Учиться в наш вуз Ярослава приехала из области. Она не из богатой семьи, и поступила благодаря острому уму, знаниям, полученным в школе, и способности впитывать их в себя как губка. Закрепиться здесь после окончания учебы, чтобы не возвращаться в маленький сонный городок, было самым заветным ее желанием. Устроиться на хорошую работу сразу после диплома, удачно выйти замуж – не важно. Главное – не уезжать из крупного города с массой перспектив.

Получилось, как получилось. Наверное, не совсем так, как Яра мечтала, но замуж она действительно вышла. За местного, да ещё и с квартирой. Жаль, что реальность оказалась не такой красочной, какой она нарисовала ее в своей голове.

– Яра, открой, – говорю в домофон.

Слышу кряхтение в потрескивающем динамике, а потом дверь с тихим писком открывается. Подруга встречает меня на лестничной площадке, держась рукой за живот.

– Что?... Схватки?!

– Нет!

– Что тогда?

– Я не знаю! – восклицает она рыдающим голосом, – Там пролилось... мне нужно переодеться!

– Яра!...

Я заталкиваю ее в квартиру и вижу небольшую лужу на линолеуме в проходе между прихожей и кухней. Даже мои минимальные познания в акушерстве позволяют понять, что у нее отошли воды.

– Собирайся! – командую твердым голосом.

– Нет, – выкрикивает Ярослава истерично, – Я никуда не поеду!... Пусть этот говнюк приедет и отвезет меня лично.

– Виталик? – догадываюсь, о ком речь, – Где он?...

– Я не знаю. Мы поссорились, и я его выгнала! Сидит, наверное, в какой–нибудь библиотеке!...

– Собирайся, Яра, или, клянусь, я сейчас сама вызову скорую.

– Не надо скорую, Кать... Сейчас пройдет...

На последнем слове ее заплаканное лицо морщится от боли, а сама подруга сгибается пополам.

– Это схватки!...

– Я не поеду... я не хочу, – хнычет она, собираясь усесться прямо на пол.

Я не позволяю. Подхватываю ее под руки и усаживаю на низкий пуф.

– Там внизу Паша. Мне сказать, чтобы он поднялся?

Полубезумные глаза Яры вдруг проясняются. Словно задыхаясь, она начинает хватать воздух губами и принимается раздирать пальцами спутавшиеся волосы.

– Скажи, чтобы он уехал!

– Нет. Одейвайся! – кричу на нее, – Где вещи, которые ты собрала в роддом?

– Там... – сделав круг глазами по прихожей, показывает в сторону комнаты.

Большая белая сумка находится сразу за дверью. Я выношу ее к двери и рявкаю на подругу.

– Встала!... Быстро! Документы где?

– Катя, я не поеду с ним!... Я не хочу, чтобы он видел меня такой!

– Ему посрать, Яра!... Не зли меня лучше!

– Я уродливая!... – рыдает она.

– Ты едешь рожать!

– Я не хочу рожа–а–а–ать!...

Каким–то чудом я все же нахожу папку с документами, заставляю ее надеть туфли, плащ и звоню Пашке с просьбой, чтобы он поднялся.

– Не–е–ет!...

Просекин появляется через пару минут. Быстро оценивает ситуацию и останавливает вопросительный взгляд на мне.

– Сумку возьмешь?

– Едем в роддом? – догадывается он.

– Да.

– Я никуда с вами не поеду, – рыдая, кривит лицо Яра.

– У неё что–то с нервами, – поднявшись на носочки, быстро шепчу Пашке на ухо, – Но она точно рожает.

– Охренеть...

Я поворачиваюсь к подруге и беру ее за руку выше локтя.

– Идем.

Шмыгая носом, она все же позволяет вывести себя из квартиры и даже закрывает дверь на ключ.

Потом мы все вместе выходим на улицу и, когда оказываемся у машины Паши, Яру скручивает очередная схватка. Она хватается за копот и вся собирается в комок.

– Яр, в машину, – прошу тихо, – Давай, нужно ехать.

Кое – как вместе с Просекиным усаживаем ее на заднее сидение, а затем едем в городской перинатальный центр.

– Я не заслужила всего этого, – доносятся до нас горькие всхлипывания, – Я этого всего не хотела.

Пашка, делая вид, что ничего не слышит, спокойно ведет машину. Я жутко нервничаю. Ерзаю по сидению, то оборачиваясь к подруге, то глядя на Просекина. Если малышка решит появиться прямо сейчас, то что мы с ним будем делать?

