— Какая смазливая, — проговорила ближайшая ко мне, поднимаясь с койки. — Только гляньте, бабы!

Она сделала шаг ко мне и, ехидно улыбаясь, спросила:

— И кто это к нам пришла?

— Молодец, майор, — проговорил в трубку начальник Управления внутренних дел Николаевского облисполкома Николай Васильевич Дзюба. — Молодец, успели. Мне через три часа москвичей встречать, есть чем нос утереть. Где она? С Галкиным? — он расплылся в улыбке, — правильно. Ты вот что, зайди ко мне через десять минут, потолковать нужно.

Дзюба нажал на клавиши и набрал ещё один номер телефона.

— Говорит начальник управления, — рыкнул он в трубку, — капитана Галкина бегом к телефону позвать. Нет, не надо мне перезванивать, я жду.

Прошло несколько минут, когда трубка доложила:

— Капитан Галкин у телефона.

— Капитан, — уже спокойным голосом проговорил Николай Васильевич, — что там с подозреваемой?

— Беседуем. Майор Куртогло приказал просто провести беседу до его приезда.

— Беседуете, значит, с потенциальным уголовным элементом. Да вы там совсем расслабились. Сколько на ней убийств, даже по предварительным данным! Значит так, капитан. Твоего начальника я придержу. Знаю я его правдолюбца. А ты, значит, получи показания. Не мне тебя учить. Подбрось в камеру к кому-нибудь, у вас там вроде вся команда четырёхпалой сидит. Пусть они с ней и беседуют. Но только не сильно, её ещё москвичам предъявить, возможно, придётся. Но монотонно, чтобы дошло. И признательное хоть по каким эпизодам у меня должно лежать на столе не далее как через два часа. Понял меня? Действуй.

Майор Куртогло Андрей Вячеславович остановился перед дверью начальника управления внутренних дел и, приоткрыв её, заглянул в кабинет. Увидев за широким столом Николая Васильевича Дзюбу, он спросил:

— Вызывали?

Дзюба поднял взгляд на звук открываемой двери и, улыбнувшись, поманил майора в кабинет.

— Заходи, Андрей Вячеславович. Хочу ещё раз похвалить за то, что уложились в срок и взяли фигурантку. Молодцы. Аккурат за три часа до прибытия москвичей. Будет чем их огорошить, а то привыкли периферию трясти. А ты мне в двух словах по полочкам разложи, в общих чертах, некогда мне протоколы ваши читать. Основное. Мне ещё в Киев доложить нужно.

— В первую очередь, как вы знаете, занялись телефонным звонком из больницы. Выяснилось, беседовала она с Кишинёвом. Я и набрал Рыжова. Помните его? Женился на молдаванке в прошлом году и перевёлся в Кишинёв.

— Что-то припоминаю, — подтвердил Дзюба, — и что там?

— Официально ещё неделю бы ждали. Он ещё вчера подсуетился по старой памяти и прислал фото и данные на неё, а кто она и чем дышит, обещал завтра добавить. Я её по фото сразу опознал, хотя на нём ей не больше четырнадцати. Тут же размножили и передали во все пункты. А вообще, запутано всё. Десять трупов в сгоревшем доме, и почти все с огнестрелом. Только одному нож в глаз вставили. Впечатление, что сидели, выпивали и вдруг начали палить друг в друга. Оба «Макарова» там же отыскались, но пока о них ничего неизвестно. Номера спилены. А вот то, что Бурундуковая и девочка были в доме, получили подтверждение. В огороде кран подтекает, и они оставили вполне отчётливые следы. Сосед узнал их по фото, столкнулись как раз в начале пожара. С участковым не совсем ясно. Почему он их отвёз в карьер, а не в УВД? Выстрел, вероятно, произвёл он. После чего Бурундуковая с ним расправилась и поехала спасать девочку. Но зачем она вернулась в деревню? Что там искала? Одним словом, вопросов больше, чем ответов. Я приказал Галкину записать под протокол её показания, только те, которые она сама добровольно выдаст. Не давить пока.

— Зачем тянуть? — спросил Дзюба.

— Странная она какая-то, — поразмыслив, ответил Куртогло. — Не могу понять. Моей Светке семнадцать. На год старше, но чтобы она нечто подобное смогла учудить?— майор развёл руками. — Только припомнить, как она из больницы ушла. А на стройке что вытворяла? А как обращалась с оружием? В одно мгновение разобрала на составляющие. Нет. Непонятно. А когда мне что-то непонятно, я подхожу к этому с осторожностью.

