— Что с ним не так с этим приворотом? – напряглась я.

— Не могу убрать. Слишком всё переплелось: ваша связь, резерв генерала и твой, девочка, даже ваши ауры. Если я сейчас начну снимать приворот, могу вас задеть, а это опасно. Но вы точно знаете, как помочь генералу.

И он выразительно посмотрел на меня, и у меня покраснело лицо.

— И что же делать? – спросила я.

— Неужели не поняла намёков? – рассмеялся маг.

— Всё я поняла, – ответила раздражённо.

— Алекс, не надо, – нахмурился Виктор, явно понимая, куда клонит придворный маг.

— Неточная у тебя магия, – встрял Омлет. – Нет, чтобы без намёков всяких, а конкретно дать рецепт…

— Магия вообще неточная, котик, а жизнь – тем более, – произнёс задумчиво маг.

А мне тут пришла одна мысль.

— Слушайте, Александр, – обратилась к плавающей голове. – А чего вы сразу не помогли Виктору, когда он впал в депрессию? Вы же сильный маг, значит, вы видели приворот. Почему не вмешались?

Голова в аквариуме скривилась.

— Потому что мы поссорились.

— Чего? – удивился Омлет.

— Поссорились мы по-крупному, – отчеканил Алекс. – Когда он ещё был нормальным без приворота, а Стелла уже начала его обхаживать, я ему сразу сказал на том балу: «Виктор, не пара она тебе! Не смей с ней любовь крутить!» А он мне ответил: «Отвали, лысая башка, не лезь в мою личную жизнь».

Я медленно повернулась к Виктору.

— Ты правда так ему ответил?

— Я... – он немного покраснел, – я был влюблён.

— Но грубить-то зачем? – не унимался Александр. – А потом, когда у тебя случилась депрессия, меня просили помочь. Говорили: «Привезём генерала, ты его вылечишь». Но я всех послал. Сказал: «Пусть сам разгребает свои любовные дела». И он разгрёб с помощью вот этой леди и этого наглого кота, которые так и не назвали свои имена, а вот я вам сразу представился.

— Ну и душнила ты, Алекс, – фыркнул Омлет. – И меня зовут Омлет. Прошу любить и жаловать.

— Простите, Александр. Меня зовут Дана Серова, – представилась я. – Меня вызвали, точнее выдернули из другого как лекаря для Виктора, но я оказалась не лекарем. Короче, всё сработало не так.

— Это я уже всё знаю, можешь не рассказывать, – проговорила голова.

— Ладно, – пожала я плечами. – Проехали. Что теперь делать со Стеллой? Ей откат прилетит?

— А вот тут, – Омлет поднял лапу, – у меня есть гениальная идея. Слушайте все. Эта выдра украла казну, сбежала с казначеем, навела порчу, не забываем, что она таскала меня за хвост и даже похитила меня, заставила страдать Виктора. Так вот, предлагаю поймать её и соорудить из неё такую же кунсткамеру! Как с Александром! И показывать её за деньги! Пусть отрабатывает своё злодейство и приносит пользу обществу!

Повисла тишина.

— Нет, – отреагировал Виктор.

— Нет, – поддержала генерала и я.

Александр промолчал.

— А что? – удивился Омлет. – Было бы отлично! Народ валил бы толпами! «Смотрите, Стелла, укравшая казну и сбежавшая с казначеем! Теперь она – декоративная голова! Кормить можно за отдельную плату!»

— Омлет! – простонала я. – Твои идеи иногда за гранью разумного.

— Ладно-ладно. Но согласись, идея хорошая.

Александр в аквариуме задумчиво пускал пузыри.

— А ведь в этом что-то есть, – произнёс он.

Виктор в гневе уставился на него.

— Шучу. Хотя... нет. Ладно, забыли.

— Так что со Стеллой? – повторила я.

— Откат ей прилетит знатный, – ответил Александр и покрутился в воде. – Но так как порчу делали как попало, не факт, что ответка ей будет в таких же формах. Скорее всего это будет нечто другое и весьма нетривиальное.

— Стелла обречена, – зловеще и довольно произнёс Омлет.

* * *

Обратная дорога вышла короче. Ощущение, что карета ехала быстрее.

Мы с котом смотрели в окно. Когда ехали во дворец я смотрела исключительно на генерала и переживала, чтобы он не лопнул.

— Ну и дыра, – сообщил Омлет. – Одни леса и поля. А где город? Где красивые пейзажи?

