Я допила кофе и, поднявшись, принялась заваривать себе ещё один.

— А нырять под воду долго учиться? — полюбопытствовал капитан.

— Полгода, чтобы плавать на десятиметровой глубине. На сорок метров, как я, — это несколько лет, чтобы не сдохнуть под водой. А у меня отец водолаз, вот и научил.

Полгода их явно расстроило, а с другой стороны, я ни у кого на лице не прочитала желания лезть на глубину.

Я снова уселась за стол и потянула к себе ещё один кусок мяса.

Уже и не лезло, но не хотелось выпускать из рук ни ножа, ни вилки, а вот подходящий момент выбрать невозможно было. Стол широкий, почти полтора метра, и стволы в разных углах. Нереально. А случись что — начнут палить сразу. Да и многовато их было.

— Ладно, — проговорил капитан, — ешь. И извини, но я тебе пока не доверяю. Говоришь ты складно, и золото в твою пользу, но переночуешь в подвале. Там не холодно, раскладушку дам, а мы ещё посовещаемся.

А вот это было совсем не айс, но, пока я уплетала мясо, меня никто не торопил. Будет возможность провести молниеносную атаку и завладеть пистолетом, а без него никак, я не была уверена, но на всякий случай, согнув левую ногу, упёрлась пяткой в табуретку, сделав вид, что мне так удобнее сидеть.

Они разлили самогон по стаканам, и я приготовилась. Самый лучший момент — когда все дружно сидят, запрокинув головы.

Некоторые приподнялись со своих мест, чтобы чокнуться.

— Выпьешь? — спросил капитан, глядя мне в глаза.

У меня даже кожа заходила ходуном, и я отрицательно мотнула головой.

— Я ещё ни разу не пробовала, — ответила я, скривившись, — но запах такой, что, наверное, и не смогу.

Я нанизала на вилку кусочек мяса и поднесла ко рту.

Он рассмеялся и взял свой стакан в руку.

Я напряглась, уперевшись ногой в табуретку, и в этот момент наступила полная темень. Вообще черным-черно.

И тут же раздались голоса, практически одновременно и почти все ругались матом. Причём я поняла только нецензурное, а остальные слова были на украинском языке.

Пистолет капитана находился на самом краю стола, и меня так и подмывало перегнуться вперёд и попробовать отыскать его среди тарелок. Едва сдержалась, прекрасно понимая, что ему только руку протянуть и нащупать, а у меня шансов было совсем мало.

Чтобы отвлечь себя, я впихнула в рот мясо и принялась его пережёвывать.

Свет появился через несколько секунд. Сначала зажглась спичка в руках у женщины, а потом и керосинка. Она накрыла её колбой, и свет перестал дрожать. Кто-то зажёг свечу, а капитан, так и не выпив, поставил стакан на стол и приказал, глядя через стол:

— Ну чего сидим? Наверное, опять пробки выбило. Подпрыгнули быстро!

Он хоть и говорил в сторону, но его взгляд косился на меня, а ладонь лежала поверх пистолета. Очень осторожный, и, невзирая на мой возраст, он меня явно опасался.

Я с невозмутимым видом пережевала, проглотила и, кивнув, сказала:

— У нас дома тоже всё время пробки вышибает, но зимой, когда камин в розетку включаем, чтобы было теплее. А у вас чего? Лето ведь.

Капитан скользнул по мне взглядом и усмехнулся.

— А у нас в любой момент перегорают, — ответил он и добавил сквозь зубы: — Электрики… — и ещё два слова из русского фольклора.

Рыжий и новенький парнишка со свечкой устремились к двери, а я со спокойной физиономией подхватила вилкой капусту и отправила в рот.

Едва я успела пережевать, как лампочка под потолком загорелась, и все вернулись к своим стаканам, но пили уже вразнобой, поэтому момент опять был упущен.

Ещё через несколько секунд вернулись электрики-любители. Капитан поднялся и сделал шаг к окну, доставая из кармана пачку сигарет, а женщина с керосинкой, словно что-то вспомнив, развернулась к девушке.

И в этот момент я решилась. Слишком много их толкалось в конце комнаты, да и Хомяк решил, что выпил мало, и, держа бутыль двумя руками, наливал себе в стакан самогонку.

— Ой, — громко сказала я, — это что, крыса? — и вытянула руку с ножом в сторону угла.

