— Переспала, вероятно, — ответила я. — Сейчас холодный душ приму и проснусь, чтобы ничего не мерещилось.

— Ну давай, — согласился он, — только не затягивай.

Да я и не собиралась. Постояла минуту под холодной водой, приходя в себя, и поползла со скоростью улитки на кухню.

— Что-то узнали? — спросила я, поджигая конфорку.

На его лице отразился всемирный хаос.

— Что ещё? — спросила я, поставив турку на огонь.

— На самом деле пока никакой конкретики, и в дальнейшем вряд ли что улучшится.

Я нахмурилась, но не сказала ничего, ожидая продолжения.

— Всё, что удалось узнать. Не совсем родственник. Младший брат троюродной бабушки по материнской линии. Седьмая вода на киселе, но человечек работал на оборонном предприятии. Катер принадлежит рыбхозяйству, но по выходным его используют для личного отдыха через профсоюз. Обычное дело. Вот он его и взял. Куда подевался — неизвестно, но после осмотра пришли к выводу, что на катере могли находиться акваланги. Сам он, помимо прочего, водолаз, поэтому… — Александр Николаевич замолчал.

Я разлила из турки кофе по чашкам и глянула на Истомина.

— И?

— И всё, — поразмышляв минуту, ответил подполковник.

Понятно, что ничего непонятно.

— А при чём тут Каренин?

— А Каренин, как выяснилось, в последнее время несколько раз общался со своим дальним родственником.

— И из этого какой вывод сделали? Там же не идиоты работают, чтобы из-за такой связи сразу хватать. Не тридцать седьмой год.

— Тут ещё есть кое-что, — помялся Истомин, словно вопрошая себя: рассказывать или нет.

— Александр Николаевич, не томите. Я всё равно всё узнаю, но мне нужно быстро.

— Каренин месяц назад покупал в Симферополе акваланги, и есть свидетели, как он передавал их своему родственнику.

Я потёрла лоб, соображая, что из этого может следовать.

— Ну и что? — спросила я. — Какая связь? Просто подскажите. Если соседка попросила купить ей презервативы, а мне было недосуг, так это я виновата, что через девять месяцев она тройню родила?

Истомин поморгал.

— Родственник, вероятно, с этими двумя комплектами за границу ушёл, и, что вероятнее всего, его там ждали. Возможно, у него на руках копия секретных материалов, но это уже моя думка.

Ну конечно, материалы у него. Стал бы он с материалами в одиночку к самолёту нырять! Просто совпадение. Но если контора решила, что есть связь, квартиру Каренина уже бы через сито прогнали с громаднейшей лупой. И меня прихватили бы на всякий случай. Ну хоть какой-то протокольчик составить, вдруг я видела или слышала чего-нибудь?

А они только Каренина увели, причём без грубостей и наездов. Слишком благородно получилось, наигранно. Ну вот совсем не клеился такой вариант, хотя информатору Истомина не доверять тоже было глупо. Совпадение?

Мои мысли — мои скакуны: щас лобешник взорвётся и на хрен поедут они.

Я опрокинула чашку в рот и, поднявшись, поставила турку на огонь повторно.

— В общем, вряд ли будет ещё какая информация, — сказал Истомин, — но Каренин мне звонил и попросил оформить отпуск, что вселяет надежду, будто скоро его отпустят.

И всё вроде бы логично, но почему не проверили квартиру? Это первое, что должны были сделать, а узнав, что я где-то рядом бультыхалась, сделать совсем хреновые выводы. Что, мол, именно я передала под водой секретные материалы, получив их из рук Каренина. Вполне логичная цепочка.

— Что ты так задумалась? — спросил Истомин.

— Да так, — отмахнулась я. — Двадцать седьмое число. Мне скоро в школу, и как уехать, не узнав подробности?

— Мне звонить будешь. Ну а уж если что прояснится, так я и сам тебя наберу.

Я кивнула и сняла турку с огня. Получилась большая чашка, после которой была надежда, что мои мозги придут в норму.

Истомин пообещал сообщить, как только так сразу, и ушёл, а я уселась на диван, взяла в руки ручку, листок бумаги и принялась перебирать все события по новой.

