— Зачем? – не понял он.

— Затем, что одежда – это базовая категория. С неё всегда начинают. Одежда быстрее всего накапливает эмоциональный мусор. Ты годами не выбрасывал старые вещи, и они висят в шкафу, как скелеты, в переносном смысле. Надеюсь, в прямом там никого нет.

* * *

Гардеробная Виктора находилась в западном крыле и представляла собой отдельную комнату размером с мою бывшую квартиру.

Почти. Моя квартира была меньше.

Когда я открыла дверь, у меня перехватило дыхание. Не подумайте, не от восхищения, а от ужаса.

Вещи висели на вешалках, лежали на полках, громоздились на стульях, свисали с дверцы шкафа, и они были в основном чёрного цвета.

— Сколько здесь пар штанов? – спросила я, входя внутрь.

— Не считал, – ответил Виктор.

— А придётся.

Я начала перебирать вешалки.

Чёрные кожаные штаны, ещё одни, ещё, и ещё. А ещё одни с карманами на заду. И ещё море таких штанов.

Омлет запрыгнул на комод и уставился на это богатство.

— Ты что, амбассадор кожаных штанов? – спросил он генерала.

— Что? – не понял его Виктор и нахмурился.

— Амбассадор, значит, лицо бренда. Ты рекламируешь кожаные штаны? У тебя их тридцать пар! Это же филиал кожевенной лавки!

— Тридцать четыре, – поправила я, закончив подсчёт. – Тридцать четыре пары чёрных кожаных штанов. Виктор, зачем тебе столько?

— Они удобные.

— Они все одинаковые!

— Нет. Вот эти для верховой езды, а эти – для строевых смотров. Другие для неформальных встреч. Эти для...

— …депрессивного самобичевания, – закончил Омлет.

— Омлет, умолкни, – цыкнула на кота.

— Молчу, молчу.

Я продолжила осмотр. За кожаными штанами последовали рубашки, к счастью, белых было больше. Потом пошли плащи. Далее – кители, мундиры, ремни, сапоги.

А потом я добралась до дальнего угла шкафа и нашла в чехле парадный мундир.

Достала и восхищённо вздохнула.

Мундир был великолепен. Чёрный, расшитый серебряными нитями, с орденами и медалями и генеральскими эполетами.

И он был запихан в чехол и дальний угол шкафа столь небрежно, будто его туда зашвырнули в приступе ярости!

— Это твой парадный мундир? – спросила Виктора.

Виктор скривился и медленно кивнул.

— Почему он в дальнем углу?

— Я его ненавижу.

— Почему?

— В нём я познакомился со Стеллой.

Ага, вот оно. Я аккуратно положила мундир на стул, его мы разберём позже и полезла дальше. И кое-что нашла.

На самой верхней полке лежала стопка женской одежды.

Шёлковые блузки, откровенные платья для соблазнения и такое же бельё. Такое покупают не для себя, а для того, чтобы его снимали.

Омлет заглянул через мой локоть и присвистнул.

— Ого! Это, что, шёлковый пеньюар и трусы? Или я ничего не понимаю в мужской моде? Генерал, зачем тебе пеньюар?

— Омлет! Это женское… – прошипела я коту.

Виктор увидел, что я нашла и побелел. Он смотрел на бельё и молчал. Глаза у него стали стеклянными.

— Она забыла, – тихо проговорил он и погрустнел.

Я сложила бельё и всю женскую одежду в центр комнаты, прямо на пол. Получилась небольшая кучка.

— Что ты делаешь? – спросил Виктор.

— То, что надо.

Я вышла из гардеробной. Генерал поплёлся за мной, цепь не оставляла выбора. Омлет спрыгнул с комода и потрусил следом.

— Куда мы? – спросил он.

— На кухню.

— Зачем?

— За кастрюлей и поварёшкой.

Меня никто не понял, но вопросов ни кот, ни генерал больше не задавали.

Я чудом нашла необходимое. Но вообще пришлось поковыряться.

Мы вернулись в гардеробную. Я поставила кастрюлю перед кучей вещей Стеллы, взяла поварёшку и повернулась к генералу.

— Сейчас будет очень громко. Это техника называется «энергетическая чистка звуком». Звук разрушает эмоциональные привязки, буквально выбивает из вещей чужую энергию. А заодно из вашей головы. Вы готовы?

— К чему?

— К исцелению, Карл!

Я подняла поварёшку и со всей дури врезала по кастрюле.

