— Позже, – махнула на него рукой.

— Дана, у меня желудок начинает переваривать сам себя. Ты хочешь, чтобы я умер с голоду в этом свинарнике и мой призрак потом являлся тебе по ночам и мяукал?

— Омлет, успокойся. Потерпи немного.

Он утробно зарычал, но быстро умолк.

Мы дошли до конца коридора первого этажа этого мрачного особняка. Последняя дверь была массивной и обитой железом, и выглядела так, будто вела в сокровищницу или темницу.

— Что это там? – спросила почему-то шёпотом.

— Оружейная, – тоже тихо ответил Виктор.

— Бывшая или действующая?

— О, отлично. Значит, там мы найдём много интересного.

Я толкнула дверь.

Оружейная оказалась огромным залом с каменными стенами.

Вдоль стен должны были стоять стойки с оружием, но сейчас они лежали на полу.

Тут были мечи, копья, алебарды, и всё сгрудили вперемешку. Доспехи висели на крюках, но часть из них упала и теперь напоминала груду металлолома.

А в центре зала стояло кресло.

Оно было очень старое, потёртое и прожжённое. Обивка вытерлась до дыр, подлокотник треснул, из прорехи в сиденье торчал грязно бежевый наполнитель.

А ещё кресло весьма неприятно попахивало. Не то чтобы отвратительно, но специфически. Этакая смесь старой кожи и мокрой псины.

— Ёпперный театр, что это? – выдохнула я, рассматривая этого уродца.

— Моё кресло, – равнодушно ответил Виктор.

— Но почему кресло, затёртое до дыр и засиженное до отвращения, стоит в оружейной? Вы что же, тренировались, сидя в кресле?

— Нет, я отдыхал после тренировок, и не только.

Короче, я обошла кресло по кругу, потом наклонилась и с чувством его понюхала.

— Генерал, а когда вы в последний раз стирали обивку? Или хотя бы проветривали…

— Это просто кресло, госпожа Дана, и оно не нуждается в стирке.

— Можно просто Дана. И вы правы, стирка ему уже не поможет, оно нуждается в кремации.

Виктор напрягся.

— Что? – прошептал он.

— Это кресло, – проговорила твёрдым тоном, – является энергетическим паразитом номер один в вашем доме. Посмотрите на него. Оно ведь прожжённое, продавленное и хранит отпечаток вашей пятой точки за последние десять лет! Все эмоции впитались в его обивку, и это давно не кресло, а настоящий ужасный портал в вашу депрессию. Я вам клятвенно обещаю, что мы его сожжём самым первым.

Повисла напряжённая пауза. А потом Виктор шагнул вперёд и встал между мной и креслом.

— Только через мой труп, – отрезал он.

И вот тут я увидела в его глазах не пустоту, а злость, и улыбнулась.

— О, а ваш труп, генерал, я тоже утилизирую, но сначала уничтожу кресло.

— Вы не понимаете! – почти зарычал он. – Это не просто кресло. Оно досталось мне от прадеда!

— Какой кошмар… Антиквариат должен быть либо в музее, либо в комнате как экспонат и пользоваться им нельзя ни в коем случае!

Он раздул ноздри и добавил яростно:

— Это единственная вещь, которая была со мной всегда! Всегда!

— И поэтому эта вещь должна уйти.

— Почему?!

— Потому что данное кресло держит вас в прошлом. Вы сидите в нём и пережёвываете старые раны, а вам надо встать и идти дальше. Но вы не сможете встать, пока это поганое и вонючее кресло здесь, в этом доме.

Виктор смотрел на меня, и я видела, как в нём борются два желания, взять и послать меня куда подальше и лёгкое сомнение.

Омлет запрыгнул на груду доспехов и устроился там, свесив хвост.

— Знаете, генерал, – начал кот, – я в этой жизни повидал много странных вещей. Я видел, как моя хозяйка выбрасывала коллекцию виниловых пластинок бывшего почти мужа. А ещё она заставила одну женщину выкинуть свадебное платье через месяц после развода, но знаете что? Все, кого она расхламляла, потом говорили ей спасибо. Не, не сразу. Сначала они орали на неё, рыдали в тридцать три ручья и угрожали убить её. Но потом все до единого благодарили.

— Ты мне льстишь, – улыбнулась я.

