– Я тоже.

Усмехнувшись, он пялится на мои губы. Затем, делая это демонстративно, смотрит на грудь и колени. Захохотав, я пихаю его в бок и выхожу из машины.

– Кстати!... – говорю прежде, чем закрыть дверь, – Эва тоже не заслуживает такого, как ты. Подумай об этом, Паша.

– Ты ее плохо знаешь, – отвечает он, подмигнув.

Возможно он прав. Похоже, они уже обо все договорились.

Пашка не собирается изменять себе, верно?... И мне пора вытряхнуть дурь из головы.

Пройдя половину пути до дома, я останавливаюсь, чтобы продышаться. Внутри ещё штормит, и колени как два сгустка желе, но стоит признать, что более откровенными друг с другом, чем только что, мы с Пашкой ещё никогда не были.

Главное, что мы оба признали, что как раньше уже не будет. Что пора перестать делать вид, что той ночи в его квартире не было.

Она была.

Была его эрекция.

И мое желание тоже было.

А наши взаимные «брат» и «сестра» звучат как насмешка над теми отношениями, что больше не склеить.

Родителей дома ещё нет – засиделись у Просекиных. Машины Матвея тоже. Значит, затусил со своей девушкой до утра.

Я набираю ванну и погружаюсь в покрытую ароматной пеной теплую воду. Положив голову на бортик, блаженно прикрываю глаза. Тут же начинает клонить в сон, но вместе с тем в голове происходит просветление. Если я смогу справиться со своими внутренними проблемами, мы с Пашкой сможем сохранить дружеские отношения. Нет, не близкие родственные, потому что о них теперь даже думать стыдно, но остаться друзьями – почему бы и нет.

А если не смогу, то просто отстранюсь. Иногда это лучший выход.

Лежащий на полочке позади меня телефон подает короткие вибросигналы. Это может быть кто угодно: Таня, которая уже добралась домой, родители или даже Эва, рассчитывающая узнать у меня, какое впечатление она произвела на Просекина.

Я разгоняю пену вокруг себя и беру его в руку.

Николаев.

Неожиданно.

«Как отдохнула, Катя?» – спрашивает он и ниже записывает кружочек.

Его улыбающееся нетрезвое лицо появляется на экране и сообщает мне, что он с друзьями развлекается в клубе. И в отличие от меня, не жмется к кому попало. Я тут же догадываюсь, что кто–то из присутствующих сегодня на пристани записывал рилсы и, очевидно, мы с Ромой попали в кадр.

Увидев меня в сети, Андрей принимается слать кружки один за другим.

В одном признается в любви, в другом заявляет, что разочарован моей легкомысленностью. В третьем и вовсе зовет замуж.

Я лежу в теплой воде, смотрю на него и не могу понять, на чем продержались наши отношения целый год. Он ведь нравился мне, и так сильно, что порой я думала, это навсегда.

А потом как отрезало. Будто внезапно включили свет, и я увидела его во всех неприглядных подробностях – жалким, слабым, бесхарактерным. Лживым.

Но странно даже не это, а разница в том, что я чувствовала к Андрею даже в самые лучшие наши времена, и тем, что я чувствую к Просекину сейчас.

Что это?...

Где настоящее? Где любовь?...

Так ничего ему и не ответив, я выхожу из нашей с Николаевым переписки и вылезаю из ванны.

Засыпаю, едва оказываюсь под одеялом, но сплю не крепко. То и дело слышу разные шорохи и звуки. Потом возвращаются родители. Я открываю глаза от тихих маминых шагов под моей дверью и приглушенного голоса отца. Чуть позже приезжает Матвей. Я слышу, как открываются и закрываются ворота, и его машина тихо вкатывается во двор. Слышу как он негромко говорит с кем по телефону.

А затем вырубаюсь до момента, когда мой лежащий на тумбе телефон вновь не подает признаки жизни. Всего один короткий сигнал, но его хватает, чтобы вынырнуть из сна и распахнуть глаза.

«Друзья?» – спрашивает Паша в сообщении.

Я перекатываюсь на спину и быстро облизываю сухие губы. Засевшая в груди тупая боль не мешает мне улыбнуться.

Может, я зря расстраиваюсь? Может, «друзья» в Пашкином случае – это высшая форма любви? Максимум, на что он сам способен? И этот максимум он может предложить только мне.

