— Потом мы сожжём это письмо.

— Не отправим? – удивился мужчина.

— Конечно, нет. Это письмо не для неё, а для тебя. Это ритуал отпускания. Когда ты пишешь о том, что внутри тебя, что тебя беспокоит, тревожит, делает больно, и так далее, короче, этим ритуалом ты вы вытаскиваешь из себя всю боль и отраву. Когда сожжёшь, то уничтожишь всё плохое. Чистая магия, но только без магии.

Мы пошли в кабинет.

Виктор взял перо и чистый лист бумаги. Долго крутил перо в пальцах. Потом решительно окунул в чернильницу и начал писать.

Мы с Омлетом деликатно отошли, насколько позволяла цепь.

— Как думаешь, что он там пишет? – спросил кот шёпотом.

— Не знаю. Но это личное.

Виктор писал долго, минут сорок. Я уже начала волноваться, не признаётся ли он там ей в любви и не ругает себя, а не её.

Но потом он отложил перо, и я увидела, что лист исписан с обеих сторон.

— Всё? – спросила осторожно.

— Да.

— И как ощущения?

Он почесал затылок, подумал и хмыкнул.

— Как будто вытащил занозу. Ещё больно, но уже легче.

— Отлично. Это правда работает, а теперь идём во двор.

Во дворе, который всё ещё напоминал декорации к фильму ужасов, мы остановились у кострища. Виктор держал письмо в руке и долго смотрел на него.

— Что, тяжело расставаться, мя-а-у? – спросил его Омлет. – У тебя такая грустная морда, будто ты не письмо сжигаешь, а любимые кожаные штаны.

— Омлет, молчи, – предупредила кота.

Виктор хмыкнул.

— Просто так... странно. Я долго не мог её забыть, а сейчас – написал письмо и понял, что мне уже почти всё равно. И от этого немного страшно, как будто я предаю память о том, что у нас было.

— Нет никакого предательства с твоей стороны, это начался процесс исцеления, Виктор. Это нормально.

Он кивнул и бросил письмо в кострище.

Я плеснула туда остатки магического огневика. Чиркнула спичкой. Пламя взвилось вверх, и бумага мгновенно вспыхнула, как будто сама хотела исчезнуть.

— «Спасибо, что свалила», – задумчиво произнёс Омлет, глядя на огонь. – Хорошая фраза, я её запомнил.

Когда пламя погасло и от письма остался только пепел, Виктор вдруг глубоко вдохнул и шумно выдохнул. И я увидела, как его плечи расправились, как будто с них свалился невидимый груз.

— Полегчало? – спросила я.

— Да. Очень.

— Вот и славно, а теперь у нас по плану, барабанная дробь… Уборка!

— Что, опять?

— Да. Хватит спать на пыльном диване. Сегодня мы приводим в порядок гостиную.

* * *

Мы с Омлетом к этой грязной гостиной даже немного привыкли, но каждое утро чихать от пыли – это удовольствие ниже среднего. Я решила, что сегодня мы это исправим.

— Значит, так, сначала выносим крупный мусор. Потом всё пылесосим, а далее моем пол. Обязательно выбиваем ковры, шторы, отмоем все светильники и люстру.

— Люстру? – переспросил Виктор.

— Да, я не собираюсь жить под этим чудовищем на изоленте. Либо мы её снимаем и моем, либо снимаем и выбрасываем. Выбирайте.

— Это фамильная вещь.

— Тогда моем.

И мы приступили. Я командовала, Виктор таскал коробки, Омлет сидел на спинке кресла и отпускал комментарии. Через час гостиная уже выглядела вполовину менее ужасно, чем раньше. Через два часа даже почти прилично.

А потом я нашла разбитое стекло. Я наклонилась, чтобы собрать осколки, и тут один из них предательски скользнул в руке.

— Ай! – вскрикнула я и отдёрнула руку.

По ладони потекло много крови. Осколок длинно глубоко рассёк мне кожу, почти до запястья. Боль была резкая и обжигающая.

— Дана? – заволновался Виктор и бросился ко мне. – Что случилось?

— Стекло, – прошипела я, зажимая рану. – Порезалась!

Омлет спрыгнул с кресла и подбежал, встревоженно тычась носом в мою руку.

— У тебя кровь! Дана, ты истекаешь кровью! Генерал, сделай что-нибудь, ты же маг! Быстро исцели её, пока она не умерла от потери крови!

Я картинно закатила глаза.