— Я не закончил. Так вот, генерал, я всё это видел, и вы в начале сложно пути. Кстати, вы мне даже начинаете нравиться, похожи на осла.

Виктор нахмурился, не оценив комплимент кота.

— Я не отдам кресло, – заявил он категорично. – Может сжечь весь дом, но не кресло.

О, теперь я знаю, с какого именно предмета начну.

— Отдадите. Не сегодня, так завтра.

— Никогда.

— Посмотрим.

Мы молчали и играли в упрямые гляделки.

Омлет нарушил тишину первым.

— А давайте сначала пожрём, – предложил он опять.

Я моргнула.

— Что? – спросил Виктор.

— Пожрём, говорю. Поедим, примем пищу, устроим трапезу. Я голоден, и генерал, судя по его виду, тоже не обедал последние три месяца, а ты, Дана, вообще сырники не доготовила. Давайте хорошо покушаем, а потом продолжим вашу битву за кресло.

Я в упор посмотрела на Виктора.

— Где кухня? – спросила его грозно.

— В восточном крыле, – проговорил он неуверенно.

Я уже чаяла пятой точкой, что там тоже полный трындец.

Мы вышли из оружейной, Виктор бросил последний взгляд на кресло, и я заметила, как дёрнулся его кадык. Он правда любил эту рухлядь. Что ж, тем интереснее будет с ней расставаться.

Омлет спрыгнул с доспехов и потрусил за нами.

— ДАНА —

* * *

Итак, мы добрались до восточного крыла, точнее, до того, что от него осталось.

Я ожидала увидеть грязную посуду, возможно, плесень на стенах. Может быть, даже дохлых мышей под столом, но я никак не ожидала увидеть небо. В прямом смысле.

Над тем местом, где когда-то была кухня, не было крыши. Остались только обгоревшие балки. Стены почернели от копоти. Плита раскололась пополам, и одна её половина валялась на боку. Пол был завален кусками камня, щепками и остатками кухонного стола.

Я промолчала, потому что все слова, которые приходили мне в голову, были нецензурными.

Омлет выглянул из-за моих ног, потом поднял голову к небу.

— К вам прилетел метеорит? – спросил он обалдевшим тоном.

Виктор ничего не ответил.

— Или потоптался великан? – пробормотала я, осматривая масштаб разрушений. – Потому что это не похоже на обычный кухонный беспорядок. Или тут что, дракон был? Вы с драконом дрались?

— Нет, просто я был сильно зол, – ответил генерал и развёл руками.

— И?

— Я использовал боевое заклинание.

Я посмотрела на него круглыми глазами.

— Вы использовали боевое заклинание на кухне? – решила я уточнить. А то вдруг не так поняла.

— У меня был сложный день, – вздохнул мужчина.

— Сложный день?! – выпалила я. – Сложный день – это когда ты пролила кофе на белую рубашку перед важной встречей! Или, когда клиент отказывается выбрасывать коллекцию пивных банок, которую собирал двадцать лет! А вот это! – я обвела рукой руины. – Совсем не сложный день, а полная задни… Армагеддец!

— Это мой дом, – напомнил мне Виктор. – Что хочу, то и делаю.

— Вы уничтожили собственную кухню! Где нам теперь готовить?! И где нам есть?!

— В других комнатах можно есть. Их много.

— Другие комнаты тоже в ужасном состоянии! – завелась я.

— Зато есть крыша, – пожал он плечами.

Я была в шоке.

Таких клиентов у меня ещё не было. Я просто не знала, с чего мне начать.

Поэтому, чтобы не слететь с катушек я прижала пальцы к переносице и начала считать до десяти. На счёте «семь» я поняла, что не помогает, и начала заново.

Омлет тем временем осторожно пробрался в кухню, обнюхал расколотую плиту, чихнул от пепла и выдал:

— М-да-а-а, тут надо не практикой расхламления заниматься, а строительную бригаду вызывать, которые специализируются на ликвидации последствий.

— Спасибо за экспертное мнение, Омлет, – проворчала я.

— Пожалуйста. Кстати, я вообще полезный, не то, что некоторые.

Он выразительно посмотрел на Виктора. Тот сделал вид, что ничего не заметил. А может реально не заметил.

А потом Омлет сел прямо на кучу щебня, поднял морду к небу и завыл.