Я потянулась к грифону, но Виктор оказался быстрее.

Он схватил статуэтку и прижал к груди.

— Нет.

— Виктор!

— Это моё желание. Я хочу его оставить.

— Генерал, ты ведёшь себя как ребёнок. Отдай.

— Не отдам.

Он попятился. Я шагнула к нему. Омлет наблюдал за нами с интересом.

— Виктор, – проговорила я медленно и спокойно, – положи статуэтку на стол.

— Нет. Это моя вещь, и только я решаю, что с ней делать.

— Не-а, ты сейчас не решаешь, ты эмоционально вовлечён. А я – профессионал. И я говорю тебе, что это надо выбросить.

— А я говорю – нет.

Мы сверлили друг друга взглядами. Он прижимал уродливого грифона к груди, как величайшее сокровище.

— Дана, он его прячет, засовывает грифона за пазуху.

Да, Виктор запихивал статуэтку за ворот рубашки.

— Ты что, серьёзно? – опешила я и не верила своим глазам.

Омлет вскочил на все четыре лапы.

— Шеф! – заорал он, глядя на меня с радостью. – У генерала контрабанда за пазухой! Хочу, чтобы ты устроила ему подробный досмотр! Как на таможне!

— Омлет, не ори.

— Дана, обыщи его! – продолжал он орать.

— Я не буду его обыскивать!

— Тогда это сделаю я!

Омлет прыгнул, и Виктор отшатнулся. Кот приземлился ему на плечо и попытался лапой залезть за воротник. Генерал закрутился на месте, пытаясь стряхнуть кота. Статуэтка выпала из-за пазухи, покатилась по полу и остановилась у моих ног.

— Моя прелесть! – трагически завопил Омлет, имитируя Голлума. – Генерал, ты потерял свою прелесть!

Я подняла грифона, Виктор замер. Омлет спрыгнул на пол и уселся, обвив лапы хвостом.

— Значит, так, – проговорила я. – Я понимаю, что эта вещь важна для тебя, но она токсична и напоминает о предательстве. Она тянет тебя назад. Поэтому мы поступим следующим образом, я не выбрасываю её, а кладу в коробку «На подумать». И через месяц, когда ты будешь в лучшем состоянии, сами решишь, что с ней делать. Идёт?

Виктор долго смотрел на меня, потом кивнул и буркнул:

— Идёт.

— Вот и славно.

Я убрала грифона в коробку, Омлет демонстративно вздохнул.

— Скучно, а я думал, будет драка.

* * *

— ДАНА —

Остаток дня мы разбирали стол. Я нашла ещё с десяток невскрытых писем, три из которых оказались хорошими новостями, которые Виктор просто не прочитал. Нашла даже список целей на год, и список был девственно чист.

— Вы написали список целей и ни одной не достигли? – спросила с удивлением.

— Я хотел начать, – ответил он со вздохом. – Но потом случилась Стелла.

— Случилась Стелла – это не оправдание. Это жизнь. Виктор, о себе тоже нужно думать. Если ты иногда будешь эгоистом, это нисколько не повредит ни тебе, ни другим.

Он ничего не ответил на мои слова.

Я села в кресло и положила руки на расчищенный стол, который теперь был почти пустым и очень внимательно посмотрела на мужчину. Генерал стол напротив и делал вид, что просто проходил мимо.

— Это была практика «дофаминового детокса», – произнесла я мягко.

— Чего? – не понял он.

Я улыбнулась ему и начала объяснять.

— Твой мозг подсел на страдание. Ты сидишь в этом доме безвылазно, окружённый напоминаниями о неудачах, и привык к чувству вины. Вина стала для тебя нормой, а теперь смотри вокруг.

Я обвела комнату рукой. Кабинет был как новый. Книги в шкафах были аккуратно расставлены, но перед этим очищены от пыли. Кресла мы освободили от завалов. Даже пол был кристально чист. А вот ковры мы скрутили и вынесли во двор, их нужно было постирать.

Ну, ещё бы люстру отмыть, светильники и шторы… Но я не семижильная. Завтра доделаем.

— Смотри, теперь никаких дурных напоминаний, только чистый лист, и ты.

— Это странно, – задумчиво произнёс Виктор.

— Что именно?

