– Дай ей самой решить! – восклицает парень с возмущением, – Хватит ее опекать!

– Хватит на нее давить! – в том же тоне отвечает Просекин и берет меня за запястье, – Поехали.

– Пах!... Паха! – окликает его Рома, когда он открывает дверь машины, – Погоди!

Протиснувшись между нами перед тем, как я усядусь, он острожно обнимает мои плечи и оставляет на щеке целомудренный поцелуй. Настолько невинный, что ему умилился бы даже мой папа. Засмеявшись, я сама целую его – мягко касаюсь уголка его губ, а потом прижимаюсь к щеке.

– Я позвоню, Кать, – выдыхает парень, выглядя при этом потрясенным.

Меня и саму колотит, потому что жест этот чистой воды импровизация. Пусть даже и зритель у нее был всего один.

Глухо хлопает дверь. Паша бросает что–то Ромке, тот посылает что–то в ответ, они расходятся, а через пару мгновений Просекин оказывается рядом со мной.

Заводит двигатель, немного опускает стекла и, включив негромкую музыку, выезжает со стоянки.

Все это время я смотрю прямо перед собой. Снова, как часто это бывает, не могу ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.

– Охрененный у тебя ухажер, Коть, – не выдерживает Паша первым, – Человек – карнавал.

– В каком смысле? – смотрю на его ровный профиль и густые темные ресницы.

Торможу немного, потому что тело, реагируя на его близость, запускает известные механизмы.

– Он всегда бухает, когда вы встречаетесь?

– Нет...

– Только мне так везет?

– Он ведь в отпуске, Паш, – вступаюсь за Ромку, – Ему хочется отдохнуть и расслабиться.

– Ну так пусть выбирает, расслабляться или с тобой встречаться, – бросает он раздраженно.

– А что такое?... Тебя напрягает необходимость везти меня до дома? Я не просила!...

– Бред.

– Я собиралась ехать на такси, но Рома сказал...

– Заткнись, Коть!... Я уже жалею, что разрешил ему подкатить к тебе.

– Что?!

Катя

Паша опускает стекло и, проехавшись пятерней по волосам, свешивает локоть из окна. Моя надежда на то, что он возьмет свои слова обратно или хотя бы пояснит их, не оправдывается, и меня разрывает на кусочки.

– Ты разрешил?! Ты?!... У тебя, мать твою, кто–то благословения просил?!

– Он уедет, Катя! – говорит с усмешкой так, словно я за собственной недалекостью не понимаю самых элементарных вещей.

– Я в курсе! И пусть едет!...

– А ты потом снова будешь рыдать на моем плече?

– Боже!... – ахаю я, схватившись за щеки обеими руками, – Какой же ты говнюк, Просекин! Да, обойдусь я без твоего незаменимого плеча! Найду, кому поплакаться, если приспичит!

– Я серьёзно, Катя!... Ты делаешь глупости.

– И что?! Я имею на них право, ясно!... Это моя жизнь...

– Вот ты как заговорила? – хмыкает, кольнув меня острым взглядом.

– Да!... Тыщу раз да, Паша!... – восклицаю я, – Это моя жизнь, это мое лето, которое я проведу так, как хочу!...

Звучащая фоном музыка раздражает до психа, и Пашка, ткнув пальцем в монитор, выключает ее совсем.

– А как ты хочешь, позволь спросить? Из постели Николаева прыгнуть в постель к Кацюбе, чтобы потом, когда он уедет, заскочить на кого–нибудь ещё?!

– Да!... – хохочу истерично, – Представляешь, да!... А знаешь, почему?

– Катя, – хрипит угрожающе, чем ещё больше распаляет меня.

– Потому что я, на хрен, взрослая! И не нуждаюсь в твоем разрешении!...

– На зло мамке уши отморожу?...

– Отморожу, если мне захочется! А ты... – со всей силы втыкаю указательный палец в его плечо, – Ты не смей вмешиваться, понятно?! И указывать Роме, как ему вести себя со мной!

– Он ведет себя как ебаный придурок! – заявляет Просекин, не особо жалея мои уши, – Скажи мне, что тебе нравится, и я отстану!...

– Мне нравится! Пашенька, если бы не нравилось, я бы с ним не общалась!... А ты...

