс подъехал как можно ближе.
— Садитесь, подвезу.
Девушка хмуро смотрела на водителя и не торопилась подходить к машине. Фелпс вышел сам.
— Ой, это же вы. А я всё время думала о том, что совсем не отблагодарила моего спасителя.
Он поморщился.
— Ничего я вас не спасал.
Девушка долго упиралась и говорила, что если сильно замёрзнет, то переждёт метель в магазине. Фелпсу чуть ли не силой пришлось тащить её в машину. Поставив пакет на пол между ног, девушка немедленно приблизила руки к тёплым струям, дующим из печки.
— Меня зовут Элис. Спасибо. Извините ещё раз, что доставила вам столько хлопот.
Фелпс назвал своё имя. Он украдкой смотрел на Элис. Тонкая, почти прозрачная кожа, яркие каре-зелёные глаза. Волосы пожаром выбивались из-под шапочки. Редкая красота. Он видел похожих девушек в пабах на день Святого Патрика. Красавицы со стройными ногами, которые лихо отплясывали свои народные танцы. Элис, увидев, что Фелпс пялится на её ноги, попыталась сдвинуть их, но увесистый пакет помешал это сделать. Фелпс старался не гнать машину. Во-первых гололёд. А во-вторых — он мечтал, чтобы впереди была пробка. Позвонила Джессика.
— Алло, привет. Извини. Срочно вынужден уехать по делам. Потом расскажу. Да, всё отлично. Я буду через час.
Элис посмотрела на Фелпса.
— Жена? Извините пожалуйста.
— Элис, я тебя прошу. Без церемоний. Она бы сделала то же самое для человека, попавшего в беду.
Фелпс не знал, правда ли это. Он сомневался, что Джессика бы так поступила. Да и сам Фелпс вряд ли бы стал тащиться в такую даль ради другой. Он решил перевести тему.
— А кто сейчас с отцом? Мать?
— Мама бросила нас. Она переехала со старшим братом в Дублин, к многочисленной родне. Папа простил её. А я всё не могу отпустить это предательство.
— Давно это случилось?
— Пять лет назад. Я была совсем девчонкой.
Элис рассказала, как её жизнерадостный папа однажды пришёл домой чернее тучи. Ничего не сказав, заперся с матерью в комнате. Мать проплакала всю ночь. Несколько месяцев никто ничего не говорил, но беда чёрным облаком поселилась в доме. Горы лекарств, случайные звонки, бледность отца, его стоны по ночам. Он старался шутить, покупал подарки на Рождество и дни рождения. Однажды Элис услышала, как возмущается мать.
— Фрэд, зачем ты даришь такие дорогие вещи? Эти деньги мы припасли на лекарства.
— Джина, это может быть последнее Рождество, когда я могу им что-то подарить. Я и для тебя подарок приготовил, ещё поживём.
Элис всё понимала, но не хотела признавать страшную правду. А потом, когда отец слёг, всё раскрылось само собой. Словно и не было этой молчаливой тайны. Ещё несколько месяцев он ходил с палочкой, но прогулки становились реже, а врачи лишь удивлялись, почему он ещё жив.
Элис расплакалась, не стесняясь Фелпса.
— Он настоящий герой, понимаете. Папа шутит, мы смотрим фильмы, делимся новостями. Отец выдумывает сотни различных историй и постоянно твердит, что ему совсем не больно.
Фелпс протянул ей салфетки. Элис продолжила рассказ.