— Я чувствую себя… кхм, голым без всего привычного… Ни писем, ни беспорядка…

— Это нормально. Когда мы снимаем старую, некрасивую, но такую привычную и удобную одежду, а надеваем новую, сначала непривычно, но быстро привыкаешь. К хорошему вообще быстро привыкнуть можно, ты сам это увидишь.

Я встала и кивнула ему на его же кресло.

Он сел за стол, провёл ладонью по гладкой столешнице и взял чистый лист, который я ему протянула.

— И что мне с этим делать? – спросил он со вздохом. Кажется, я его уже задолбала.

— Всё, что захочешь. Это твой лист, Вик, и твой стол, и только твоя жизнь. Напиши всё, что захочешь. Или вообще скомкай, разорви, сожги, а можешь сделать фигурку. Слушай себя и делай, что тебе сердце говорит.

Он долго смотрел на бумагу, медитировал на чистый лист, а потом взял перо, окунул в чернильницу и красиво написал одно слово.

«Завтра».

Я улыбнулась и кивнула.

— Это очень хорошее слово, – похвалила его.

— Правда?

— Да, обычно с него всё новое и начинается.

Омлет запрыгнул на стол, понюхал лист и улёгся прямо на него.

— «Завтра» – это, конечно, хорошо, мя-а-ур, – заметил кот. – Но «сегодня» ещё лучше, а вот «сейчас» так вообще отлично, особенно если «сейчас» подразумевает под собой ужин. А я, между прочим, проголодался. В связи с этим у меня вопрос: доставку заказывать будем или как, а?!

— ДАНА —

* * *

Новый день начался с крика Омлета.

— Дана, подъём! – заорал он мне в ухо. – Ты проспала всё самое интересное! Генерал проснулся, хотел помыться и даже побриться, но ты ему не дала, спала как убитая и он решил тебя не будить, но я не такой, я-то могу тебя разбудить. Хватит спа-а-ать!

Я открыла глаза, сфокусировала взгляд на коте и поняла, что жизнь – боль.

— Дай поспать, я не выспалась, – хрипло пробормотала я. – Потом помоетесь и побреетесь.

Но кот не унимался. Он, случайно не налакался энергетиков? Или не поймал шило себе в зад? Откуда столько энергии?

— Короче, завтрак я уже заказал. Всё скоро доставят, а пока – вставай, нас ждут великие дела!

Боже, дай мне сил.

— Какие ещё великие дела? – проворчала я и села на диване, протирая глаза.

— Энергетическое расхламление! Ты же сама мне вчера про это проговорилась. Перед сном всё бубнила, что надо Вику написать письмо в никуда, сжечь мосты и разорвать астральные связи с белобрысой выдрой. Я всю ночь не спал, представлял, как это будет.

Да, точно. Это всё не сон.

Я вздохнула, протёрла лицо руками и встала. Как столетняя старуха поплелась в ванную. Следом за мной, как привязанный, в прямом смысле, цепь никуда не делась, поплёлся Виктор.

— Доброе утро, – произнёс он.

— Доброе, – буркнула я, всё ещё злая на раннюю побудку. – Ты сегодня выглядишь как человек, а не как экспонат из музея депрессии.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь... – и он осёкся, замялся.

— Как мешок с картошкой, – подсказала я.

— Я хотел сравнить с не очень отдохнувшей леди.

— Пф. Я и есть не очень отдохнувшая леди, – фыркнула я и заперлась в ванной. Он остался ждать снаружи.

* * *

Завтрак прошёл быстро. Виктор ел молча, но с аппетитом, и это, поверьте, тоже был прогресс.

После завтрака я решительно встала и объявила:

— Так, на сегодня у нас в планах энергетическое расхламление и письмо в никуда. Дорогой генерал, будешь Стелле писать письмо.

Виктор подавился кофе.

— Что?

— Письмо, говорю напишешь своей бывшей невесте, – повторила я.

— Зачем?

— Чтобы закрыть этот гештальт, и выплеснуть всё, что накопилось. И в письме не должно быть мольбы о возвращении, это будет твоё честное, злое, очень искреннее письмо. Напишите ей всё, что о ней думаешь.

Настроение у генерала резко испортилось.

— Я не знаю, что такого писать, – пробурчал он.

— Начните с простого. Например: «Ты дура, а я был слеп. Спасибо, что свалила».

Омлет захихикал.

— О, это сильно!

Виктор долго думал, потом тяжко и длинно вздохнул.

— Хорошо, допустим напишу и что потом? – спросил он.