Я посмотрела на Виктора, он тоже смотрел в окно. За окном действительно был лес. Красивый, кстати, но Омлету не угодишь.

— Мы едем объездной дорогой, – пояснил Виктор и улыбнулся. – Но здесь красиво, правда?

— Красиво, – подтвердила я и вернулась к своей непосредственной задаче. – Кстати, Виктор, хочу заметить, что расхламление твоей жизни идёт полным ходом. Прямо по полной программе. Ты заметил, что капитально так избавляешься от всего дурного.

— Ты права, это даже не расхламление, а очищение от всего дурного, и оно идёт полным ходом, – согласился он.

— Только от приворота пока не избавился, – тут же встрял Омлет. – Даночка, ты бы уже соблазнила его, глядишь, и сняла бы с него приворот. Тогда генерал полностью бы исцелился, и нам с тобой скорее выделили бы отдельный дом, ещё для меня слуг и карету, и...

— И губозакаточную машинку, – съязвила я.

— Не надо машинку, – дёрнул он ушами.

Виктор снова улыбнулся.

— Я уверен, что магия не ошиблась, – произнёс он. – Наши маги призвали лекаря души, но появилась ты, Дана и твой чудесный кот. И, знаешь, ты действительно меня исцеляешь. Спасибо тебе, Дана. И тебе спасибо, Омлет.

— Спасибо на хлеб не намажешь, мя-а-ур, – протянул кот, но тут же добавил: – Хотя ладно. Не за что. Ты и так судьбой обижен.

Я закатила глаза и произнесла с улыбкой:

— Омлет – лучший антидепрессант. Он точно заскучать не даст.

— Я рад, что в моей жизни появился такой пушистый, наглый и весь из себя рыжий антидепрессант, – рассмеялся генерал.

— Ну что ж, – приосанился Омлет, – так и быть, я сделаю скидку на свои услуги исцеления, когда ты окончательно оправишься, мяу.

И он захихикал. Я тоже засмеялась, генерал присоединился и в карете стоял весёлый хохот.

Про Стеллу никто не вспоминал.

* * *

Дома Омлет первым делом побежал к шару доставки.

— Я сегодня даже не завтракал! – кричал он на бегу. – У меня обмен веществ!

Пока Омлет возился с заказом, я составила список дел на ближайшее время. Виктор же привёл себя в порядок. Переоделся в своё.

А после обеда, когда все наелись, я заявила:

— Виктор, ты сейчас на той стадии расхламления, когда пора прощаться с вещами, которые напоминают тебе о Стелле.

Виктор нахмурился. Теперь разговоры о бывшей вызывали у него неприязнь.

— В каком смысле?

— В прямом. У тебя в доме до сих пор хранятся подарки бывшей, её статуэтка, то самое кресло, в котором ты страдал, какие-то мелочи. Мы это не добили. А теперь пришло время.

— Ну-у-у, я не знаю... – начал он.

— Зато я знаю. Есть отличная методика окончательного прощания с негативными вещами. Называется «Освобождение через разрушение».

— Это как? – заинтересовался Виктор.

— А вот как. Берём всё, что связано с бывшей и твоей депрессией. Ту уродливую статуэтку, кресло, мелочи всякие и выносим во двор. Берём биту или молоток, и со всей дури лупим по этим вещам, пока и мокрого места не останется.

Виктор уставился на меня.

— Ты серьёзно предлагаешь мне такое? – обалдел он.

— Абсолютно. Разрушение – это тоже форма расхламления, особенно когда вещи пропитаны негативом. Их нельзя просто выбросить, Вик, их надо уничтожить. Через действие, злость и физическое усилие. Тогда вся негативная эмоция и боль уходят из тела.

— А я думал, мы просто всё сожжём, – пробормотал он.

— Сжигали уже. Теперь надо бить.

Омлет слушал и заговорил:

— О! Я знаю, где огромный молоток!

— Отлично, – я кивнула. – Тогда немного отдыхаем после обеда и сразу идём, соберём вещи, а потом будем их бить.

* * *

Мы вытащили из коробки «На подумать» статуэтку уродливого грифона. Потом Виктор принёс ещё какие-то мелочи, оставшиеся после Стеллы.

Вытащили во двор фигурку грифона и то самое прожжённое и продавленное кресло, дурно пахнущее депрессией.

Виктор долго смотрел на него.

— Оно было со мной с самого рождения, – тихо произнёс он. – Фамильная вещь…