— Мнительным ты стал, — рассмеялся Дзюба.

— Пусть, — согласился майор, — но меня не отпускает мысль, что я где-то что-то упускаю.

— У тебя всего три часа, — Дзюба усмехнулся, — а потом москвичи возьмут дело в свои руки, а они разбираться не будут. Кстати. Что по звезде Героя, которую нашли на пожаре?

— Дали запрос в Москву, но ответа ещё не было. Они не торопятся. Но, скорее всего, герой — один из погорельцев. К сожалению, не всех идентифицировать удалось. А вернее, смогли опознать только трёх. Кто остальные семеро погибших и что они делали в доме, пока не ясно.

— Ну вот видишь, ещё и судьба Героя Советского Союза на ней. А ты думаешь о чём-то, — кивнул Дзюба, — главную подозреваемую взяли, остальное приложится. Ты всё-таки не тяни с ней. Мне бы хотелось предстать перед комиссией с ответами. Сам понимаешь, с кого сегодня спрос будет. Так что ты давай. Не особо церемонься.

Синий телефон на столе начальника управления внезапно издал трель. Дзюба кивнул на аппарат майору и протянул руку к трубке.

— Видишь, как вовремя.

Майор хотел выйти, но Дзюба взмахом руки приказал ему остаться. Как-никак, генерал Артамонов из Киева. А вдруг по этому делу? А тут майор есть, который в курсе.

— Да, товарищ генерал, — сказал Дзюба в трубку.

— Николай Васильевич, — сказала трубка, — а почему ты мне не докладываешь, что у тебя там неприятности возникли? Почему я узнаю через чужие руки?

— Товарищ генерал, — Дзюба весь подобрался, — управились собственными средствами. Уголовный элемент арестован, ведётся следствие. Как раз хотел вам сообщить благоприятные новости.

— Ну, молодцы, что решили. Доложишь мне потом. А сейчас я к тебе по другой информации. Там у вас в городе объявилась некая Бурундуковая. Что тебе известно о ней?

Дзюба подмигнул майору, поднялся на ноги и сказал:

— Так я только что вам доложил, товарищ генерал. Взяли мы её. Она и есть тот самый уголовный элемент.

— Дзюба, — проговорила трубка после короткой паузы, — ты совсем рехнулся? Ты знаешь, кто мне звонил? Из Москвы! Бурундуковая Ева Илларионовна, Герой Советского Союза. У неё за плечами сотни спасённых жизней. Какой уголовный элемент? К вам из Кишинёва вылетела вертушка с тремя пассажирами из комитета. Мне по поводу их и звонили. Старшим у них Колыванова Наталья Валерьевна. Встретить нужно ласково и нежно. И ни дай что тебе с этой Бурундуковой сотворить. Всё. Встречай гостей. При первом удобном случае доложишь.

В трубке пошли короткие гудки.

Дзюба медленно опустился на стул, пытаясь сообразить, что он такое сейчас услышал. Вспомнил, о чём перед этим разговаривал с капитаном полчаса назад и, схватив трубку другого аппарата, стал накручивать цифры.

Когда на другом конце ответили, он едва не заорал, чтобы его немедленно соединили с капитаном Галкиным.

— Капитан, — рявкнул Дзюба в трубку, — отставить! Услышал меня? Отставить!

Трубка булькнула в ответ.

Дзюба с ошарашенным видом поднялся на ноги.

— Что ты сказал? Какой труп? Идиот! Сгною суку!

Сознание возвращалось медленно. Я словно выплывала на поверхность, хватала глоток свежего воздуха и вновь погружалась в пучину.

Тело даже не ныло. Боль была всюду: руки, ноги, голова. Картинки мелькали урывками, никак не соединяясь вместе. Я помнила, как, не дожидаясь дополнительных вопросов, пошла в атаку. С такими я не вела переговоры вообще. Вбито было намертво.

Когда смотрела фильмы про то, как крутой парень попадал в камеру, всегда удивляло одно: почему во время драки он не гасил своих противников? Ведь мог сразу закончить бой переломами конечностей, но нет. Дрался с ними до последнего, пока они не наваливались на него, уже уставшего, скопом.

Я так, разумеется, драться не собиралась. Не враг своему здоровью. Поэтому первой, до того как поднялись остальные, сразу взяла руку на излом и добавила локтем в нос. Всё. Я уже точно знала, что она не встанет, когда очнётся. Не до меня ей будет.