— Лишние десять минут, — попытался меня переубедить майор.

И ведь правильно советовал, но что не так? Я не знала, но подсознание говорило, что в детскую ехать нельзя.

— В скорую, — твёрдо сказала я, — только в скорую.

— На мосту можем застрять, — сделал он ещё одну попытку.

— Значит, нужно будет сигналить и размахивать корочкой, — ответила я.

Но нам повезло. Автомобилей на мосту почти не было, и майор действительно, сигналя, обошёл пару москвичей, высунувшись в окно и демонстрируя форму.

Вот и чудненько. В этой больнице я хоть могла ориентироваться.

Едва автомобиль замер у ступенек, я выскочила на улицу и, напялив рюкзак, попыталась схватить девчонку, но майор меня оттолкнул:

— Беги вперёд, двери открывай.

В дверях больницы я столкнулась со знакомой врачихой — жаль, не удосужилась спросить её в прошлый раз, как зовут.

Она тоже приостановилась, разглядывая меня и пытаясь вспомнить.

— Здравствуйте, — сказала я громко. — Срочно врача нужно. У нас девочка с огнестрелом, срочно!

Она, вероятно, узнала меня, но её взгляд тут же перепрыгнул на майора, который быстрым шагом двигался к нам, и она кинулась внутрь.

— Владимир Сергеевич, — услышала я её голос, — Владимир Сергеевич! Пулевое ранение ребёнка.

Не успели мы войти, как к нам тут же подскочили с каталкой, и седой мужчина в белом халате наклонился над Олей.

— Пуля прошла навылет, — подсказала я, — перекрыла доступ воздуха, но по дороге дважды пришлось открывать, чтобы выпустить кровь.

— Что-то кололи ей? — спросил он. — Обезболивающие давали?

— Ничего, — я отрицательно помотала головой.

— Третью операционную, срочно! — закричал Владимир Сергеевич куда-то в сторону и помчался вслед за каталкой.

— Мама Ева, мама Ева, не оставляй меня! — испуганно выкрикнула Оля. Откуда только силы нашла?

— Значит, мама Ева? — с любопытством взглянул на меня майор. — Идём в процедурный. Пусть тебе рану посмотрят, мама Ева.

Мы и нескольких шагов не сделали, как сбоку выдвинулась тучная женщина и, уперевшись в меня взглядом, начала надвигаться с возгласом:

— Родненькая ты моя!

Как, опять? Водитель автобуса до сих пор в больнице? Или что это за явление?

Майор мужественно преградил ей дорогу, а врачиха потащила меня в процедурный кабинет.

— Как и у тебя, пулевое ранение, — спросила она. — Как ты умудрилась? Кто в вас стрелял?

— Простите, не помню, как вас зовут, — сказала я.

— Надежда Васильевна.

— Пожалуйста, Надежда Васильевна, просто обработайте рану.

В процедурном находилась ещё одна девушка, типа младшей сестры. Вот она по команде и начала разматывать мне импровизированную повязку.

Надежда Васильевна развернулась ко мне лицом, и я увидела у неё в руках столь ненавистный шприц.

— Что это? — спросила я.

— Против столбняка.

Надо или нет? Меня за последние два месяца уже искололи этим препаратом.

— К чёрту, — отмахнулась я, — неделю назад делали.

— Ну и что. Это обязательно.

— Нет, — отмахнулась я, — просто сделайте перевязку.

— Рюкзак сними.

— Нет. Так делайте.

Они переглянулись, но Надежда Васильевна всё же убрала шприц.

Только сейчас я почувствовала, как сильно болит рука, а уж когда они принялись ковыряться в ней, я едва не полезла на стенку. От обезболивающего укола я тоже отказалась. Мало ли что туда добавят? А вдруг снотворного?

Перекись пеной полезла из раны, и я прикрыла глаза, прикусив губу.

— Давай сделаю укол, — ещё раз сказала Надежда Васильевна, но я лишь отрицательно промычала в ответ.

Мне уже и повязку наложить успели, и забинтовали, когда в процедурный явился майор. Не от дамочки ведь он столько отбивался. Наверняка уже успел и наряд вызвать, и сообщить кому следует, так что мне задерживаться в больнице резона не было.

— Пистолет дай, — потребовал он и протянул руку.

