— Я понимаю, что мое предложение может показаться на первый взгляд неприличным, но если хорошенько подумать, то это пойдет на благо науке! — продолжал меж тем детектив.

«Конечно! — внутренне соглашался я. — С такой руководительницей мой фаг и до клинических испытаний не дойдет! Она, вон, то сидит запершись в своей засекреченной каморке, то, как оказалось, продвигает своих юных любовничков, которые в науке нули без палочки! Хотя нет. Палочка-то как раз у них есть!» — я невольно улыбнулся своему похабному умозаключению.

— Наши заказчики понимают всю ценность информации и предлагают хорошие деньги!

«Хорошие деньги? — я мысленно помножил на десять содержимое только что полученного конверта. — Да серьезная биотехнологическая компания сделает на моем фаге сотни и сотни тысяч, и не рублей, а евро!»

— Твой риск в этом предприятии невелик. А после всего, что ты о себе узнал, даже если и попадешься, у тебя в этой лаборатории все равно нет будущего!

— А ваши заказчики не могут взять и меня к себе? — наконец открыл я рот.

— Ну, во-первых, я не знаю, кто заказчик, а во-вторых, зачем менять шило на мыло? По всем признакам, заказ идет из твоего же университета.

Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри: «У нас фагами больше никто не занимается! Неужели разговор идет о чем-то другом?»

Оказалось, не о другом, а о другой.

— Нам заказали собрать компромат личного характера на профессора Белкину Галину Афанасьевну! — перестал ходить вокруг да около детектив.

Для меня это было холодным душем: «Значит, мой фаг никому не нужен, а за информацию о блудливой профессорше кто-то готов выложить две годовые стипендии аспиранта!»

— Мы бы к тебе не обратились, — Сруль внимательно посмотрел на меня, — но моим агентам это не под силу, нужен специальный пропуск в ваше здание, да и посторонних сразу заметят.

— Теперь я вижу, что наш вахтер не такая уж плохая идея, — оправился я от потрясения. — Почему вы… ты выбрал меня? У меня что, физиономия стукача?

— Я проверил списки работников института и нашел единственного человека, попавшего к Белкиной без протекции.

Я про себя усмехнулся: «Кто-то мне это уже говорил совсем недавно».

— Я надеялся, что в отличие от блатных, ты будешь сговорчивее. Ну а после вновь открывшихся обстоятельств, я думаю, ты не должен испытывать чувство долга к своему научному руководителю!

— Зачем такие сложности? Шпионьте за ней за пределами института, — разочаровал его я.

— Пробовали. Не работает. Похоже, что вся клубничка имеет место быть прямо на рабочем месте или столе — это уже как тебе будет угодно! — подмигнул детектив.

— И что от меня-то нужно? Мой пропуск? Так пользуйтесь, пока я «болею», — попытался я закончить неприятный разговор и полез в карман.

Детектив перегнулся через стол и остановил мою руку:

— Не прикидывайся, что ты не понял. Нам нужен именно ты! Одна сцена грехопадения, и ты решишь наши, а вместе с тем и свои проблемы! Вот тебе мини-камера, — он полез в ящик стола и вынул серебряную зажигалку. — Работает по принципу камеры мобильника. Сдвигаешь боковую пластину, открывается экран. Нажал колесико — включил, покрутил — приблизил. Единственный недостаток — это слабый микрофон, но, как говорится, чем богаты!

— Ничего не обещаю, — сказал я, но зажигалку взял.

— А обещать и не надо! Надо делать!

Я пару раз подкинул тяжеленькую зажигалку на ладони: «Не корысти ради, а науки для!»

Мои воспоминания прервал легкий толчок в бок. Я огляделся. Из потертого кресла в офисе Сруля я перенесся на заднее сиденье автомобиля, а на меня смотрели не хитрые глазки частного детектива, а огромные глазища прекрасной незнакомки.

— Скоро твое училище!

«Ира! Нет, Таня!» — вспомнил я свою случайную попутчицу.

— О чем ты думал? — тихо спросила она.

Оказывается, она давно проснулась и все это время наблюдала за мной.

— Да все думаю о том букете невесты, который у тебя толстушка Маришка перехватила сегодня! — нашелся я.

— Люська! — поправила она.

— Точно! Люська! Вот думал, как помешать ей увести у тебя жениха.

— Придумал? — она сладко потянулась.

