Я перелистнула страницу и застыла.

Деревня, старушка из прошлого альбома и рядом с ней мужик. Фото было чёрно-белым, но я его сразу узнала. Это именно он был тем самым пловцом, с которым мне пришлось схлестнуться под водой.

У меня даже в горле пересохло. Я встала и двинулась на кухню, чтобы выпить воды, и в этот момент Каренин открыл дверь. Улыбнулся и спросил:

— И что у нас сегодня на ужин?

— Извини, дорогой, — я приблизилась к Каренину и чмокнула в губы, специально крепко прижавшись грудью.

Ну а что? Вышел из ванной в брюках и рубашке. Ещё бы пиджак нацепил и галстук яркий. Лучше красный.

— Я засмотрелась на твои фоточки в альбоме и, кстати, видела тебя голенького с разных ракурсов, так что можешь не стесняться. Поздно, — я хихикнула. — Сейчас придумаю ужин, если ты раскладушку уберёшь отсюда и вообще отдашь её владельцу. Диван большой, и мы нормально на нём поместимся вдвоём. — Увидев, что Каренин попытался что-то возразить, я тут же прижала палец к его губам: — Не переживай, приставать не буду. Я не такая.

Раскладушку он не отнёс соседу, но хоть вытащил в прихожую, чтобы мы могли нормально разместиться.

Я заглянула в холодильник, поёрзала на табуретке и предложила:

— А пойдём поужинаем в ресторан?

— Куда? — переспросил Каренин.

— У вас что, в Черноморском ресторанов нет?

— Нет, — Каренин отрицательно качнул головой. — В «Доме колхозника» лучшее заведение ресторанного типа, но днём оно работает как столовая, а вечером там танцы.

— «Дом колхозника»?

Моя физиономия, вероятно, скривилась, потому как Каренин поспешил добавить:

— От курортного треста.

Однако мне это вообще ничего не сказало. Посёлок, где полно военных и моряков, куда приезжают толпы отдыхающих, не имел даже самого захудалого ресторана?

— А при гостинице? — спросила я. — У вас же тут должны быть гостиницы, а при них — рестораны.

— В Черноморском нет гостиниц, — Каренин пожал плечами. — Только базы отдыха, пансионаты. А туристы в основном останавливаются в частном секторе или вообще дикарями на побережье.

Я потёрла лоб двумя пальцами. Вроде когда я с Талгатом и Николаем пила пиво в баре, они говорили что-то про гостиницу, но дословно я вспомнить не смогла. И как тут народ по вечерам расслаблялся? Вообще не фонтан.

— А где ближайший ресторан имеется? — спросила я скорее машинально, учитывая, что сама догадалась, и Каренин тут же подтвердил:

— В Евпатории.

Захотелось предложить заказать такси и махнуть, но вовремя себя остановила. До Евпатории около ста километров. А это значит — рублей девяносто в одну сторону, и то не факт. Это я приблизительно прикидывала, вспомнив свою дорогу из Симферополя. Плюс подождать, плюс хороший ужин… В общем, две с половиной сотни лучше иметь в кармане. Мне Каренин не разрешит заплатить — это и ежу понятно, а для него это, минуточку, месячная зарплата.

— Понятно, — сказала я, — в таком случае давай поджарим докторскую колбасу, добавим помидоры и сверху зальём всё это яйцами. Ну и салатик.

Я налила в высокий стакан воду и почти залпом выпила, хотя, вероятно, этого делать не стоило. В горле мгновенно запершило от хлорки.

— Могу картошки нажарить, — сказала я, — в общем, что угодно из того, что есть дома.

— Картошка — это долго, — сказал Каренин, — давай яичницу с салатом.

И почему долго? Управилась бы в полчаса.

— Ладно, иди в комнату, переоденься, а то на тебя противно смотреть. Оделся он как на свадьбу. Напяль что-нибудь домашнее.

— Может, лучше ты поменяешь полотенце?

— А мне в нём удобно, — не согласилась я и вытолкала Каренина из кухни.

Любопытство меня, конечно, заедало. Хотелось немедленно узнать, кто этот человек и каким образом Женька был к нему причастен. Судя по поведению Каренина, он ни сном ни духом о самолёте, потому что разыгрывать такое представление даже я бы не смогла. Но всё-таки? Брат, кум, сват? Или дядя, учитывая, что покойнику, как мне показалось, было не меньше пятидесяти, но в воде при свете фонаря это могло действительно показаться.

