— Как уборкой? – опешил Виктор. Он явно хотел сегодня бездельничать.

— Вот так. Омлет, что ты там заказал?

Кот поднял голову от шара.

— Ну, во-первых, огнетушитель, во-вторых, новые обои. Ещё карниз и лампу, ты оценишь. И столик, но не хуже того, что разбился. И ещё кое-что для себя...

— Что именно? – подозрительно спросил генерал и сложил руки на груди.

— Лежанку, – скромно ответил Омлет.

Что-то я сомневаюсь, что обошлось одной лежанкой.

Генерал подозрительно сощурился.

— Предлагаю пока отмыть стену, – вздохнула я, отвлекая мужчину от заказов моего кота.

* * *

Сначала я попыталась просто смыть копоть водой. Копоть не смывалась.

Потом я взяла чистящее средство, от него несло так, будто лимон подрался с апельсином и оба победили. Копоть нехотя, но начала поддаваться. Я тёрла стену тряпкой, Виктор стоял рядом и подавал мне то воду, то новую тряпку. Больше он ничего не делал, сволочь.

— Ты мог бы помочь, – заметила я негодующе через полчаса.

— Я помогаю. Вот держу ведро.

— Ты боевой маг. Неужели нет какого-нибудь заклинания, чтобы убрать запах гари?

Виктор задумался.

— Есть, но оно используется после магических атак, чтобы выветрить остаточную магию. Использовать его на бытовую гарь? Как-то…

— А ты попробуй! – рявкнула я. – Это же твой дом! Давай, смелее!

Он покривил губами, потом вздохнул и поднял руку, прошептал нечто неразборчивое. С его пальцев сорвался лёгкий серебристый ветерок, пробежал по комнате и оставил после себя запах...

— Мята? – удивилась я.

— Да.

Я хмыкнула и продолжила тереть стену.

И через час стена была чистой. Содрала остатки горелых обоев, теперь можно будет поклеить новые.

Я вытерла пот со лба, оглядела результат и кивнула.

— Приемлемо. Обои поклеим завтра, а сейчас у нас перерыв.

— Хочешь чаю? – предложил Виктор.

— Чай – это прекрасно, – согласилась я. – И что-нибудь к чаю.

— Я закажу пирог! – вызвался Омлет. – Вишнёвый! Тут в меню есть отличный вишнёвый пирог, я его уже три дня присматриваю!

Через пятнадцать минут мы сидели в гостиной. Перед нами дымились три кружки чая. Виктор пил чёрный, я с мятой, Омлету налили в блюдце молоко. В центре стола красовался пышный и румяный вишнёвый пирог, истекающий бордовым соком.

Омлет вгрызся в свой кусок и замурлыкал. Я отпила чай и почувствовала, как меня отпускает напряжение.

— Значит, так, – начала я, отставляя кружку. – Пока мы тут сидим, предлагаю провести ещё одну практику.

— Какую? – насторожился Виктор.

— Она простая. Не нужно ничего выбрасывать, сжигать или писать письма. Просто расскажи мне о своей жизни.

— У меня обыкновенная жизнь, – нехотя произнёс генерал.

— Ну, расскажи о своей обыкновенной жизни до Стеллы, – пояснила я.

Виктор замер с куском пирога в руке, Омлет, наоборот, оживился и перестал жевать.

— О, это интересно! – воскликнул кот. – Давай, генерал, нам интересно, как ты жил, пока не встретил белобрысую выдру? Был счастлив? Смеялся? Танцевал на балах? Убивал врагов? Сколько зарабатывал и тратил? Платил ли налоги? Хотим знать всё!

Я хихикнула.

— Зачем это? – спросил Виктор.

— Данная практика называется «Коллекция хороших воспоминаний», – объяснила я. – Когда человек долго находится в депрессии, его мозг привыкает помнить только плохое. Хорошие воспоминания никуда не деваются, но они как будто задвигаются в дальний угол. И чтобы их достать, нужно целенаправленно вспоминать. Это поможет мозгу перестроиться и вспомнить, что жизнь состоит не только из боли.

Виктор долго смотрел на меня. Потом откусил кусок пирога, прожевал и проговорил:

— Хорошо, я попробую.

— Начинай с самого яркого, – подсказала я. – Что первое приходит в голову?

Он задумался, а потом вдруг улыбнулся.

