Или, когда впервые увидел море и оно его впечатлило. Он даже думал стать капитаном корабля.

Однажды он получил своё первое звание и отец подарил ему фамильный медальон.

А ещё он научился вязать, это было в осаде, и от скуки ради, старый сержант показал ему пару петель, и с тех пор пошло-поехало.

Однажды генерал спас котёнка из горящего дома, и он тащил её за пазухой, пока шёл магический бой.

Тут Омлет прослезился. Его тронула эта история.

— Что с стало с котёнком? – спросила я.

— Котёнок оказался кошкой. Она прожила у меня десять лет. Умерла от старости. Я похоронил её в саду, под старым деревом.

— У тебя была кошка, – прошептал Омлет. – И ты мне не сообщил! Ты – скрытый кошатник!

— Ну-у-у… – протянул мужчина, не понимая сути претензии.

Омлет же продолжил.

— Ты вяжешь носки, спасаешь котят и танцуешь брейк-данс! Ты – самый неправильный боевой генерал!

Виктор развёл руками.

— Какой есть.

— Это комплимент, – пояснила я.

Мы долго ещё сидели, пирог закончился, заказ давно доставили, но Виктор всё просвещал нас своими историями, и с каждым новым воспоминанием его лицо становилось мягче, а голос живее. Как будто он сам заново знакомился с собой. С тем собой, который был до Стеллы.

Когда он замолчал, за окнами было уже темно.

— Спасибо, – произнёс он вдруг и провёл рукой по волосам.

— За что это?

— Ты заставила меня вспомнить. Я уже и забыл, каким я был.

— Мы тебе напомним.

Я поняла, что исцеление шло полным ходом.

— ДАНА —

* * *

Новый день, новые планы и цели.

Генерал сегодня выглядел на удивление бодрым, видимо, вчерашний вечер воспоминаний пошёл ему на пользу. Он даже не ворчал, когда я объявила, что мы сегодня будем клеить обои.

— Я никогда не клеил обои, – проговорил он удивлённо, но с улыбкой.

— Подростком я их клеила, – ответила ему и тоже улыбнулась. – Так что можно считать меня мастером в этом деле.

Поклейка обоев началась с того, что вся наша троица уставились на рулон и понятия не имела, с какой стороны к нему подойти.

— Значит, так, – почесала я затылок, читая инструкцию на магическом клее. – «Нанесите клей на стену, приложите обои, разгладьте, подождите пять минут». Звучит просто.

— Это звучит как ловушка, – заметил Омлет. – Всё, что звучит просто, обычно заканчивается катастрофой. Помнишь светлячка?

— Со светлячком была особая ситуация, – нервно хихикнула я.

Первая полоса обоев пошла криво.

— У вас обоих, что, вообще глазомера нет? – капризно прокомментировал Омлет.

— Есть глазомер… – проворчала я.

— А я говорил, что никогда этого не делал… – рассмеялся генерал. Ну, хоть кому-то весело.

— Очень криво, – не унимался кот. – Такое ощущение, что вы клеите с закрытыми глазами.

— Омлет! Отвали! – рявкнула на него, ибо достал.

— Мяу.

Переклеили первую полосу и получилось почти даже ровно.

Вторая полоса пошла ещё ровнее. Третья вообще вышла почти идеально!

К четвёртой мы с Виктором уже работали слаженно, как настоящая бригада. Генерал держал рулон, я разглаживала, он подавал клей, а я прижимала края.

Омлет же не мог удержаться и съязвить:

— Левый угол подожми! А-а-а-а, у вас всё в пузырях! Рукож… попые вы! Дана, разглаживай сильнее, ты же не кота гладишь!

Через четыре часа стена была готова. Мы отошли, чтобы полюбоваться результатом.

Новые обои в сочетании с чистой гостиной, сияющей отмытой люстрой, вымытыми окнами и отсутствием пыли – всё выглядело почти как нормальное жильё. Ещё только шторы надо было повесить, но сначала их постирать. И гардину (но её не постирать, а повесить).

— Хм, хорошо вышло, – произнёс Виктор.

— Ещё как, – согласилась я, довольная собой. Я ощущала себя так, будто олимпийские игры выиграла.

— А карниз? – напомнил Омлет.

— Давайте, вешаем, – скомандовала я, хотя уже устала.