– Охуеть!... – перебивает со смехом, – Тогда на хрена я вообще о тебе беспокоюсь?...

– А ты... – продолжаю свою мысль, – Ты займись своими отношениями!... И своей личной жизнью!

– С моей личной жизнью полный порядок, Котя!... Она, блядь, идеальна!

Меня буквально подкидывает на месте. От злости и жгучей обиды, которая обваривает внутренности кипятком.

Идеальный, мать его, Павлик! С идеальной жизнью – личной и половой!... Идеальный засранец!

– То есть, тебя все в ней устраивает?... – уточняю с улыбкой вкрадчиво, – Ты чувствуешь себя счастливым?

– Да, – кивает, нахально усмехаясь, отчего у меня сводит зубы, – Меня. Все. Устраивает.

Я закидываю ногу на ногу и поворачиваюсь к нему всем телом.

– Паша... счастливые люди, – изображаю пальцами кавычки, – те, которые полностью удовлетворены своей жизнью, как правило, не суют нос в чужую!

– Да ладно...

– Это база, Пашенька!... Так что очень сильно тебе советую – отвяжись от меня и от моих потенциальных любовников!

– Чтобы мне потом твой отец голову оторвал?

– Ой!... – всплескиваю руками, – Вы только поглядите на него!... Какой обязательный, какой ответственный...

– Хватит ерничать, Котя! – бросает с раздражением, – Я действительно чувствую за тебя ответственность...

– Спасибо! Огромное!

– И мне не все равно, что с тобой будет!

– Со мной ничего не будет, Паша! – сдуваюсь, услышав в его голосе неподдельную заботу, – Я просто общаюсь с Ромой!

Просекин, словно не найдя больше аргументов для спора, замолкает. Скрипнув кожаной оплеткой руля, смотрит прямо перед собой. Кипящая энергия внутри меня внезапно остывает и лопается пузырями, оставляя после себя ощущение опустошенности и безысходности.

И обиды, конечно.

На себя, на нас обоих за то, что не получается вернуться в прежний формат. За то, что с каждой новой встречей пропасть между нами становится только глубже и шире.

На Пашку – за то, что он не принимает мои чувства. И, черт возьми, за то, что не чувствует того же самого!...

Проведя ладонью по лбу, я на мгновение прикрываю глаза. Горло распирает разочарованием.

– Я не собираюсь строить с ним ничего серьёзного, – проговариваю тише, – Мы встречаемся, чтобы просто проводить время вместе.

– Он в курсе?

– Я думаю, он понимает...

– Понимает, Коть?... – смотрит на меня, – Мне кажется, что нет.

– Он приятный, веселый... симпатичный.

– Принц, бля...

– С ним интересно.

– Катя...

Я глубоко вздыхаю, но стянутость между ребер не исчезает.

– Я не понимаю, что происходит, Паш. Ты изменился. Я... я тоже изменилась.

– Мы просто повзрослели. Это нормально.

– Думаешь?...

– Да.

– Думаешь, мы сможем остаться друзьями, или нам стоит реже встречаться?

– Мы и так друзья.

– Но уже не как прежде, да? – спрашиваю шепотом.

– Как прежде, – отвечает Паша, качнув головой, – Если Ромыч тебя обидит, получит по роже, как Николаев.

Я тихонько смеюсь, думая о том, что, может быть, проблемы в нашем общении вижу только я. Для Пашки и правда все по прежнему, и связанные с Ромой опасения лишь следствие пережитой мной недавно неудачи с Андреем?...

– Я надеюсь, что так и есть, – протягиваю руку и касаюсь вихра в его волосах, как делала это раньше.

Просекин хмурится, словно ему неприятно, но длится это всего мгновение. Сглотнув, он поворачивает голову и слабо улыбается.

– Давай, забудем, что случилось тогда...

– Я забыла, – вру от всей души.

– Это физиология, не больше.

– Я знаю.

– У парней в этом плане все очень примитивно.

– Тебе все равно, с кем? – спрашиваю, усмехнувшись.

– Катя...

– Ладно, молчу.

Отворачиваюсь к окну и не открываю рта, пока его машина не останавливается у моего дома.

– На следующей неделе все наши собираются в кемпинг – отель, – проговаривает Паша негромко, – Ты же едешь?

– Да... Меня Рома пригласил уже.

– Охуенный молодец...

– Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?