Я колебалась только секунду. Вытащила его сзади из-за пояса, выпустила магазин и дёрнула на себя затвор. В руке осталась только рамка. Вот её и положила на открытую ладонь майора.

— Зачем? — возмутился он.

— Не знаю, — честно призналась я и шагнула к дверям.

Он тут же встал передо мной.

— Сейчас за нами приедут, а пока побудем здесь.

А вот этого мне точно не нужно. Запихнут — так, что выбраться не смогу. Для начала связаться с Наташей, а до этого…

— Мне нужно в туалет, — ответила я, — срочно, я и так терплю уже больше часа.

— Ну пошли, — согласился он и первым вышел из процедурного кабинета.

Я скользнула следом. Нас разделила каталка, а майор поднял руку.

От входа в больницу в нашу сторону уже спешили четыре человека в форме. Я, не раздумывая, оттолкнула каталку в сторону майора и понеслась по коридору.

Сзади загрохотали шаги, и кто-то закричал, приказывая остановиться.

«Вот щас».

Из палаты выползла бабулька и с ужасом в глазах уставилась на меня.

Недолго думая, я проскользнула внутрь и подбежала к окну. Дёрнула дважды раму, а когда она не поддалась, увидела две большие шляпки от гвоздей.

Твою мать, и кому пришло в голову заколотить окна?

Отскочила назад и, глянув на женщину, лежащую на койке и накрытую одеялом, сказала:

— Извините.

Сдёрнула с неё пододеяльник и, накрывшись, вновь помчалась к окну.

Удар получился сильнее, чем ожидала, но оба стекла разлетелись вдребезги, и я вылетела наружу.

Приземлилась вполне удачно, ещё в полёте скинув с себя одеяло. Сделала кувырок и, поднявшись на ноги, оглянулась.

В проёме окна стоял милиционер в капитанской форме и пялился на меня. Но мне он был точно не интересен, тем более что сбоку я увидела цель.

На скамеечке сидел толстый мужик и курил, а в пяти шагах от него стояла карета скорой помощи. Вот к ней я и припустилась.

Ключ оказался в замке зажигания, и не успел толстяк подняться, ошалело глядя на меня, как я уже завела автомобиль и воткнула передачу.

Из окна наконец-то выпрыгнул капитан и принялся махать мне руками, но я вдавила вторую передачу и до упора нажала на газ.

Перед больницей стояли два автомобиля с яркой раскраской и люстрами на крыше, но ни одного милиционера я не увидела ни внутри, ни снаружи и двинула в сторону ворот.

Долго ехать я не собиралась. Просто выскочить из опасной зоны и уйти дворами. Переодеться в каком-нибудь подъезде, чтобы не так сильно привлекать внимание, и покинуть этот недружелюбный город.

Но мои планы, как всегда, оказались нарушены.

Когда мы заезжали, ворота были открыты, а вот сейчас какой-то дятел пытался их захлопнуть и уже одну половину успел закрыть.

Это только в кино на скорости можно распахнуть ворота капотом и помчаться дальше. На деле так не работает.

Да, я со всего маху врезалась в половинку ворот, вот только она открывалась в другую сторону, и потому столкновение получилось неласковым, но это уже издержки. Хорошо, от Евы досталась надёжная подушка безопасности, а то от удара об руль могла и рёбра переломать.

Автомобиль развернуло, вынесло на дорогу, и он, встав на два колеса, пошёл на таран с забором на противоположной стороне улицы.

Я удержать руль не смогла, да ещё и руку прострелило с такой болью, что только кричать и оставалось.

Меня подбросило, когда переднее колесо налетело на бордюр, и в следующую секунду автомобиль опрокинулся на правую сторону. А у меня в ушах забили колокола.

Майор Куртогло Андрей Вячеславович, пока собрал все детали от пистолета Макарова, пока добежал до ворот, нашёл лишь перевёрнутый автомобиль, а рядом с ним капитана Залужского и спросил:

— Где она?

— Через забор ушла на стройку, — ответил капитан, — сейчас приведут, куда она денется. Семеро наших и наряд перехватили. Десять человек. Некуда ей бежать, к тому же она поранилась. На дверях кровь. А кто она такая, товарищ майор?

— Не знаю, — ответил Андрей Вячеславович, — но очень прыткая. Как она через забор перелезла? Он же высокий.