Так что сначала накормить любимого, благо он всего две рюмки выпил на природе, в отличие от остальных, хотя запах изо рта до сих пор шёл, а потом брать его тёпленьким в расслабленном состоянии.

Нажарила полную сковороду картошки и состряпала салат. Минут за сорок управилась и, только разложив по тарелкам, позвала Каренина, а то он раз пять порывался прийти помочь.

После ужина почистила зубы и Каренина отправила следом, чтобы окончательно перебить запах водки.

Пока он находился в ванной, я зажгла свечу, нашла в буфете на кухне целый десяток и вставила в фигурный подсвечник.

На улице была уже ночь, а в полной темноте соблазнять майора было как-то неинтересно. И при свете люстры это было бы глупо. А так — интимный, соблазняющий свет, слегка дрожащий.

— Это что значит? — поинтересовался Женя, войдя в комнату, — мы ведь договорились.

— А целоваться? Я про это ничего не говорила. Тем более в такой замечательной обстановке.

— Только целоваться? — с сомнением спросил он.

— Ну разумеется, — сказала я томным голосом и позвала его тихо:

— Иди сюда.

Узел на полотенце я уже расслабила, и оставалось только шевельнуть плечиками, чтобы оно раскрылось.

Каренин сделал несколько неуверенных шагов и присел на край дивана.

— Ну ты дурачок, — сказала я, — иди сюда. Я хочу получить настоящий шикарный поцелуй.

Потянуть его к себе я не могла, потому как полотенце мгновенно бы слетело, а пугать бравого майора раньше времени я не хотела.

Он выждал несколько секунд и наклонился ко мне сам, впиваясь в мои губы. Его рука легла мне на бедро, и я выгнулась от возбуждения, от судороги, которая мгновенно пронзила моё тело.

Поцелуй прервался, и наши глаза замерли в сантиметре друг от друга.

— Иди сюда, — прошептала я, слегка раздвигая колени, — иди, — сказала более настойчиво.

Наши губы вновь схлестнулись, его рука двинулась по внутренней стороне бедра, приближаясь к заветному месту.

Меня снова выгнуло от возбуждения, от страсти.

Он коснулся губами мочки уха, втянув в себя серёжку, двинулся ниже, к шее.

Я оттянула слегка полотенце, чтобы на его пути не осталось больше ничего, и в этот момент дверной звонок колокольным звоном обрушился на мои уши.

Каренин, словно опомнившись, выпрямился. Я уже успела вытащить ему рубашку из брюк и даже расстегнула несколько пуговиц. И, как мне показалось, именно это его в данный момент интересовало больше всего.

Он поднялся на ноги и принялся лихорадочно заправляться, а мне в этот момент хотелось прибить того, кто стоял за дверью.

Каренин был практически мой и уже оторваться бы не смог. Нужно было выключить звонок, хотя гости, или кто там был, наверняка принялись бы стучать в дверь. С дерматином это было бы сделать не так-то легко, но удары по косяку тоже долетели бы до наших ушей.

Женя, застегнув рубашку, вышел из комнаты, а я, тяжело вздохнув, зажала ладонь между ног, потому что низ живота так тянуло, что хотелось матом крыть.

Я услышала, как щёлкнул замок, открылась входная дверь, и чей-то требовательный голос спросил:

— Гражданин Каренин Евгений Александрович?

«Гражданин? В каком смысле — гражданин?»

Меня снесло с дивана, и я полезла в рюкзак, вытягивая шорты и топик.

— Он самый, — голос Каренина был совершенно спокойный, что вселяло надежду.

Вот только я нутром чувствовала, что это не менты. Не стали бы они к майору так обращаться. Или стали?

— В квартире ещё кто-то присутствует? — поинтересовался голос.

— Нет, — ответил Каренин, но тут же спохватился: — Да.

— Так нет или да? — переспросил незнакомец.

Их было двое или трое, но задавал вопросы один и тот же голос.

— Да, — сказал Каренин, — моя невеста. Приехала на несколько дней.

Раздались шаги и щёлкнул выключатель.