Убедившись, что ничего не пропустила, я несколько раз перечитала их, разыскивая подвох.

Перебрала в уме разговоры с Наташей и почти совсем запуталась, когда внезапно вспомнила ещё один эпизод.

Я даже приподнялась от неожиданности. Однако только этот вариант худо-бедно расставлял всё по полочкам.

— Ну ладно, сука ты, — проговорила я зло, практически уверенная в своей догадке, и принялась собирать свои вещи.

Я не сразу уехала, решив, что версия Истомина тоже имеет место быть. Сходила к морячку и, убедившись, что он вечером будет дома и откроет мне гараж часиков в одиннадцать, занялась бытовыми делами. Постирала пару вещей, развесила их на балконе и прогулялась в магазин, не забыв заглянуть в кусты.

Место я зачистила даже в темноте удачно. Не знай, что под ворохом листьев что-то спрятано, ни в жисть не догадалась бы.

А в принципе весь день прошёл вхолостую. Истомин не позвонил, и Каренин не вернулся, поэтому только и делала, что накручивала себя.

Вечером собрала рюкзак, положила сверху бутерброды и выкатила из гаража мотоцикл.

Брусок завернула в масляную тряпку и спрятала под сиденьем в бардачок. Идеально поместился и не привлекал внимания.

Хорошо было бы стереть надписи, но, поразмыслив, решила, что особой разницы нет, в то время как именно их присутствие поможет решить кое-какие проблемы. Если, конечно, удастся договориться по-хорошему.

В этот раз гаишников на дорогах было слишком много. В Красноперекопске продержали минут тридцать, а не успела отъехать, как в Армянске сделали то же самое. Причём догнали меня на заправке и поинтересовались, куда я еду. А куда я ещё могла ехать? Домой, конечно.

Когда в Херсоне меня вновь тормознули у поста, я уже начинала закипать, учитывая, что хотелось добраться в Кишинёв до утра. Почти час с кем-то созванивались и уточняли, что у меня за права.

Рассвет встретила у понтонного моста в Николаеве. Ингульский ещё строился, и, глядя на голые конструкции, даже приблизительно нельзя было сказать, когда его должны были ввести в эксплуатацию. Вот и сидела на левом берегу, ожидая, когда закончится встречный поток автомобилей.

Думала, и в Николаеве голову начнут морочить, но, как ни странно, два гайца, стоящие у шлагбаума, проводили меня взглядом, но своей волшебной палочкой не взмахнули.

В своё время я по трассе Херсон — Николаев — Одесса не раз проезжала. Дважды взлетала с вертолётного аэродрома в Чернобаевке. Херсонский международный аэропорт представлял собой нечто развалившееся и не функционировал совсем или так редко, что добраться можно было только одним способом: заплатить летунам, которые с удовольствием могли подкинуть до места назначения на своей вертушке.

Трасса не то чтобы была перегружена, но автомобилей хватало и днём, и ночью. А вот сейчас, когда я ехала в Крым, что из Крыма, дорога была совершенно пустой.

На выезде из какой-то деревни встретилась тачанка с одной лошадью и древним дедом, который её лениво погонял. На повороте на обочине стоял «Москвич».

Я проехала метров двадцать, когда он моргнул фарами, немного озадачив меня. Я и в кабине никого не увидела, но не мог же он сам моргнуть.

Далеко впереди стояли ещё два автомобиля, «мордами» друг к другу, и несколько человек ходили вокруг них.

То ли авария, и народ пытался разобраться, кто виноват, то ли ещё что. На всякий случай я сбросила скорость, к тому же увидела, что один из участников был одет в милицейскую форму.

Пока ехала, меня заинтересовала мысль: как в СССР вызывали гаицов на место аварии? С места не тронешься, и не позвонить. Тормозить встречный транспорт и просить донести до органов, что на трассе авария? Так это можно было целый день прождать, пока до тебя доберутся, а то и больше. Хорошо, если с собой есть что пожрать, а вдруг и воды нет? И как в таком случае выкручивались?

Далеко за автомобилями на повороте я обратила внимание на ещё один «Москвич», который так же стоял на обочине «мордой» в нашу сторону.