Девчонка, которая в этот момент что-то лопотала на украинской мове своему парню, резко оглянулась и взвизгнула.

На самом деле не было никакой крысы, но все дружно развернули головы туда, куда я показывала. Слева сидел задохлик, который умудрился промахнуться в меня с расстояния в метр, и я решила, что он мне пригодится для потрошения, а вот мужик справа мне не нравился. Он как раз наклонился вперёд, чтобы глянуть на мерзкую животинку, и мне оставалось всего лишь, согнув руку в локте, въехать ему в глаз тупым ножом, что я и сделала, а в следующую секунду, уже оттолкнувшись от табуретки, летела через стол.

Капитан, заметив движение, повернулся ко мне, но я уже сгребла Макаров со стола левой рукой и, пролетев ещё метр, врезала ногой хозяину пистолета точно в солнышко.

Хороший толчок получился. Капитана шарахнуло головой об стену, да и меня развернуло. Я сбросила предохранитель и передёрнула затвор, с сожалением увидев, как вверх взметнулся патрон. Не ожидала, что капитан окажется таким параноиком.

Хомяк от неожиданности выронил бутыль из рук и попытался схватить пистолет, но лишь зацепил его рукой, смахнув на пол, где он и запрыгал, как живой.

У мамы Кати в свободной руке непонятно откуда появился серп, и она резво махнула им в мою сторону. Стояла бы сантиметров на двадцать ближе — запросто могла насадить меня на остриё, поэтому поймала пулю первой. Выстрел в замкнутом помещении словно взорвал барабанные перепонки, распространяя запах сгоревшего пороха. Девчонка, зажав уши двумя руками, громко закричала. Серп воткнулся в дощатый пол, керосинка врезалась в стену, вдребезги разбившись, а мама Катя, откинувшись назад, повалилась на спину.

Хомяк растерянно стоял, наблюдая за прыгающим пистолетом, и я решила, что капитан опаснее. Пуля попала ему в скулу, пригвоздив к полу.

Третьим выстрелом я остановила рыжего, который кинулся на пол за Макаровым. Четвёртая пуля попала в Хомяка, который тоже отлип от созерцания пистолета и попытался перелезть через тело рыжего.

Пятый выстрел достался крепкому на вид парню. Он хоть и сидел за столом, не пытаясь никуда дёргаться, но его я ещё на канале отметила как одного из самых опасных в банде.

И всё. Затвор встал в заднее положение.

Хлюпик и ещё один мордоворот сидели с другой стороны стола, поэтому пистолет Хомяка оказался у меня в руках ещё до того, как они вскочили на ноги. А новенький стоял за спиной своей подруги, всё ещё продолжая держать в руках свечу.

Я вновь передёрнула затвор и снова увидела, как вылетел патрон. Да у них у всех мания преследования была — держать оружие с патроном в стволе, находясь дома.

Я, не раздумывая, выстрелила. Девчонка закричала ещё громче и, вроде, произносила какие-то слова, но я, вероятно поэтому, машинально перевела ствол на тюбика, который попытался прикрыть лицо руками, и нажала на спусковой крючок. Осталась влюблённая парочка. На них я и направила руки с пистолетом. Свеча взмыла вверх, парень повалился на свободную табуретку, а девчонка, вскочив на ноги, бросилась к двери.

Зря. Я не собиралась никого отпускать, поэтому влепила ей пулю точно в затылок. Она влетела лицом в дверь и сползла на пол.

Всё было кончено. Я пробежалась глазами по затихшим телам, убедилась, что тот, которому я влепила нож в глаз, не шевелится, и положила пистолет на стол, внезапно почувствовав дикую усталость.

Увы, передохнуть мне не дали. Пол внезапно вспыхнул, словно был залит бензином, и кто-то бросил туда спичку. Причём пламя взметнулось вверх и принялось распространяться с такой скоростью, что я едва успела отпрыгнуть назад.

Схватила рюкзак и принялась набивать в него свои вещи, благо и деньги лежали на стуле рядом. Капитан не до конца определился, что со мной делать, и не стал их прикарманивать, чтобы показать своё дружеское расположение. Рюкзак получился круглым и неудобным, так ещё и сверху я положила килограмм драгоценного металла. Но я решила: когда выберусь из дома, перепакую, итак, полкомнаты уже вовсю полыхало и неприятно воняло палёным мясом.