«Друзья» – отвечаю я одним словом.

Он молчит целую минуту, а потом от него прилетает огромный, во весь экран, стикер в форме сердца.

Павел

Кондиционер пашет на полную мощность. Если меня не сдует со стула, то точно свалит с пневмонией. Впахивать в офисе летом та ещё жопа.

– Подожди... не лезь... – ворчу, когда Леха, оттесняя меня от моего же компа, пытается добраться до клавиатуры.

– Вбивай код!...

– Не этот, блядь!... Не видишь, что ли?...

Сегодня пятница, и все мы порядком выеблись догонять сроки последние пять дней.

– Подчисти, – говорю, когда начинается выполнение скрипта.

Леха выдыхает. Пошло дело. Я откидываюсь на спинку кресла и откатываюсь в нем назад. Процессор выдает ровный низкочастотный гул.

У меня тоже получается выдохнуть.

Нормально все. Небольшой перенапряг с лихвой окупится суммой контракта. Отец охренеет.

– За час успеет? – спрашивает он, выпрямляясь, – Может, пожрать чего закажем?

– Минут сорок, думаю. Я потом домой.

Мозги гудят в такт процессору. Рубашка намертво прилипла к спине – надо в душ и просто перевести дух в тишине и темноте.

– Я даже бухать не хочу...

– Согласен, – произношу негромко.

В итоге из офиса мы выходим через час и будто попадаем в металлический ангар без вентиляции. Подошвы ботинок прилипают к расплавленному асфальту.

– Пиздец, – ругается Леха, ускоряясь на подходе к своей тачке, – Сдохнуть можно.

Я снимаю свою с сигнализации и вынимаю из кармана звонящий телефон. Падаю в охлажденное автомобильным кондером кресло и только после этого принимаю вызов от Кацюбы.

– Здорово, Паха, подруливай к нам на Мясницкую...

Я, даже не успев въехать, сразу отказываюсь. Только не сегодня.

– Без меня.

– А чё так? – обижается вроде бы, – Договаривались же.

– Когда?...

Я правда не помню, когда успел так облажаться. Не в моих правилах раскидываться обещаниями.

– Да, Паха, бля!... Разговаривали же про клуб!... Ты сказал, что в деле.

Работающий на полную мощность кондиционер начинает неприятно холодить разморенную жарой кожу. Держа телефон у уха, выставляю нужную температуру и немного опускаю стекло.

– Я не приеду, Ром... Устал зверски.

– Сука... – выдыхает раздосадовано, – Приедешь раз в год, а они, черти, все работой заняты.

– Завтра, – иду на компромисс.

– Ладно, давай...

– Не нажирайся в хлам, – напутствую прежде чем отключиться.

Пробок нет, дороги почти пустые, потому что все нормальные люди чилят летом за городом у воды. Добираюсь до дома всего за полчаса и, зайдя в лифт, падаю спиной на прохладную стену. Звонок Ромыча обломал сладкое предвкушение отдыха, о котором я мечтал весь день.

Инстинкт наседки кудахчет внутри растревоженной курицей. Он же Котю с собой поведет. С самыми, что ни на есть серьёзными «намерениями».

Завалившись к себе, принимаю холодный душ и перезваниваю Кацюбе.

– Передумал? – посмеивается довольно.

– Кто будет?...

– Все те же, – отвечает Ромка.

Я молчу, предлагая ему самому немного раскинуть мозгами, и он не подводит.

– Сестра твоя с подружкой тоже... – догадывается наконец.

– Ясно.

– Что ясно?... – уточняет с усмешкой, – Ты же не против был...

– Я не против.

– Ну?... И?...

Я представляю, что творится сейчас в его башке, но и в моей бардака не меньше. Чтобы разобраться с ним, надо просто завалиться спать, но, я уже понимаю – не поможет.

– Заеду чуть позже.

– Ладно, – хмыкает друг, – Приезжай.

Загляну ненадолго. Вроде как Руслану Андреевичу приглядывать за дочерью обещал.

Через полтора часа я у клуба. Относительно популярное место, учитывая, сколько подобных заведений открывается в нашем городе каждый сезон. Вхожу с заднего двора через неприметную серую дверь для своих. Поднимаюсь по узкой лестнице на второй уровень и, пройдя узкий коридор, оказываюсь над основным танцполом.