— Первое, что я вспомнил, это как я впервые сел на лошадь, – хмыкнул он. – Мне было пять лет. Лошадь была старая, её звали Гроза. Она была прогулочной, но мне она виделась огромной, как дракон. Я сел на неё, и она пошла, а я сидел и думал: «Я лечу!» Я никогда не чувствовал ничего подобного, мне было очень хорошо. Даже когда летал на виверне, это было всё равно не то ощущение

— На виверне? – переспросила я, офигевая. Тут что, разные чудища есть?

— Да. В армии, на учениях, но это другая история.

Хочу её услышать!

— Выкладывай! – потребовал Омлет, словно прочитал мои мысли.

— Про виверну позже, – пробормотала я, хотя мне очень хотелось узнать подробности, но сейчас важны не мои желания, а сам Виктор и его душевное состояние. – Давай по порядку. Был лошадь Гроза и ты на ней катался.

— Да, катался, пока она не умерла. Мне было семь, и я плакал целую неделю. Отец всё время повторял, что боевые маги не плачут, но я всё равно плакал. Потом он подарил мне жеребёнка, и я назвал его Гром, в честь Грозы. Гром вырос и стал моим боевым конём. Мы вместе прошли три кампании

— Он ещё жив? – тихо спросила я.

— Да. Он на конюшне в южном крыле. Конюх за ним присматривает. Я не навещал его с тех пор, как... ну, ты понимаешь.

— Понимаю, но теперь мы можем его навестить.

Виктор кивнул и снова задумался.

— Ещё был случай, – проговорил он. – Мой первый бой. Мне было девятнадцать, и я был младшим лейтенантом, я жутко боялся. Перед боем меня тошнило. Я стоял в строю и думал: «Сейчас я опозорюсь. Меня вывернет на сапоги командиру». А потом началась атака, и страх прошёл. Я побежал вперёд вместе со всеми, и вдруг перестал бояться. После боя я сидел на земле и смеялся без причины, потому что был жив. Командир подошёл ко мне, хлопнул меня по плечу и поздравил, что я прошёл крещение боем. А я сидел и думал: «Я жив».

Омлет перестал жевать пирог и слушал, не мигая.

— А смешной случай есть? – спросил он. – Ну, чтобы я мог посмеяться? А то лошадь сдохла, потом про бои, где тоже чуть не сдох. Нет, это круто, конечно, но пока грустно.

Виктор хмыкнул.

— Есть. Как я проиграл в карты собственного коня.

— Чего? – удивилась я.

— Я был молодой и глупый. На каникулах мы играли в карты, и я был уверен, что выигрываю, ведь у меня была отличная комбинация, но мой сослуживец, как потом мы выяснили, был шулером. Он выиграл, и я по глупости поставил коня. Не Грома, а другого, запасного. Утром Маркус пришёл забирать выигрыш, а конь его лягнул прямо грудь. Маркус пролежал в лазарете две недели и проклинал моего коня. Но потом, когда всё вскрылось, я вернул коня. С тех пор я не играю в азартные игры.

Омлет заржал, он издал звук, подозрительно похожий на лошадиное ржание.

— Конь-антишулер! Класс! Ладно, давай дальше, но что-нибудь совсем дурацкое.

Виктор задумался снова. Потом вдруг усмехнулся.

— Был случай, когда мне было шестнадцать, и я захотел научиться танцевать. Не бальным танцам, я их и так знал, а хотел постичь нечто новое, и лично для себя. Начал тайком брать уроки у старого танцора. Он учил меня «вихревому танцу». Я тренировался по ночам в своей комнате, и однажды случайно разнёс люстру.

— Что такое «вихревой танец»? – спросила его.

Он объяснил, и я поняла, что это брейк-данс!

Я в шоке уставилась на него.

— Вау! Ты ещё и танцуешь?

— Нет. Отец запретил, когда я разнёс третью люстру.

— Третью?! – взвыл Омлет. – Ты разнёс три люстры? Ты что, на потолке танцевал?

— Делал высокие прыжки и махи ногами.

Мне стало очень смешно, когда я это представила.

Я смеялась так, что выступили слёзы на глазах.

— Это лучшее, что я слышала за последние дни, – выдавила я, отсмеявшись.

— Я тоже, – подтвердил Омлет. – Генерал, ты мне нравишься. Ты странный, но хороший.

— Спасибо, – ровно ответил Виктор, но в глазах у него плясали смешинки.

— Давай ещё, – попросила я. – Вспоминай всё подряд.

И он начал вспоминать.

Как они с другом детства, сыном повара, стащили с кухни целый поднос эклеров и съели их вдвоём на крыше конюшни.