Генерал же был бодричком. Про Омлета вообще молчу.

Карниз мы повесили и почему-то получилось криво, но желания переделывать не было. Возможно, в другой раз.

Омлет махнул на нас лапой, заметил, что мы косорукие, и заявил, что сойдёт, будет как «авторский дизайн», на том и сошлись. Но даже так гостиная выглядела в миллион раз лучше, чем в день моего появления.

Генерал вообще никак не реагировал. Кажется, ему просто понравился процесс. Даже если получилось криво-косо.

— Ладно, – выдохнула я, вытирая руки о футболку, которую надо уже менять. – Перерыв пятнадцать минут, и идём на кухню.

— Зачем на кухню? – простонал Омлет. – Там же страшно!

— Именно поэтому, – пояснила я. – Нам нужно разобрать завалы и понять, что можно спасти.

Омлет в гневе уставился на Виктора, мол, всё из-за тебя. Вот зачем ты разгромил кухню?

Виктор же промолчал и лишь развёл руками, мол, простите, само вышло.

* * *

Кухня с нашего появления никак не изменилась, сама себя не убрала. Но сегодня, при дневном свете, она выглядела не так удручающе. И где-то под завалами обломков могло скрываться что-нибудь ценное.

— Значит, так, – начала я и упёрла руки в боки. – Сначала разбираем завал и вытаскиваем всё, что уцелело. Потом сортируем, что можно спасти, а что на выброс. Потом будет магия.

— Магия? – переспросил Виктор.

— Да. Ты, как маг, будешь аккуратно убирать крупные обломки. Не взрывать, не крушить, а именно убирать.

— Дана, ты забыла, что я – боевой маг?

— Не забыла. Но можешь же ты всё крушить? Просто поднимешь и переместишь в другое место? Или тебе слабо?

«Слабо» подействовало.

Виктор вздохнул и кивнул. Видимо, он решил, что вчерашние воспоминания слегка подорвали его авторитет сурового вояки.

Мы начали разбор. Омлет устроился на относительно целом куске печи и принял позу прораба – хвост трубой, усы торчком, нос пятачком…

— Вот тут! – крикнул он и указал лапой на груду обломков. – Что-то блестит!

Я оттащила несколько камней и действительно нашла блестящий предмет. Мятая, но целая серебряная сахарница.

— Фамильная вещь, – произнёс Виктор, разглядывая находку. – Моя бабушка подарила её матери на свадьбу.

— Отлично, – кивнула я и отложила сахарницу к нужному.

За следующие два часа мы откопали три кастрюли разной степени помятости, но все — ремонтопригодные, набор серебряных ложек, мраморные ступки разного объёма, классные ножи, сковородки, чугунные формы для запекания и, главная находка, почти целый сервиз! Две чашки из двенадцати разбились, но остальные уцелели.

— Это сервиз моей матери, – тихо произнёс Виктор, держа в руках чашку с золотым ободком. – Я думал, я всё разбил.

— Не всё разбил, – проговорила я и погладила его по плечу.

Он поставил чашку и посмотрел на меня благодарным и немного растерянным взглядом.

— Дана, ты действительно меня спасаешь, – произнёс он.

— Это моя работа, – пожала я плечами. – Ладно, давайте дальше.

Он хотел ещё что-то сказать, но не стал.

Когда все целые вещи были извлечены, а мусор сложен в мешки, я отошла в угол и скомандовала:

— Теперь, Виктор, твоя задача убрать крупные обломки. Те куски стен и потолка, которые мы не можем поднять руками. Но умоляю, аккуратно.

Виктор постоял минуты три, потом вздохнул, сосредоточился, развёл руки в стороны и обломки медленно и неуклюже начали подниматься в воздух. Один за другим они плыли за территорию дома и аккуратно складывались во дворе, в общую кучу строительного мусора.

— Получается, – прошептал Омлет.

Когда последний обломок покинул помещение, Виктор выдохнул.

— Фух, получилось без происшествий, – пробормотал он.

— Да, у тебя всё отлично вышло, – подтвердила я.

— А ты сомневался! – воскликнул Омлет и прошествовал по очищенному полу. – Смотрите, тут даже пол почти целый! Только вот тут трещина, ещё есть дыра, а тут что-то липкое, но в целом, почти идеальный!