Низкая крыша машины мешала вытянуть руки, и она нагнулась в мою сторону.

— Придумал! Ты просто меня ей не показывай! — я обхватил ее за талию и завалил к себе на колени.

— Ты что, в женихи ко мне набиваешься? — засмеялась она.

— И правда, училище! — глянул я в окно, в котором появился поворот на улицу Красных Курсантов. — Мы с Петькой Дмитриевым просидели здесь за одной партой больше трех лет!

— Я думала, на фельдшера два года учат.

— А мы второгодники!

— Это Петька-то?! Не гони! Он в школе лучше всех учился!

Ухватившись за спинку сиденья водителя, она села и стала шарить ногами в поисках туфель.

Я опять подивился ее цепкому мышлению.

— Это после десятого класса два года, — я нагнулся и нашел одну туфлю, — а после восьмого — три.

Я не решился надевать ей туфлю, а просто отдал. Чем ближе мы подъезжали к поселку Татьяны, тем скованнее я становился. Не расслабила меня и отчаянная тряска через железнодорожный переезд. Именно в этот момент, не найдя лучшего времени, наш молчаливый водитель открыл рот.

— Какой дом в Тимяшкино?

С трудом удерживая равновесие, Танюшка наклонилась вперед, и ее голос утонул в дребезжании машины.

Как только мы остановились, я тут же попытался выйти, чтобы открыть девушке дверь, но она успела схватить меня за руку и быстро зашептала:

— Не выходи со мной! Видишь второе окно справа от дверей? — она ткнула в сторону одноэтажного деревянного дома. — Когда свет погаснет, подходи туда!

— А что случилось?

— У меня сегодня отец дома! Потом объясню. Так придешь? — она озорно посмотрела на меня.

Я молча кивнул. Она порывисто обняла меня и крепко поцеловала. Глядя ей вслед, я трогал свои влажные губы.

«Все у нас будет!» — светился я в темноте.

— Пятьсот рублей! — голос водителя вернул меня с небес на меркантильную землю.

— Где сейчас можно достать цветов?

— У Анзора в круглосуточном.

— Поехали, не обижу!

Вернувшись с букетом роз, я увидел, что свет в условленном окне еще горит. Торчать как перст на улице в такой час не хотелось, и я тихо юркнул в калитку. Слева обдало жаром. Я разглядел остывающую машину.

«Наверное, папашина! Ну что ж, кто нам мешает, тот нам поможет!» — вспомнил я фразу из известного фильма и присел возле теплого передка жигуленка.

Спортивное трико совсем не подходило для холодной майской ночи, и источник тепла под боком был очень кстати. К тому же машина закрывала меня от дома.

Под передним колесом я нащупал полено.

«Обстоятельный мужик! — порадовался я за потенциального тестя. — Блокирует колеса, как у вертолета на корабле!»

Вытащив полено и убедившись, что машина никуда не едет, я сел на него и прислонился спиной к бамперу.

«Так жить можно!» — я вытянул ноги и положил на них букет.

Я терпеливо ждал, когда свет в указанном окошке погаснет. Терпения мне не занимать, а вот шея быстро устала от беспрестанного выглядывания из-за капота.

«Перерыв!» — Я сцепил руки за головой и откинулся на решетку радиатора семерки.

Сквозь штакетник забора пробивался редкий свет окон университетского общежития. Чуть дальше чернели стекла НИИ, где на четвертом этаже когда-то была моя кафедра. Вечер воспоминаний, похоже, еще не закончился.

Моя эпопея с увольнением была еще свежа в памяти: «Подумать только! Прошло почти полтора года, а как будто вчера!»

За спиной стукнула дверь. Послышалось частое сопение, и не успел я опомниться, как кто-то уже лизал мне лицо.

— Пограничник, что ли? — потрепал я нескладного толстолапого щенка немецкой овчарки.

— Тоби! Тоби! — послышался шепот в темноте.

Я вжался в машину, и она подалась назад, но, слава богу, ненамного. Щенок запрыгал еще веселее. Собаки меня почему-то всегда любили и сейчас, похоже, придется за это поплатиться. Стараясь не шуршать оберточной пленкой, я взял букет и сунул благоухающие розы щенку под самый нос. Тот поморщился и громко чихнул. Я соскользнул с полена, на котором сидел, и нырнул за крыло жигуленка.