– Кому я нужна буду с ребёнком?...

– Ты замужем, – напоминаю тихо.

– Замужем, да?! И где он, когда из меня собирается вылезти его дочь?! Почему, мать твою, он, – показывает пальцев в Пашкино плечо, – здесь, а его нет?!

– Дыши, Яра!... Успокойся!

Она начинает часто шумно дышать, будто и впрямь вот–вот собирается родить.

К счастью, уже через двадцать минут нас пропускают на территорию центра, и машина останавливается у приемного покоя.

– Приехали, – негромко произносит Паша.

– Доволен?! – восклицает вдруг Ярослава, – Твоя жизнь бьет ключом, а моя превратилась в кучу дерьма!...

– Это ты мне? – оборачивается Просекин.

– Паша...

Я не на шутку пугаюсь, потому что его обращенный на нее взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Кому же ещё?!

– Выйди, – говорит он мне.

– Зачем?...

– Выйди, Кать. Отдай пока ее документы.

– Паша, не надо... Она ведь рожает.

– Выйди, Коть! – гаркает он, и меня выдувает из машины ветром.

Они ругаются.

Стоя в нескольких метрах от машины, я наблюдаю, как Пашка кричит на Яру. Она огрызается, но только первую минуту. А затем, закрыв лицо руками, плачет.

Через некоторое время Просекин выходит. Я бросаюсь вперед, чтобы помочь Ярославе выйти.

– Прости, Кать, – шепчет она срывающимся голосом, едва я открываю дверь.

– Как ты?...

– Прости, слышишь?... Я такая тварь в последнее время! Сама себя не узнаю.

– Все нормально, Яра, – отвечаю, поддерживая ее подругу, – Ты сейчас зайдешь в это здание и дашь жизнь прекрасной девочке.

Хрипло засмеявшись, она шмыгает носом и обнимает меня за шею.

– Звучит красиво... Но, говорят, роды то ещё удовольствие...

– Все женщины через него проходят, и ты пройдешь с достоинством. Потому что сильная.

Ярослава снова смеется, а потом, повернув голову, отыскивает Пашку глазами.

– Спасибо, что выручил, Паш... И... не держи зла.

– Иди рожать, – говорит он ей строго.

– Все – все... ушла.

Мы провожаем ее до двери, отдаем в руки медиков и только после этого уезжаем.

– Как ты ее успокоил?

– Сказал, все что думаю о ней и ее поведении.

– И все?... – внимательно смотрю на его хмурый профиль.

– И все.

– Паша... – продолжая пялится на него, нервно облизываю губы, – Это точно не твой ребёнок?

– Точно.

– Ты уверен?...

– Мы делали тест.

Чувствую, как мои глаза лезут из орбит.

– То есть... она настаивала на том, что он от тебя?

– Был момент, да.

– О, Боже!... – выдыхаю тихо.

– И я о том же, – смотрит мне в глаза, – Не хочу ставить тебя в один ряд с такими, как твоя подруга. Тебе мой багаж ни к чему.

Катя

Не ожидавшая от Пашки такого откровения, я замолкаю. Его слова сбили с толку и навели хаос в моей голове. А ещё мне больно и обидно, потому что ему даже не приходит в голову, что со мной может быть иначе. Он не верит в себя или в силу своих ко мне возможных чувств?...

– Обиделась, Кать? – спрашивает он, ведя машину по одной из ночных улиц.

Дождь уже закончился, но водой из луж, с которыми не справляются ливневки, нас раз за разом окатывают летящие навстречу автомобили.

– Нет, о Яре беспокоюсь, – лукавлю немного, – телефон Виталика и правда не доступен. Я написала ему сообщение. Надеюсь, позвонит ей, как только увидит.

– Она в роддоме под присмотром врачей, там с ней ничего страшного не случится, – говорит Паша спокойно. Я думаю, как только она родит, сразу тебе позвонит.

– Да – да!... – восклицаю я, – Она обещала.

Я помню, как начиналось увлечение Ярославы Просекиным. Сначала она в свойственной ей манере отпускала шуточки в его сторону. Реплики типа «Задница – орех» или «У меня течь от его взгляда» неизменно вызывали смех в нашей компании. Я слышала подобное едва ли не с первого класса – все без исключения мои подруги хотели его. В качестве друга, парня или позже – любовника. Не важно. Но Пашка всегда был предметом вожделения номер один в моем окружении.