— Я не целитель, а боевой маг! – рявкнул Виктор.

— А какая разница?! Сделай что-нибудь, бестолочь! Какая от тебя вообще польза?!

Генерал потемнел лицом, а я начала злиться на него. Стоит тут, как истукан, даже предложить антисептик и пластырь не может, чтобы рану промыть и заклеить её.

А теперь мне придётся убираться с раной. Ещё какое-нибудь заражение поймаю. Чума, тиф, сифилис, сепсис… руку ампутируют по плечо… Или вообще умру…

И мне стало страшно.

— Да чтоб всё провалилось! – крикнула я в сердцах. – Чтоб всё битое стекло исчезло! Сволочь!

И мир мне вдруг ответил.

Осколки внезапно вздрогнули, резко поднялись в воздух – все до единого, зависли на мгновение, как будто раздумывая, а потом просто взяли и схлопнулись внутрь себя. И исчезли.

Раздался лёгкий хлопок и битого стекла не стало.

Мы все обалдели.

— Что это... – прошептал Виктор.

— Как... – начал Омлет.

Я смотрела на свою ладонь. Кровь всё ещё текла, рана никуда не делась, а вот стекло исчезло. Но на полу не осталось ни одного осколка. Вообще.

— Это я сделала? – спросила я.

— Да, ты это сделала, – подтвердил Виктор.

— А я так и знал! – заорал Омлет на весь особняк. – Я всегда говорил, что ты ведьма! Данка, ты ведьма! А я – ведьмин кот! Я – ВЕДЬМИН КОТ, АХАХАХА-А-А!

Он начал носиться по гостиной кругами, подпрыгивая и издавая торжествующие вопли.

— Я – ведьмин кот! Ведьмин кот! Ур-ра-а-а-у-р! Мя-а-а-а-у-р! Я всегда это знал! Я – пророческий кот! Я – оракул!

Пока Омлет носился в радостной истерике, Виктор взял мою руку и осмотрел порез.

— Нужно промыть и перевязать. В ванной есть аптечка. Идём.

Я кивнула и пошла за ним.

Виктор перевязывал мне ладонь.

— Как это работает? – спросила мужчину. – Я ведь не маг. У меня не может быть магии. И ты говорил, что в доме посторонняя магия не сработает, даже бытовая магия!

— Очевидно, что ты – исключение, Дана, – ответил Виктор. – Видимо, ритуал призыва пробудил в тебе что-то спящее, или... я не знаю. Я не специалист по ритуалам. Но точно понимаю, что твоя магия проходит через нашу связь. Для защиты дома ты не чужак, а часть меня, поэтому твоя проснувшаяся магия сработала.

— Но почему сейчас? Почему не сразу? – вздохнула я.

— Возможно, нужно было время, или нужен был толчок для активации силы. Может, это связано со мной.

— С тобой? – не поняла его.

— Скорее всего. Цепь связывает нас на уровне души. Возможно, моя магия как-то... перетекает к тебе, или пробуждает твою, именно поэтому твоя магия и сработала в доме.

Я задумалась.

— То есть мы команда? – уточнила я.

— Очевидно, что да, – как ни весело кивнул генерал.

— О боже, – прошептала я, – у меня есть магическая сила.

* * *

Остаток дня мы экспериментировали.

Сначала я попыталась повторить фокус со стеклом. Мы специально разбили одну уродливую вазу. Я сосредоточилась и приказала им исчезнуть, но ничего не произошло.

— Не работает, – расстроилась я.

— Попробуй разозлиться, – посоветовал Омлет.

— На что?

— На осколки! Это они порезали твою прекрасную ладонь!

— Омлет, это глупо.

— Просто попробуй!

Я вздохнула, вспомнила боль от пореза, разозлилась и стекло исчезло.

Вот так просто?

— Это работает через эмоции, – произнёс Виктор. – Через гнев и боль. Но это не лучший способ, так как магия на эмоциях нестабильна.

— А какой способ лучший?

— Через концентрацию и волю. Но этому учатся годами.

— У меня нет годов. У нас тут есть бардак, который надо разобрать как можно скорее.

Я попыталась ещё раз. На этот раз не злилась, а просто представила, как осколки берут и исчезают. Медленно, с трудом, но один из них дёрнулся.

— Почти получилось! – заорал Омлет.

А потом Виктор вдруг улыбнулся, он порадовался за меня и мне стало приятно. И тут все оставшиеся осколки взлетели в воздух, собрались в аккуратную кучку и исчезли.