Звук получился такой, что у меня у самой заложило уши. Омлет взвился в воздух и приземлился на комод, шипя и матерясь.

— Ты с ума сошла?! – заорал он.

Я врезала ещё раз, и ещё. БАМ! БАМ! БАМ!

— Это дух Стеллы! – закричала я дурниной, продолжая колотить по кастрюле. – Это она сидит у тебя в голове! Её шмотки, запах и энергия! Мы выбиваем её дух! Выбиваем! ВЫ-БИ-ВА-ЕМ!

Виктор стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на меня с таким выражением, будто решал, вызывать ли санитаров или сразу палача.

А я продолжала.

БАМ! БАМ! БАМ!

— Представь, что каждый удар – это гвоздь в крышку твоих отношений! Всё! Они умерли, их больше нет! Есть только ты, я, кот и тридцать четыре пары кожаных штанов!

БАМ!

— Кстати, о штанах, – вставил Омлет с комода. – Мы их тоже сожжём?

— Нет! – рявкнул Виктор.

Я остановилась. Рука гудела, в ушах звенело, а кастрюля, кажется, слегка помялась.

— Всё, – выдохнула я, отдышавшись. – Теперь у тебя с бывшей будет ассоциация грохота и вообще чего-то неприятного. Когда ты вспомнишь её улыбку, ты вспомнишь этот грохот. Она теперь навсегда связана в твоей голове с кастрюлей и поварёшкой.

Виктор смотрел на меня в ужасе.

— Теперь надо сжечь этот разврат, – деловито добавил Омлет, спрыгивая с комода. – Я серьёзно.

— Ты прав, – согласилась я. – Это прошлое, Виктор. Его больше нет. Есть лишь настоящее. А чтобы в настоящем не было и духа бывшей, мы спалим её вещи.

Виктор вздохнул и покачал головой.

— У неё такая красивая улыбка, – проговорил он.

— Аллё! – заорал Омлет. – Ты вообще слушал, что тебе тут полчаса вдалбливали?! Она тебя предала и обокрала! Какая улыбка?! Ты помнишь её улыбку, а она в это время тратила твои деньги на своего казначея!

Виктор вздохнул, опустился прямо на пол и уронил лицо в ладони. Плечи у него задрожали.

Я присела перед ним на корточки и заговорила тихо и спокойно:

— Нужно это сделать. Это не просто и больно, но мы будем двигаться маленькими шажками. Сначала сожжём её вещи. Потом – её следы в доме. А далее – её следы в твоей памяти и сердце. И ты начнёшь исцеляться. Это работает. Проверено.

Он убрал руки от лица и внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, – согласился он вдруг. – Действуй.

— Ура!!! – заорал Омлет. – Я поищу бензин!

И он умчался в коридор.

— ДАНА —

* * *

— Бензин? – опешил Виктор.

— Не обращайте внимания. Омлет просто фильмов пересмотрел.

— Каких фильмов?

— Долго объяснять. Давайте лучше найдём, в чём можно сжечь эти вещи.

Мы вышли во внутренний двор особняка и от вида двора мне стало грустно.

Красивый сад зарос травой и сорняками. А ещё боевые эксперименты мужчины и тут оставили после себя следы. М-да.

Тут нужен триммер, уборщик и садовник. Эх! Какая трудная работа, из болота тянуть бегемота.

Генерал указал на кострище, вот в нём и будем сжигать шмотки его бывшей.

Я притащила вещи Стеллы, включая её туфли, сложила их в кострище и вопросительно посмотрела на Виктора.

— У вас есть огонь?

Он выкатил из постройки, которая была чем-то вроде гаража, большую бутыль с прозрачной жидкостью.

— Что это? – спросила я.

— Магический огневик, – пояснил он. – И вот, чем поджечь.

Он протянул мне пачку с длинными и толстыми спичками.

— Идеально, – оскалилась я, предвкушая светопреставление. – Теперь берите эту бутыль и плесните на вещи.

Он нахмурился и нехотя полил шмотки бывшей невесты. Очень плохо полил.

— Не жалейте, лейте больше, нам надо капитально их спалить.

Он вздохнул и вылил почти весь огневик.

— Ты уверена, что это безопасно? — спросил Виктор.

Тут прибежал Омлет с воплем, что бензина не нашёл и осёкся, когда понял, что мы и без него справились.

Я открыла коробок, взяла сразу три спички.